Проклятый жить

Пятница, 7:00.

Утро пятницы было не слишком ярким: небо над Ньюмуром затянуто дымчатыми облаками, как будто город сам прикрылся от солнца. Но внутри Ким Тэхёна, напротив, будто становилось светлее. Он проснулся без будильника, с лёгким сердцем. Не из-за сна, он его даже не помнил, просто с чувством, что этот день будет правильным. Без срывов, без беготни за чужими ожиданиями. Он потянулся, встал, прошёлся босиком по деревянному полу, включил музыку, негромко, на фоне. В комнате было уютно: аккуратный беспорядок бумаг на столе, тетрадь с надписью «История», разложенная с вечера, и окно, в которое пробивался мягкий свет сквозь ткань штор. Стены, в полоску, будто подсказывали: день сегодня будет собранным. На кухне он быстро приготовил себе завтрак, ничего особенного, просто тосты и чай. Подумал, не взять ли с собой перекус в школу и, впервые за долгое время, положил в сумку яблоко. Отец бы гордился. Или пошутил бы, что «наконец-то ты вспомнил, где холодильник». Он почти уже собрался уходить, как получил сообщение от Чимина: Злой Гном: Жду тебя у поворота. У нас хорошие новости, бро. Очень хорошие. Тэхён усмехнулся, накинул куртку и вышел. На улице было прохладно, но не холодно, воздух свежий, бодрящий. По пути он заметил, как вдалеке по дорожке к школе идёт Ко Шихун. Идущий рядом Кан Чхве что-то говорит, а Шихун кивает. Просто и спокойно, будто они всегда так и делали. И всё внутри Тэхёна отозвалось лёгким теплом: что-то меняется. — Эй, Тэ! — донёсся голос сбоку. Чимин, как всегда, с горячим напитком в руке и привычной искренней улыбкой. — Готов к тому, чтобы быть молодцом? — Что? — фыркает Тэхён. — Намджун сегодня собирает нас. И он в хорошем настроении. А ещё… — Чимин будто тянет интригу, но всё же добавляет, — у меня наконец-то пятёрка. По родному и по литературе. — Правда? — Тэхён искренне обрадован. — Я ж тебе говорил, что Юнги начнёт видеть, как ты стараешься. — А ты? — Чимин поднимает бровь. — Ты ведь тоже вышел на четвёрку по истории? Тэхён кивает. — Тогда мы вообще команда мечты. Осталось только заставить Шихуна сдать сочинение, и можно будет устраивать вечеринку в честь нормального учебного года. — Пока без вечеринки, — смеётся Тэхён. — Но мне нравится, как звучит. Они заходят в здание школы почти одновременно с остальными. В коридоре уже собирается одиннадцатый класс, а сам Ким Намджун выходит из учительской, листая журнал. В его походке привычная мягкость и уверенность. Сегодня он будет говорить хорошие слова. И кто-то из них впервые услышит похвалу вслух. Ким Намджун обводит взглядом класс и чуть улыбается. Его очки сползают на нос, он поправляет их быстро и ловко. В руках журнал, в голове, как всегда, минимум три языка и восемь мыслей. — Good morning, everyone, — произносит он, слегка кивнув. — Сегодня я, кажется, наконец могу сказать, что вами горжусь. И не саркастично. Класс переглядывается. Кто-то улыбается. Кто-то — не верит. — Нет, правда, — продолжает он, перелистывая страницу. — У вас улучшились оценки. Тэ, ты подтянул историю. Чимин ты наконец-то взял свои пятёрки. Сразу две. Кто бы мог подумать? Чимин скромно улыбается, но в глазах искорки. Он поворачивается к Тэхёну и тихо говорит: — Скажи ему на английском, что я старался. Очень. Намджун поднимает глаза, и будто слышит всё, что говорят за его спиной. — Знаю, что старался. Юнги сам подошёл и сказал, что у тебя прогресс. Даже предложил помощь с эссе. А это, поверьте, всё равно что король предложит тебе трон. Смех в классе, лёгкий и тёплый. — И ещё, Чимин, — добавляет он мягко. — Я поговорю с Хосоком. Думаю, ты заслужил пятёрку по физкультуре. Или хотя бы шанс её получить. Deal? — Deal, — шепчет тот, немного ошарашенный. — Ко Шихун. — Намджун делает паузу, смотрит внимательно. — Ты начал сдавать работы вовремя. И ты остался на тест по истории. Это… хороший шаг. Я это вижу. Мы все это видим. Шихун слегка кивнул, не прячась. Сегодня не тот день, чтобы убегать от похвалы. — Вы не обязаны быть идеальными, — говорит Намджун уже тише. — Но если вы растёте — я это всегда замечу. Always. Got it? — Got it, — разом звучит из нескольких уголков класса. — Отлично. Тогда начнём. Он поворачивается к доске, но перед этим бросает ещё одну фразу: — Ах да. Сегодня короткий день. Так что если вы ещё не поговорили с учителями, чтобы назначить дополнительные, после урока самое время. Тэхён бросает взгляд на Чонгука, который как раз прошёл мимо кабинета в сторону учительской. Урок английского проходит быстро и не потому что сегодня сокращённый день, Тэхёну нравится английски. Теперь конечно же не так сильно как история, но от этого он всё-таки не перестаёт быть одним из его любимых предметов. Школьный день шёл своим чередом. Второй урок близился к завершению, за окном солнце пробивалось сквозь хмарь, и всё казалось обычным вплоть до того момента, когда в коридоре послышался чей-то крик. Резкий. Панический. Чонгук вздрогнул не как учитель, а как человек, прошедший слишком много войн. Через минуту дверь в класс распахнулась. На пороге замешкавшаяся младшая учительница. Бледная. — Простите... в седьмом классе... ученик найден в туалете. Без сознания. Скорую вызвали. Похоже… отравление. Все в классе замерли. Кто-то обернулся к Тэхёну, кто-то переглянулся. Чонгук уже в дверях. — Кто был первым на месте? — голос спокойный, но в нём натянутый шнур. — Одноклассник. Говорит, пахло чем-то сладким. Сиропным. Мы подумали — это может быть... как у того мальчика. С «Вишней». И вот оно. Тот самый сигнал тревоги, который Чонгук надеялся больше не услышать. После окончания инцидента, когда ученика увезли, когда в коридорах снова воцарилась приглушённая тишина и администрация принялась за разбирательства, Чонгук вместе с Сокджином уединились в кабинете директора. Разговор был коротким и резким. — Это не Шихун. Он бы не стал. — Сокджин смотрел прямо. — Знаю. Но значит был кто-то ещё. Или остался. — Чонгук провёл ладонью по лицу. — Мы не можем это оставить без внимания. — Уверен? Ты опять хочешь…? — Я не хочу. Но если цена чья-то жизнь, я стану тем, кем однажды уже был. Сокджин кивнул. Вечером, когда школа почти опустела, Тэхён снова подошёл к Чонгуку, тот стоял у окна, смотрел на серое небо. — Учитель Чон… — голос Тэхёна звучал мягче, чем обычно. — Всё в порядке? Чонгук обернулся. Долго смотрел, как будто что-то взвешивал. Затем выдохнул: — Мы перенесём занятия. Ко мне домой, если ты не против. Там сейчас будет куда безопаснее. Спокойнее. И... надёжнее. Тэхён немного удивлён: — Я не против. Просто… это не будет странно? — Нет, — коротко, но твёрдо. — Сейчас так надо. Только одно условие: адрес не разглашаешь. Ни по глупости, ни по привычке. — Понимаю, — кивнул Тэхён. — Спасибо, что всё равно согласны заниматься со мной. — Я не могу иначе, — тихо сказал Чонгук, и в этих словах было больше, чем ученик мог понять прямо сейчас. Он протянул листок с адресом. Ровно, аккуратно, с почти военной чёткостью. — Завтра как обычно, после уроков. Постарайся не опаздывать. Тэхён забрал бумагу, осторожно сложил и убрал в рюкзак. Он не знал, что именно происходит. Но чувствовал, что-то изменилось. В кабинете директора стояла глухая тишина. Сокджин всё ещё сидел за столом, опёршись локтями и сжав руки в замок. Чонгук стоял у окна, но не смотрел наружу,его взгляд был застывшим. — Мы не можем просто ждать, — тихо сказал он. — Я понимаю. Но действовать жёстко нельзя. Нам нужен диалог. Аккуратный. В дверь постучали. Без паузы, будто знали, что можно входить. Первой зашла Ким Сонхва, завуч. За ней Юнги, Намджун, Хосок. Замкнул процессии учитель биологии — низкий, молчаливый человек, у которого обычно был самый острый нюх на сплетни. — Мы в курсе, — сказала Сонхва. — Уже весь третий этаж шепчется. Парня перевезли в больницу, но слухов уже больше, чем правды. Чонгук коротко кивнул: — Вишня. — Подтверждено? — Юнги сел сбоку, положив перед собой планшет. — По симптомам да. Нужны анализы, но симптомы те же. — Тогда он был не один, — сказал биолог, пробежав глазами по какому-то списку. — Кто-то ещё знал, где достать. Или продолжает держать канал. Шихун от этого отошёл, мы знаем, но след остался. Хосок откинулся на стуле, скрестив руки: — Вопрос кто следующий. И кто был рядом. Нужно смотреть по близким контактам, секциям, даже курилкам. — Я уже поговорил с охраной. Они просмотрели по камерам, там видно кто часто заходил в те туалеты. Есть совпадения, — вмешалась Сонхва. — Кто-нибудь из старших? — спросил Сокджин. — Один. Мы не уверены, но… есть парень из десятого. Чон Хао. И ещё один, кто болтает слишком громко, когда уверен, что его не слышат. Чонгук приподнял бровь. — Кто? — Кан Ёндэ. Не из глупых, но язык длиннее, чем нужно. Намджун всё это время молчал, но тут слегка приподнялся с места. Он перегнулся через стол ближе к Хосоку и сказал почти шёпотом, но внятно: — Прости, что не вовремя, но тебя поймать как молнию в грозу. Я хотел попросить тебя… дать Чимину шанс. Он вытянулся по всем предметам, даже по литературе пятёрка. Хосок моргнул. — Сейчас серьёзный разговор, Намджун. — Я в курсе, но пойми, что и Чимин серьёзен. Он действительно старается. Я не говорю поставить просто так. Дай дополнительное задание. Он сделает. Хосок закатил глаза, но усмехнулся: — Ладно. Одно задание. Если сделает — получит. — Спасибо. Всё, молчу. — Спасибо, что напомнил, что у нас тут всё ещё школа, а не следственный отдел, — хмыкнул Юнги. — Но пока всё это не перекинулось на младшие классы, — подал голос Чонгук, — мы должны выяснить, кто стоит за этим. — Осторожно и без давления, — напомнил Сокджин. — Мы не полиция. Мы те, к кому дети могут прийти, если осознают, что влипли. — Если не испугаются, — добавила Сонхва. Молчание. Каждый чувствовал: идёт новая волна. И школа снова под прицелом. Чонгук не стал звать Кан Ёндэ в учительскую, это слишком давит. Он подождал, пока коридоры опустеют, и сам подошёл к парню возле шкафчиков. — Кан Ёндэ, есть пара минут? Только разговор, ничего серьёзного. Парень обернулся. Ростом он чуть ниже, но плечи расправлены. За спиной серая спортивная сумка. На лице настороженность, в голосе нейтральность. — Да, учитель Чон. Конечно. Они заходят в кабинет. Чонгук указывает на стул у парты не напротив него, на одном уровне. Это важно. — Ты знаешь, почему я тебя позвал? — Честно? Нет. — Но бровь дёргается. Знает. — Я хочу поговорить про слухи. Про историю, которая расползается по школе быстрее, чем мы успеваем говорить о ней. Про мальчика из средних классов, которого забрала скорая. Ёндэ молчит. Вроде спокоен, но сжимает лямку сумки чуть сильнее. — Вишня, — спокойно говорит Чонгук. — Мы оба знаем, о чём идёт речь. И я не собираюсь обвинять тебя. Я хочу понять как глубоко это зашло, сколько человек вовлечено и кто следующий. — Я… я не связан, — отвечает Ёндэ быстро. Слишком быстро. Чонгук не комментирует. Просто кивает и продолжает, мягко: — Ты знаешь Шихуна? Он выбрал выйти. Не потому, что его поймали, а потому что понял, чем это закончится. У него была причина. У тебя тоже есть? Или просто искал компанию? Ёндэ не отвечает сразу. Плечи чуть опускаются. Потом, тихо: — Я не продавал. Просто... слышал. Болтал. А один… старший сказал, что есть другой парень. Вроде бы у него всё осталось. — Имя? — голос Чонгука всё такой же ровный. Молчание. Потом — выдох: — Нам Сохён. Из девятого. Он тихий. Но… всегда где-то рядом, когда кто-то знает, где достать. Я не уверен, но слышал. Чонгук кивает. Не записывает. Просто смотрит внимательно. — Спасибо, Ёндэ. Это между нами. Ты сейчас сделал важный выбор. Даже если не до конца понял, что именно. Мы с директором решим, что делать дальше, но если тебе понадобится разговор, ты знаешь, где меня найти. — Я… да. Спасибо, учитель Чон. Когда дверь за Кан Ёндэ закрывается, Чонгук на мгновение задерживает взгляд на ручке. Потом тихо выдыхает. Он знал, что это рано или поздно коснётся средних классов. Но теперь это факт. И с этим нужно будет работать быстро, но осторожно. Он тянется к телефону. — Джин, он назвал имя. За окном уже темно. В здании почти никого. Свет от настольной лампы отбрасывает мягкую тень на бумаги и клавиатуру. Сокджин откидывается в кресле, но не расслабляется. Рядом кружка с остывшим кофе и раскрытая тетрадь с записями. Чонгук стоит у окна, руки в карманах, взгляд направлен в темноту. — Нам Сохён, девятый класс, — говорит он наконец. — Тихий, почти незаметный. Но, похоже, через него шло распространение. Или он знает, кто продолжает. Сокджин медленно кивает, чертит в воздухе пальцем: — У него семья спокойная. Мать бухгалтер, отец в командировках. Сохён вроде не замечен ни в чём… до сегодняшнего дня. Учителя говорят, что он способный, но «вечно в тени». Типичный невидимка. — Именно. Он не источник, но, возможно, связующее звено. — Чонгук говорит тихо, но с нажимом. — Я не хочу заходить с обвинений. Слишком хрупкий парень. Он не выдержит давления. Сломается и тогда мы потеряем всё. Сокджин стучит пальцами по столу. Несколько секунд тишина. — Значит, нужен кто-то мягкий. — Он переводит взгляд. — Ты предлагаешь взять его на себя? — Нет. На этот раз не я. — Чонгук качает головой. — Пусть с ним сначала поговорит школьный психолог. Под предлогом профориентации или проверки эмоционального состояния после инцидента с Шихуном. Ему будет проще говорить с кем-то нейтральным. — Хорошо. Хо Чан Мин как раз работал с этим классом. Он умеет подходить без давления. Чонгук на секунду замирает. Потом добавляет: — И, Джин… Нам нужно будет подключить родителей. Не сразу, но если подтвердится, что он был частью цепочки без семьи мы его не вытащим. Только сломаем. Сокджин вздыхает. Проводит рукой по лицу. — Знаешь, раньше всё было проще. Драки, шпаргалки, кража мелков. А теперь таблетки, паранойя и дети, тонущие в молчании. — Сейчас другое время, — говорит Чонгук. — Но страх и одиночество у подростков остались теми же. Только формы поменялись. Сокджин смотрит на него с лёгкой усталой улыбкой: — Иногда я думаю, что ты читаешь их мысли. — Иногда я думаю, что они читают мои, — отвечает Чонгук. — И это пугает сильнее. Они обмениваются взглядами. Они не спасут всех. Но хотя бы одного могут попробовать. После уроков школа будто выдыхает: двери кабинетов щёлкают мягко, голоса учеников редеют, ступени лестницы скрипят уже не хором, а по одному. Всё прошло без крика. Просто разговор. Подключили школьного психолога. Сохён пришёл нервный, вышел бледный, но спокойный. Он назвал имя. Десятиклассник Хан Ин Су. Весь день Сокджин с остальными учителями, Юнги, Хосококом, Намджуном аккуратно выстраивали план: кто с ним поговорит, как и что сделать, чтобы не разрушить, но остановить. Пока всё складывается тихо. Но у Чонгука внутри не облегчение, а привычная тревога. Он знает: самое сложное начинается, когда внешне всё затихает.

***

Поздний вечер. Комната Тэхёна в мягком полумраке, на полу разложены тетради, рядом раскрытая глава учебника. Но глаза соскальзывают с текста. Мысли всё время возвращаются к сегодняшнему разговору с учителем Чоном. Тэхён вздыхает, откидывается на подушки, достаёт телефон и набирает Чимину. — Он сказал, что занятия будут у него дома, — тихо проговорил он. — В школе, говорит, слишком неспокойно. С другой стороны трубки раздался сонный голос Чимина: — Мм… ну… логично, наверное? В школе сейчас реально суета. Все что-то шепчутся, бегают, будто вот-вот бомба взорвётся. — Я знаю, — вздыхает Тэхён, опуская взгляд. — Просто… я, наверное, понадеялся, что он хочет… не знаю… как-то довериться мне? — Ага, — хмыкает Чимин, — а потом ты проснулся? Тэхён усмехается, но безрадостно. Его пальцы играют с уголком подушки, взгляд в никуда. — Не то чтобы я ждал чего-то личного. Просто когда он говорит «в школе сейчас небезопасно», становится понятно: это не про меня. Это не шаг навстречу. Это… просто необходимость. — Тэ, — мягко произносит Чимин, — ты ведь знаешь, какой он. Если и сделает шаг навстречу — это будет не по расписанию. И точно не тогда, когда ты этого ждёшь. — Вот и проблема, — чуть хрипло говорит Тэхён. — Я вроде и не жду, а вроде всё равно жду. В трубке повисает тишина. Чимин не торопится её заполнять. — Слушай, — наконец говорит он. — Тебе нравится история? — Очень. — Тогда учись. Хочешь ближе понять Чонгука — начни с того, что он сам написал. Иногда люди оставляют больше себя в тексте, чем в разговоре. — Думаешь, он… оставил себя в пятой главе? — Думаю, он там буквально прописан. Просто не по имени. Тэхён кивает, хотя Чимин этого не видит. — Спасибо, Чим. Спокойной ночи. — Спокойной, профессор будущего. И не забудь, ты идёшь учиться. Не вынимать из него душу чайной ложкой. Тэхён хмыкает: — Обещать не могу. Звонок завершается. Он сидит ещё пару минут, с телефоном в руках, затем откладывает его и ложится на спину, уставившись в потолок. Завтра первое занятие в доме учителя. Новый формат. Новая дистанция. И он не знает, станет ли ближе. Но всё равно пойдёт.