Миндальная связь

Гарри сидел на кровати и читал "Человека без лица", труд неизвестного зельевара, о том, как узнать человека под Оборотным зельем и его действии при правильном исполнении, и при не совсем. В книге, которую, к слову, оставил ему Том в свой последний визит, Поттер, в качестве закладок, пользовался записками неизвестного, которые больше не сжигал, а оставлял на случай, если ещё понадобятся. Рон у шкафа выискивал пару целых носков. После вчерашнего замечания Гарри, он, видимо, решился заняться своей личной жизнью и пригласил Лаванду на свидание, и теперь мысленно сочинял оправдание тупому себе, зачем он её бросил весной. Голый по пояс Дин, склонившись, зашивал свою форму, порванную на утренней квиддичной тренировке, и тихо матерился себе под нос. Симус, распластанный на полу в позе раздавленного суслика, смотрел на Дина из-под полуприкрытых век. Смотреть с интересом он умел только на него. Понаблюдав минут десять, он встал и подошел к другу. Сев за его спиной, Финниган положил подбородок на мускулистое плечо и, отобрав иголку, щелкнул пальцами, распарывая всё, что Дин уже натворил в области подмышки своего красно-оранжевого свитера. Нашептывая на ухо: "Вот так, в таком деле не стоит спешить", – он ловко проделывал стежок за стежком, под затуманившимся взглядом раскрасневшегося вдруг Томаса, уши которого стали гореть едва ли не сильнее, чем обколотые пальцы. Невилл стоял у своей кровати и, сгорбившись, опрыскивал свой любимый Мимбулус Мимблетония собственноручно приготовленным целебным раствором, ласково уговаривая кактус поправляться. Кактус, которому недавнее купание в краске совсем не пошло на пользу, находился в плачевном состоянии и грозился уйти на тот свет вслед за Миссис Норрис, пополнив список претензий к анониму Поттера. Гарри потянулся и, нашарив рукой очередную закладку свежайшего разлива, вложил её меж только прочитанных страниц о том, что если кусочки кожи бумсланга нарезать обычным ножом, а не серебряным, выпивший не превратится, а вывернется наизнанку. Весьма полезная для запоминания информация, так что "Приходи в Запретный Лес, развлечёмся" смотрится рядом с ней очень органично. Гарри захлопнул книгу и откинул в изножье кровати. Не будь сегодня дождя на улице, он может быть и пришел бы, так как раздражение на невидимку-вредителя только накапливалось, но под ливнем, по слякоти тащиться в Лес, где и при ясной-то погоде можно спрятаться за каждым деревом, на встречу недругу? Ну уж, увольте, мы, герои, хоть и ебанутые, но не самоубийцы. Вообще-то, в присутствии полыхающего очами, нечеловечески красивого Лорда, Гарри торжественно признался себе, что больше не будет игнорировать опасность писем-анонимок. Но Лорда здесь больше не было, а фамильное любопытство Поттеров никуда не делось. Том уговаривал Гарри быть сильным, потому что сильные выдерживают бурю, но Гарри итак был бурей, просто утих, потому что его уговаривали быть хорошей сучкой и перетерпеть. Оглядев комнату, Гарри уставился на Симуса и Дина. Вместе они смотрелись удивительно гармонично. Томас вдруг вспомнил о всех своих вещах, которые нуждались в починке, и теперь по всей кровати были разбросаны футболки, спортивные треники и рубашки, недостающие пуговицы которых давно потерялись. Симус терпеливо учил друга зашивать и пришивать, то и дело накрывая его руки своими, или отбирая швейный инструмент. Гарри беззвучно усмехнулся. Профессор Флитвик упал бы в обморок, если бы увидел эту картину: выпускники орудуют маггловскими приспособами, будто и не овладели Чарами Починки еще на третьем курсе, но в некоторых вещах важен ритуал, а не результат. Гарри забавляется ненадежной зажигалкой, вместо того, чтобы, щелкнув пальцами, прикурить всё что прикуривается и нет, а Дин колется швейной иглой, чтобы обратить на себя внимание более обученного в таких вещах Симуса. — Дружище, одолжишь свои запонки? К нему подходит Рон. На нем светло-синяя рубашка Невилла, и выглядит он в ней сногсшибательно. Поэтому Гарри великодушно кивает на свою тумбочку, разрешая Уизли порыться в ней. В тумбочке великолепно организованный хаос из важной, и не сильно, мелочи. Перья, учебники за прошлый курс, старые конспекты, любовные записки от девчонок – всё в разводах от краски и непригодно к использованию. Среди этого хлама снитч – посмертный дар Дамблдора. Тот, что "открывается, под конец" и, что никогда не откроется. "Пошел бы ты нахуй, седобородый", – осмотрев его, сказал Волан-де-Морт, и новый владелец был с ним согласен. Не смотря на способную вылететь в адрес старца грубость, они оба бесконечно уважали его за мудрость и силу, делая скидку на возможный цинизм, которым оценивал бывший директор полезность Гарри. Они оба и сами не отличались гуманизмом, так что это не коробило, даже немного восхищало. Такой простой и изящный ход, словно старик был разработчиком, а они – последним при прохождении большим боссом бета-тестером игры. Рон выудил из тумбочки запонки в коробочке и захлопнул дверцу. Гарри зажал в руке веер из свежих записок анонима и ткнул его в бедро локтём. — Выбери карту, – скучающе попросил он, закуривая. Рон вытащил наугад среднюю бумажку, подал Поттеру, не глядя, и отошел к зеркалу, приспосабливать блестяшки к манжетам. "Не воображай, что тебя спасут твои новые друзья. Они-то тебя и утопят", – гласило послание. Гарри пробежался взглядом по пергаменту ещё раз и откинул его вместе с остальными в кучку угроз постарше, послав щелчком столбик сигаретного пепла следом. Невилл, отходя от своего кактуса, покосился на него обеспокоенным серым взглядом. Они воображают его свободным, собственником всего мира и своей жизни, но правда в том, что он может петь на уроке фальцетом или обматерить директора школы. Всё это не делает его хозяином своей жизни, нет. Ему доказывают это ежегодно разными способами: пророчествами, признаниями в любви и анонимными письмами. Портят стены, комнаты, пергаменты и его настроение, чтобы он не подумал, вдруг, что может уйти на пенсию. На пороге появляется розовощекая от румян Браун и трещит что-то о Бон-Боне, и о том, как тот бессовестно опаздывает. Юбка то ли есть, то ли нет, волосы слабо заплетены в длинную косу с напускной растрепанностью, на губах розовая помада. Гарри закашливается сигаретным дымом, когда его достигает парфюмерный дух от входа, а Рон дарит своей девушке сальную улыбочку и подхватывает со стула стильно заношенную джинсовую куртку, одолженную у Дина. Лаванда, стуча набойками длинных выеби-меня-сапог, проходит в комнату и, поправив ему волосы, влажно целует в губы. Дин прослеживает траекторию её движения округлившими глазами, и Симус мстительно-невзначай колет его ладонь иголкой, вырывая из влажных предположений о возможностях времяпрепровождения Рона на этот вечер. Невилл распахивает окно, чтобы проветрить комнату, а Гарри, красноречиво оглядывая парочку, интересуется: — Куда-то собрались? — Прошвырнёмся по первому, – улыбается ему Лаванда, показывая испачканные в помаде верхние зубы. Гарри кивает, одобряя. Рон съест эту помаду без остатка сегодня, потому что вряд ли они доберутся сегодня до первого, скорее всего, осев в каком-нибудь заброшенном классе. Если повезёт, доберутся до Выручай-Комнаты. — Привет, – бросает парочка на прощание и уже почти выпархивает за ручку из комнаты, как в дверях наталкивается на Долохова. — Ой! – распахивая глаза, пищит Лаванда, оглядывая мощную фигуру русского. — Куда это вы собрались, молодежь? На улице льёт, как из телочек при виде меня, – Антонин басом гремит на всю комнату, перекрывая рукой выход. — Прогуляемся, – цедит Рон, сжав зубы. — Кто разрешил? – приподнимает густые брови Тони. — Начальник твоего начальника, если я не разучился считать, – Рон отталкивает его руку, и они с притихшей Лавандой выходят. — Долохов, скотина, чего ты тут шастаешь? – выдаёт своё местонахождение, скрытый со стороны выхода пологом, Гарри. — Я к Северу, вообще-то, – вошел в комнату русский. — Но решил заскочить к тебе, пока он не выпер меня из школы. Вот, Милорд передал. Барти поколдовал над ним, теперь он и без наушников голосит. — Кто? Барти? Гарри ловит одной рукой новенький плеер, взамен не пережившему затопления старому и включает. Комнату наполняют звуки регги, Гарри расплывается в улыбке и падает головой на подушку, поднимая ноги к перекладинам верхней кровати. Музыка – самый действенный способ стирания мыслей. Самый безопасный и самый давний. Долохов, очевидно, этого не ценит: морщится и убавляет звук. — Как ты тут? – игнорируя тупую шуточку, Тони забирает у Гарри окурок и затягивается сам. — Живой, как видишь, – пожимает плечами Поттер. — Мы ищем этого ублюдка, но ты всё равно старайся никуда не ходить один. — Чтобы, в случае чего, тебя пришили не в одиночку, а в компании, – продолжает за Пожирателя Симус недовольно. Гарри улыбается шире, разглядывая компанию. Парни отводят от Долохова глаза, словно не замечая слона в посудной лавке, тот отвечает им тем же, скрывая недовольство их непочтением к его сединам. Их всех гложет одна и та же тема, и гриффиндорцы лишь для вида ворчат и прикидываются недовольными, они ни за что не кинут Гарри, и он им за это благодарен. Хоть они и сами испуганы и возмущены таким вторжением в их личное пространство. Хоть и чувствуют себя беззащитными от того, что любой пробегавший мимо аноним может войти в их убежище, попрыгав на кровати, залить его любой мерзостью до потолка, и подкинуть что угодно. В тот день им подбросили не только кошку, им подбросили неуверенность в завтрашнем дне, страх перед темнотой и случайными пергаментами. И то, что они согласны переживать это раз за разом вместе с адресатом, хоть и не обязаны, говорит о многом. Говорит о том, что они готовы поучаствовать в продолжении эпопеи "Гарри Поттер и Очередной Пиздец". Сплошная нервотрепка, если вдуматься, ведь за каждой мелочью не уследишь, как ни старайся. — А хоть бы и так, – усмехается Тони и испепеляет окурок, благодушно глядя на Симуса. В комнату материализуется лань директора, и узнаваемый тенор с напускной строгостью вещает: "Тони, я знаю, что ты в школе уже десять минут, семь из которых – у Поттера в спальне. Если через две тебя не будет у меня в кабинете – я приду сам, и тебя вынесут из замка вперед ногами." — Соскучился, – расплылся в улыбке Тони, играя бровями, и парни загоготали, морщась от "стариковских нежностей". Маг встал, одергивая мантию. Одет с иголочки и пахнет дорогим. Видно, давно они с директором не виделись, как тут не соскучиться? — Ты, главное, не отсвечивай, а мы прищучим эту сволочь, – прощаясь, сказал Антонин, зло глянув на горку записок на покрывале. И, вдруг, наклонился и поцеловал Гарри в лоб. Парни охнули и заткнулись, словно увидели, как мантикора встала на задние лапы и замурлыкала. Гарри кивнул, и Долохов вышел из комнаты в изумленной тишине. — На Империус ты их всех садишь, что ли... – рассуждая вслух, спросил Невилл. Гарри не ответил, лишь сделал погромче и закрыл глаза, отрешаясь от анонимов, чужих свиданий и, соседей по комнате, для которых поцелуи Пожирателей и влюбленные профессора – что-то из другой Вселенной.