Эндрильное утро

Рассвет. Робкие лучи восходящего солнца пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, освещая лицо спящего Эндрю. Он лежал, раскинув руки в стороны, разметавшись по кровати и положив ноги на Нила, однако, несмотря на такое положение, сон его был чуток. Пряди отросших за лето волос обрамляли его прекрасное лицо, на котором застыло расслабленное выражение спокойного удовлетворения. Бахрома длинных ресниц бросала тень на веки, глаза были неплотно сомкнуты, прикрывая радужки цвета кофе шторками бледной кожи. Пухловатые, слегка бледные, отдающие в синеву губы немного приоткрылись, открыв вид на ряд ровных белых зубов. Солнце играло в волосах, окрашивая их в золотистый цвет. Нил спал по-другому. Он лежал, подтянув колени к груди и подложив руки под голову. Рыжие, слегка вьющиеся волосы, стриженные именно так, как нравилось Эндрю, разметались по подушке. Непонятно почему сжатые губы, неровные вдохи, судорожные сглатывания, - Нил все ещё не смог отделаться от своих страхов и привычек, оставшихся со времён бегов. Даже зная, что Рико и Натан мертвы, он не мог спать спокойно. Только ощущая близость Эндрю, он чувствовал себя в безопасности, и теперь, когда оба парня проснутся, мягкие прикосновения пальцев Эндрю подарят спокойствие. Блики рассветного солнца придают гриве рыжих волос огненный блеск ("забыл помыть голову", - скажет Эндрю), а коже лица - неестественную бледность. Утро дарит обоим парням новый, полный надежд и любви день. Эндрю дарил Нилу все свои чувства, и тот старался отвечать тем же. Это проявлялось во всём: чашка любимого Джостеном кофе в постель, невзначай брошенном взгляде прямо в льдистую глубину глаз Нила, нежных прикосновениях, мягких в своей страсти поцелуев. Они жили так, что любому становилось понятно: они боятся потерять друг друга, и готовы отдать себя за любимого. Нил знал, что Эндрю всегда поддержит его, и сам был готов пойти на это. Их любовь, словно огонёк свечи во мраке тёмной ночи, вела их сквозь будние неудачи и неприятности. Сгорая от любви, они шли к абсолютной гармонии, счастью от близости, к жизни, где не будет проблем и бед. Нил проснулся. Первым, что он увидел, открыв глаза, стало лицо Эндрю, в обрамлении золотых кудрей. С трудом поборов желание задушить его поцелуем, Нил попытался подняться так, чтобы не разбудить блондина. Для этого требовалось убрать его ноги с икр Нила, что рыжему удалось осуществить с величайшим трудом. Эндрю сквозь неплотно сомкнутые веки наблюдал за попытками своего парня убрать его ноги со своих икр. Когда Нилу это удалось, он испустил вздох облегчения и перевёл взгляд на лицо блондина, который в этот момент распахнул глаза. - Разбудил, лох, - констатировал Эндрю, поднимаясь. - Не моя вина, что ты так чутко спишь, - пожал плечами Нил, зевая. Вышло: "э маа ына о ы ак чутко спишь". Эндрю направился на кухню, и рыжий последовал за ним. - Кофе будешь? - поинтересовался блондин, включая кофеварку. - Только если твой фирменный. И вообще, почему ты не пошёл работать в кафе? - в сотый раз за неделю возмутился Нил, доставая из шкафчика кружки: свою, синюю, со сколами, и кружку Эндрю, ярко-красную с автографом Кевина. Данная посуда имела интересную историю: кружка принадлежала Дэю, который страдал вещизмом и ставил свои автографы на всём подряд (попытка поставить автограф на Ниле едва не окончилась ножом в печени), и кружка не стала исключением. К Эндрю она попала просто потому, что ему понравился цвет (похожий на крофф), и кружку такого цвета он нигде не смог найти. Пришлось отобрать посуду у Кевина (он ещё месяц оплакивал её потерю). Кофе вскоре был готов, и Эндрю ловко разлил его по кружкам. Грея руки о горячие бока, они неторопливо обсуждали планы на день. Нил собирался на пробежку, а ближе к полудню - на шоппинг с Ники и Элисон. Вечером Эндрю должен был отвезти его на тренировку и привезти обратно. Сам блондин намеревался отправиться в университет и сдать итоговый проект по криминалистике, а потом съездить в Колумбию за новыми кроссовками. День обещал быть скучным. Вдали друг от друга оба будут чувствовать дискомфорт, но весь вечер и ночь в их распоряжении, не правда ли?