Поцелуй с привкусом дыма

Резко открыв глаза, закашлялся и попытался сесть, но нога так адски болела, что не мог даже приподняться. Болела, но я был жив. Разве меня не собирался сожрать... зверь... Рука которого сейчас обнимала меня. Камиль... Хотел повернуться к нему и прикоснуться, но бедро прострелило. Точно... Пуля... Аккуратно проведя дрожащей рукой по ноге, понял, что она вся в бинтах. Это даже лучше. Боюсь представить, какое там месиво творится под тканью... Слегка постучав меж чужих бровей, стал наблюдать, как открываются тёмные глаза и недоверчиво смотрят на меня, после чего в них просыпается нежность и они увлажняются. Блондин тут же крепко обнял меня и прижался лицом к груди. —Дэмиан... Твою мать... Идиота кусок, ты что натворил...—похрипывая, тихо произнёс он. —Я... Разве что-то не то сделал... —Да! Ты должен был дождаться меня! Мы уже были рядом. Всего минута. Нет, несколько секунд...—он резко замолчал и навис надо сверху.—Дэмиан, ты полный кретин!—и его губы тут же впились в мои, причиняя сладкую боль. Едва успел втянуться в поцелуй, как ловчий отстранился и, тяжело дыша, смотрел на меня. Накрыв почти до самого носа тёплой шубой, он наклонился и коснулся лба своим. —Ты и вправду тот же глупец, как и я. Тебе не больно? Ничего не хочешь? —Да нет...—тихо произнёс, а у самого сердце бешено билось, но не от страха. —Тогда давай ты ещё поспишь. Сейчас сон–это лучшее лекарство для тебя. А завтра... Я тебе всё объясню. Что именно он хотел объяснить–неизвестно и спрашивать я не стал. Лис просто лёг на подушку рядом с моим лицом и переплёл пальцы, не желая отпускать. Его тихое дыхание успокаивало, потому вскоре снова заснул, но ненадолго. Стоило только расслабиться, как бедро тут же напоминало о себе. Видимо, Камиль почувствовал, что я ворочусь, потому, даже не открывая глаз, поднялся с постели и прошелестел: —Я сейчас принесу обезболивающее, а ты ложись, как тебе удобно. Завтра утром бинт поменяем. Или ты в уборную хочешь? —Да нет,—спокойно ответил, придержав протянутый стеклянный стакан с необычной голубой жидкостью внутри.—Спасибо...—тихо произнёс, глядя на ухмыляющегося лиса. Тот сел обратно и потёрся носом о плечо, словно желая ласки, но в то же время не наступал, просто потираясь. Забрав стакан, он лёг обратно и подложил под мою ногу какую-то мягкую подложку, похожую на небольшую подушку. —Чтобы тебе удобнее было,—объяснил мужчина и нахмурился.—Твою мать. Волчонок, а ну-ка, обними меня. —Что?—тут же фыркнул. Я ни слова не сказал о том, что мы спим вместе лишь потому, что он, по всей видимости, спас меня, но это не значит, что тут же подорвусь к нему в объятия! Однако блондин и слушать не стал. Рыкнув, обвил мои ноги и талию и прижал к себе, поднимая. —Да какого... —У тебя все бинты в крови. Нужно их сменить и рану обработать, так что не фырчи, лапочка,—постарался он привычным тоном протянуть, но в его голосе всё ещё слышались подрагивающие нотки беспокойства. Пройдя в какую-то комнату, он усадил меня на мягкий пуф, который тут же промялся под весом. Вернувшись уже с несколькими подсвечниками, Камиль поставил их вокруг себя и вручил один мне, чтобы светить прямо на рану. Присев на колено, он закинул себе на плечо мою голень и шикнул: —Не дёргайся... И лучше не смотри. Нет уж. Буду. Ловчий достал из стоящей рядом тумбы бинты с различными мазями. Из кармана вытянул нож и аккуратно поддел им край окровавленной ткани, начав разматывать её. Чем тоньше становился бинт, тем сильнее становилась тошнота. Боже... Это действительно кошмар... Вокруг крохотного шва кожа была красной, из соседней раны хлестала кровь, которая уже стекала вниз к голени. Если шов не пугал, то вторая рана... Почему её не зашили? Увидев вопрос в моих глазах, мужчина ответил: —Осколок стекла. Если бы мы что-то там оставили и зашили, то это было бы опасно, а так кожа заживает и отталкивает остатки, потому мы каждый день собирали их. —Вот как... И долго я лежал так? И где мы вообще? —Лежал ты всего 4 дня. Вернее, 3 дня и сейчас пошёл четвёртый. А это место–мой дом, так что не волнуйся. Твой дом? Пф, не спеши. Даже в темноте видно, что тут всё оставлено дорогущей мебелью. Да тот же пуф, который буквально втягивает меня в свои нежнейшие объятия, стоит как минимум сотню золотых. Даже мой зад чувствует этот шёлк, которым его обили поверх основной ткани. Блядь, у кого мы?! Нахмурившись, поднял на него суровый взгляд и стал дожидаться, когда он обработает рану и снова замотает её бинтом, прежде чем снова закидывать его вопросами. Закончив, лис похлопал по бедру и прищурился. Не отпуская ногу, он произнёс тихо: —Не веришь. Понимаю. Но тебе придётся поверить. Я...—вздохнул тот, прижавшись щекой к колену.—Так скажем, внебрачный сын императора. —Пф... Прости, уф.. Сейчас, погоди...—пшикнув от смеха, прикрыл рот рукой, стараясь сдержаться, но было трудно.—Сын.... Сын императора... Ох, боже... А я Святая Дева Мария. Приятно познакомиться.~—и протянул ладонь. Блондин перехватил запястье и, развернув руку, поцеловал ладонь, лизнув её кончиком языка. Рефлекторно потянул плечо обратно, но лис удерживал его, а в глазах его не было ни смешинок, ни блеска издевательского. Он был серьёзен. Серьёзен... Да нет, это же бред... —Дэмиан, успокойся и выслушай. На ночь, конечно, такую информацию не стоит говорить, но и без неё ты не сможешь заснуть, я вижу. Снова вздохнув, он прижался второй щекой к руке, облепив себя с обеих сторон бедром и ладонью. —Я действительно сын императора. Не этого короля. Погибшего императора, который являлся братом того, что сейчас занимает трон. Вернее, уже не занимает. Народ ещё не знает, но король умер, именно поэтому кронпринц так спешит с коронацией. Знает, что я в любой момент могу прийти и претендовать на трон. И он боится этого, потому что у меня прав на него больше. —Погоди... Голова разрывается... Как это вообще возможно?.. Камиль улыбнулся и, подхватив на руки, понёс в постель. Уложив на матрас, лёг рядом и, крепко обняв, продолжил.