Warmness

Куроо чертовски тактилен и горяч. Куроо - чеширский кот. Он льнет, мурчит, улыбается от уха до уха, обволакивает и очаровывает. Все его движения неспешные, плавные, вальяжные. Он интригант и провокатор. В его глазах, уверенно смотрящих из-под иссиня-черной челки, читается вызов. Кенма холодный и колючий. Кенма - британский кот. Кенма тихий, невозмутимый, большую часть времени сидит в стороне и никого не трогает, лишь бы не заметили, лишь бы не обратили внимания. Он спокойно относится к прикосновениям близких, но фамильярность со стороны малознакомых порождает в нем тревогу. Когда Кенма приходит к Куроо с любезно принесенными им таблетками, потому что Куроо заболел и «Кенма, ты должен проследить, чтобы я не умер, а то Бокуто выиграет в споре кто дольше проживет», а родители так не вовремя уехали, Тецуро гордо заявляет, что температура его тела превышает норму на два с половиной градуса и он невъебически горяч. Кенма тихо вздыхает, прикладывает свою холодную ладонь к его лбу, чтобы удостовериться в наличии жара, открывает коробочку с жаропонижающими и читает инструкцию, пока Куроо жадно набрасывается на горячую пиццу, которую Кенма захватил по дороге. Куроо и впрямь горячий. Куроо всегда горячий, обжигающий, словно в его сосудах циркулируется лава и она же течет по его венам. И вечно холодному Кенме так хочется упасть в его объятия и согретьсясогретьсясогреться. Сейчас у Куроо внутри, наверное, извержение, когда лава достигает своей максимальной температуры. К моменту, когда Кенма заканчивает изучение принципа работы жаропонижающих, Куроо успевает съесть больше половины пиццы и выглядит как кот, наевшийся сметаны, чуть не мурчит. Куроо выпивает таблетку, лениво разбрасывает конечности по кровати, усыпанной подушками, и Кенма устраивается у него в ногах, утыкаясь в приставку. На периферии слышит шелест одеяла, но глаза от приставки не отводит, увлеченный игрой. Вдруг оказывается в плену таких родных ему рук, прижимающих к чужому горячему телу крепко-крепко. Пожарпожарпожар. У Кенмы пожар снаружи и внутри. Пожалуйста, потушите. Пожалуйста, не тушите. Куроо словно мысли читает, хриплым голосом, лениво растягивая гласные, произносит: — Мне так жарко, а ты такой холодный. Пожалуйста, полежи со мной. Кенма не находит в себе сил сопротивляться, не находит в себе сил вымолвить хоть слово, поэтому просто расслабляется в крепких объятиях. Куроо ластится как кот, водит носом по загривку, проводит жгучими губами по шее, посылая по телу Кенмы волну мелкой дрожи. Кенме кажется, что он умирает и возрождается, в груди трепещет неведомое ранее тепло. А Куроо не успокаивается, жмется сильнее, переплетает их конечности, оставляет нежный поцелуй за ухом. Кенма плавитсяплавитсяплавится. Утром Кенма замечает, что жар наконец спал. Пытается выбраться из крепких объятий, отстраниться, вдохнуть полной грудью и осмыслить. Но руки не пускают, и из вороха одеял слышится приглушенное «Пожалуйста, еще чуть-чуть». И Кенма сдается, бессильно падая обратно, а на его губы вдруг падают чужие, жгучие, крепко прижимаются и через секунду отстраняются. Кенма громко выдыхает, на его плечо падает чужая голова, и Куроо зарывается носом в его шею с более отчетливым «Пожалуйста, еще чуть-чуть, ты такой теплый». Кенма теплый. Тихое сопение и непослушные волосы щекочут нежную кожу, и Кенма постепенно расслабляется, складывая голову поверх головы Куроо. «Да, пожалуйста, еще чуть-чуть». Куроо близкий. Куроо бесцеремонно заваливается к Кенме в дом, в кровать, в личное пространство, в мысли. Кенма не то чтобы против.