Жить?

Голова болит ужасно, все тело ломит, ноги ватные. Виолетта прекрасно знает почему. Ломка Вчера она так и не смогла принять наркотик, гостья не дала ей эту возможность. Да и голова была забита явно не порошком, а мыслями, о девушке мирно спящей на кровати. Зато сейчас Малышенко думает об одном. Как ощутить кайф и не спалиться перед Рони. Ей было похуй на мнение окружающих, что они подумают, когда узнают о ее зависимостях. Раньше это задевало шатенку, когда люди отворачивались от нее из-за запрещённых веществ. А сейчас она при первой встречи говорит, что наркоманка. И пусть потом они сами выбирают уйти им или общаться с ней дальше. Но по какой-то причине Виолетта не хотела признаваться в своих зависимостях Вербицкой. Страх того что блондинка уйдет? Нет. Зеленоглазая не боялась терять людей. Пусть мусор сам уходит из моей жизни. Или она делала вид, что не боится? Малышенко дикая тусовщица, клубы, бары, кабаки, подъезды, квартиры знакомых. В таких местах просто не возможно не познакомиться с кучей людей. А учитывая, сколько времени Вилка тусуется в подобных заведения, список ее контактов содержит явно больше четырехсот номеров. Вот только это так знакомые. С кем то мы бухали, с кем то употребляли. Большую часть она даже не помнит. Настоящих друзей у нее мало. Доверять Виолетта просто не привыкла. Хорошее качество в наше время. Рассказать все секреты можно в легкую, а вот потом разгребать последствия, пиздец как сложно. Собрав все оставшиеся силы, Вилка встает и, стараясь как можно тише, выходит из комнаты. Проходя в ванную, она закрывает дверь и достает маленький пакетик из кармана. Руки дрожат. Мысли разбегаются, и способность нормально соображать, шатенка теряет до конца. Высыпав на стиральную машину немного мефа, по рефлексу, девушка достает из кармана ручку уже без стержня. Подставляет один конец к носу, а другой к так горячо желаемому порошку. Секунда и наркотик уже попадает в Малышенко. Вот чего ей не хватало все это время. Чувства эйфории. Долгая усталость и нехватка сна сразу, куда-то пропадают. По телу пробегают мурашки. Виолетта поднимает голову вверх и в глаза ударяет свет лампы. Зажмурившись, девушка тяжело вздыхает. — Бля, как же хорошо Головокружение почти нет, наркотик был не особо тяжелым для наркомана со стажем. Хоть шатенка и не могла толком соображать, она понимала если примет, что то потяжелее, на работу сегодня точно не выйдет. А деньги ей нужны. На вещества, благодаря, которым она все еще умудряется жить. Или существовать. Как удобнее. Посидев на кафели еще минут 10, зеленоглазая начинает потихоньку вставать. Голова уже совсем не кружится. Резким движением девушка оказывается напротив зеркала. И то, что она там видит, ее совсем не радует. Бледная кожа, слегка увеличенные зрачки, большие круги под глазами. — Выгляжу как мертвец. Промелькивает в голове Виолетты. Дрожащими руками она начинает стягивать с себя футболку. Кладет ее в стиральную машину. И замечает остатки своего блаженства. Стряхнув крупицы белого порошка на пол, татуированная возвращает свой взгляд обратно к зеркалу. — Куда я падаю... — взгляд скользит по размякшему телу, на котором когда то красовались кубики пресса. Тяжелый вздох и Малышенко лезет в душевую. Капли падают ей на лицо и скользят по татуированному туловищу, разбиваясь о пол. На секунду Виолетта задумывается, а когда же разобьётся она?

***

Сквозь шторки проскальзывает лучик уже высоко стоящего солнца. Он как будто специально падает на лицо украшенное веснушками и старается разбудить обладательницу этой необычной внешности. Рони жмурит глаза и начинает тереть лицо руками. В память возвращается весь вчерашний вечер, и блондинка резко распахивает глаза. Чуть ли не взлетает с кровати, поправляя слегка задравшуюся футболку. Она быстро хватает свой телефон, лежащий на тумбочке рядом. От увиденного ее челюсть падает на пол. Время на экране 15:37. Опоздала. Опоздала буквально везде. И на работу, которую она думала, больше не увидит и на тренировку, на которую больше никогда не должна была прийти. Вчера у нее было хорошее оправдание отсутствия. Смерть. А что сказать сегодня? Извините, я не пришла, потому что отсыпалась после неудачной попытки покончить с жизнью. Возможно, это бы прокатило, но лежать в психиатрическом отделении желания не было. — Стоп. Я же должна была отвезти Вилку на работу. Пиздец я прокололась. — Надежда на то, что Виолетта работает сегодня в вечернюю смену, вот, что было в голове кареглазой. Блондинка быстро распахивает дверь комнаты в поисках татуированной девушки. Никого нет. Скорее всего, уже давно. Рони быстро оглядывает кухню и видит на столе парочку бутербродов. Подходя ближе к столу, взгляд девушки падает на записку, лежащую рядом с тарелкой. Решила дать тебе немного отдохнуть. На столе стоит завтрак, сразу извиняюсь за его размер. Это все, что было в холодильнике. Можешь дождаться меня, я приду ближе к 7. Если нужно, куда-то идти ключ у зеркала в прихожей, занеси его в соседнюю квартиру с лева от моей. Виолетта — Виолетта, красивое имя. — Произносит шёпотом девушка, перечитывая записку. На душе у блондинки неприятный осадок осознания того, что она не увидит сегодня девушку с татуировками. А увидит ли она ее вообще когда-нибудь, если покинет эту квартиру? От этих мыслей Рони отвлекает вибрация телефона. На экране высвечивается «Лера». И тут кареглазой становится страшно. Валерия точно ее убьет. Хотя где минусы? Девушка берет телефон и подносит к уху, принимая звонок. — Лер, прости. Пока ты ничего не сказала, мне очень жаль, что я сегодня не пришла и даже не предупредила тебя о пропуске. Сегодня мне было, действительно плохо, поэтому осталась дома. Я все честно потом отработаю. — Почти на одном дыхании произносит Вербицкая. Руки немного подрагивают. Она не хотела подводить напарницу. И надеялась, что этот поступок оправдает ее уход из жизни, но теперь приходится разруливать все самой. — Сейчас ты хорошо себя чувствуешь? — голос на другом конце немного грубоват, по нему сразу можно определить, что его обладательница много курит. А еще в нем чувствуется не злоба, а скорее волнение. -Да, сейчас мне уже лучше.- Переживания по этому поводу постепенно пропадают. Она благодарна напарнице, за то, что та не винит ее в этой ситуации. Лера знает о диагнозе Вербицкой, поэтому не сомневается в то, что Рони говорит правду. — Пожалуйста, отвечай в следующий раз на звонки…. Я переживала. Приходи, как сможешь, не нужно заставлять себя. Работы сейчас все равно мало.- Валерия права, сейчас лето и многие дети разъехались по лагерям, а взрослые отдыхают на море. Поэтому у девушек гораздо меньше тренировок. -Спасибо, Лер. Я все потом отработаю. И прости за то, что заставила поволноваться. - Ловлю на слове, кроха. Мне нужно идти, давай — с усмешливой интонацией произносит голос на другом конце провода. -Пока — Кареглазая кладет трубку и выдыхает. Теперь ей стыдно не только за то, что из-за нее у Вакарчук прибавилось работы, но и за то, что заставила ее волноваться. У Вербицкой тяжелая степень депрессии. Она старалась скрывать это от всех. Пила антидепрессанты, прикрывалась простой усталостью, пыталась избегать шумные тусовки и уходить сразу домой. Но оставаясь наедине с собой, оказывалась в самом настоящем аду. Панические атаки сопровождали повсюду. Она не могла нормально есть, выворачивало даже от супов. Бессонница посещала каждую ночь. Если ей удастся поспать 4 часа это уже победа. Жаль только, что сны состояли из одних кошмаров. Истерики доводили до такой степени, что невозможно было нормально дышать. Рони нашла свое спасение только в причинении себе вреда. Один раз во время истерики она просто взяла бритву, вытащила из нее лезвие и провела по своей руке. Большая ошибка. Из кожи начала просачиваться алая жидкость. Ее это не испугало. Ей было хорошо. Правда. Впервые она так быстро смогла успокоиться. Большая ошибка. С тех пор в ее квартире всегда есть коробочка с лезвиями. Посмотрев в разблокированный телефон, Рони увидела кучу пропущенных и сообщений. Лера явно перепугалась. Вакарчук хоть и не была ее близкой подругой, но когда увидела шрамы блондинки во время переодевания в костюм для тренировок, поняла, почему Вербицкая постоянно носит нарукавники. С тех пор она одна из немногих кто знает секрет девушки. Сочувствие и советы это то, что ненавидела кареглазая больше своего диагноза. Она делает это не для привлечения внимание. Просто так легче справляться с эмоциями. Правда. Самой пиздец как стыдно, понимает, что это уже проблема. Но по-другому не получается. За это ей и нравилась Лера. Она не давала советы, просто старалась отвлекать Рони от всяких ненужных мыслей. У нее получалось. За это Вербицкая ей действительно благодарна. Пролистывает пропущенные и натыкается на один номер, от которого было 17 звонков. -Пиздец Заходит в чат и смотрит на сообщения, последнее «я тебя придушу» — Вот сейчас мне точно пизда.- Она знает, что этот человек будет убивать медленно. Сдирая каждый миллиметр кожи, не спеша. Заставляя сожалеть обо всем на свете. Быстро засовывая себе в рот последний приготовленный Виолеттой бутерброд. Блондинка бежит в комнату, где провела ночь. Застилает пастель, одновременно снимая с себя не свои вещи. Через 8 минут все готово. Аккуратно сложенные вещи лежат на заправленной постели. Тарелка из-под бутербродов помыта и убрана в шкаф. Рони зашнуровывает последний кроссовок, хватает ключи, лежащие на шкафу у зеркала и вылетает из квартиры. — Так, с лева от моей — повторяет блондинка слова с записки Не сильный стук в дверь и только потом Вербицкая поднимает взгляд на звонок — Бля Решает подождать, прежде чем уже звонить как нормальный человек Через секунд 30 дверь распахивается и в проеме появляется довольно симпатичная девушка в одном топе и шортах до колен. Стрижка до ушей, выбритые виски, покрашенные черные волосы, карие глаза. Все это придает их обладательницы, какую то таинственность. Но больше всего внимание Рони привлекли ее татуировки. Они повсюду. На секунду у Вербицкой проскальзывает мысль, что здесь продают квартиры только людям с множеством татуировок. -Привет, я Рони. Мне Вилка сказала ключи тебе отдать — взгляд темноволосой девушки прожигал блондинку насквозь, он как будто изучал ее. И как только прошелся по всей светловолосой, в газах у девушки с татуировками появилось какое то одобрение. Как будто она прошла проверку. Девушка с тату «индиго» на всю шею начинает улыбаться и протягивает руку напротив стоящему человеку. -Я Лиза. Да, Вилка говорила, что ты зайдешь. Девушки пожимают руки и улыбаются. Неловкость как по щелчку пальцев просто исчезает -Если хочешь, можешь зайти, попьем чай. А то у Вилки вечно нет еды. Лиза говорит это так заманчиво, что хочется согласиться, но Вербицкая помнит об угрозе от одного человека. — Большое спасибо, но я очень тороплюсь — проговаривает девушка, протягивая ключи от квартиры. -Ничего, тогда в следующий раз.- Андрющенко берет ключи и расплывается в улыбке. -Обязательно — Короткостриженая не особо предает значение словам Индиго, наверное она просто для приличия так сказала. — Спасибо, пока! — Рони быстро кидает эти слова -Пока! Дождавшись ответа, блондинка срывается с места и мчится по лестнице с такой скоростью, что чуть ли не падает с нее. Выбежав из подъезда, она осматривает двор. Обычная детская площадка не нового района. Старые поломанные качели, ржавые карусели и горки. Напротив еще одно, точно такое же здание, измученное жизнью. Все как всегда. Это Россия. Дом Виолетты находится недалеко от дома на крыше, которого Вербицкая вчера «отдыхала». Это значит, что и ее машина рядом. Но кареглазая совсем не помнит, с какой стороны они вчера пришли. Шок не давал ей возможности запоминать дорогу. Девушка это предвидела и заранее по карте в телефоне посмотрела куда идти. Быстрым шагом блондинка доходит до своей машины. В этом районе она никогда не была, поэтому путь занял у нее чуть больше времени, чем она планировала. — Нужно заехать домой и переодеться, а еще лучше принять душ — рассуждает Вербицкая, заводя машину. По навигатору она быстро доезжает до дома. Поднимается в квартиру девушка уже не в таком темпе как спускалась 40 минут назад. Голова предательски покалывает, ощущение, что сейчас расколется. Рони знает из-за чего. Таблетки ее близкие друзья. Она не приняла их вчера и сегодня с утра, так они ее наказывают, давая понять, что лучше про них не забывать. Дойдя до квартиры, блондинка останавливается. Нет никакого желания туда заходить. Слишком уж много плохих воспоминаний связано с этим местом. Щелчок и кареглазая уже в проходе. Пришлось. Двухкомнатная квартира с неплохим ремонтом встречает свою хозяйку. Небольшой беспорядок, но ничего критичного. Девушка быстрым движением достает из большого шкафа чистые вещи и идет на кухню. Кухня выглядит так, словно ей никогда не пользовались. Но это не правда. Рони готовит иногда. Раз в месяц точно. Чаще этой комнатой пользуется другой человек. На столе лежат упаковки спасительного средства. Достаёт сразу 4 таблетки и проглатывает, запивая прохладной водой. Блондинка ставит стакан на стол и мчится в ванную. Сбрасывая с себя одежу, Рони параллельно снимает все свои браслеты. Быстрый взгляд на зеркало -Ужасно Девушка включает воду. Капли падают на короткие светлые волосы, проскальзывают вниз по татуированной шеи и попадают на худощавое тело. Холодные струйки изучающе скользят по ее фигуре. Головная боль постепенно начинает отступать. Но Рони легче не становится. Она начинает думать о Виолетте. С ней ей было хорошо. Она как будто забирала все плохие мысли. Мы болтали ни о чем, но такую легкость я не ощущала давно. Хочу вернуться к ней. Она очень вкусно пахла мятой. Люблю мяту. Через полчаса девушка была полностью готова. Она подходит к шкафу, хватает спортивную сумку и уже собирается отходить, как взгляд падает на рядом стоящий стол, а точнее на то, что на нем лежит. Конвертик с подписью «Кирюше» девушка сразу узнаёт. Прощальное письмо самому близкому человеку. Она забыла про него. Рони направляется к двери, а помятое письмо уже лежит в мусорном ведре под столом. Быстро закрыв ее ключом кареглазая спускается по ступенькам и выскакивает во двор. Машину она не берет, место, куда спешит Вербицкая не так далеко, да и время еще есть. Проходя в здание с вывеской «спортклуб Орел» девушка направляется в раздевалку. Не успев дотянуться до дверной ручки, руку блондинки перехватывают, и аккуратно заламываю за спиной, прижимая к двери. — Больновато вообще то, Кирюша…