Напомни как любить..

- Идёшь? - мельком взглянув на него, спросила Оля. Без слов они вышли на улицу. Оба внутри чувствовали бурю, но оба же и молчали. Паша нежно просунул свою руку, закрепив их в замочек. - Оль…-посмотрев на неё, на такую очаровательную и сногсшибательную. Она ничего не сказала, даже не решилась посмотреть в ответ, просто смотрела вниз. Но в тоже время, не ушла и не попыталась даже. Ждала. - Я не прав. Правда не прав, - продолжая смотреть на неё. - Я просто долгое время жил один… Я не привык к полному порядку… Я понимаю, что не оправдание, - сделав паузу. - Я так не хочу, чтобы ты ругалась и плакала из-за таких пустяков. Давай договоримся, что ты этого больше не увидишь? - он даже не отвел взгляд, бегая глазами по её лицу. - Прости... Я совсем не думала о том, как это с твоей стороны выглядит... Хорошо, давай попробуем так. Я... Прости за излишние эмоции. Пойдём? Он оставил краткий поцелуй на румяной щечке, сцепляя их руки крепче. - Угу - улыбнулся, посмотрев в даль. - Может зайдём в кафешку, посидим, поговорим о чем-нибудь? Пара зашла в небольшое уютное кафе, Олино любимое. - Паш, я кофе возьму, ты не против? - Я бы тоже не отказался… может хочешь десертик? - рассматривая меню вкусных на вид кексов и пудингов. - Не, десерт точно не для меня. А тебе, кстати, советую пудинг. Он восхитительный! - Да не хочу чего-то. Наверно просто кофе, - подняв взгляд на неё. - Как хочешь, - Оля позвала официанта, сделав заказ. - Паш... А можно спросить? Только это личное... - М? - не услышав сразу. Она замялась, румянец выступил на щеках, и тихо, немного запинаясь спросила: - Можно вопрос л… личного характера? - А… - улыбнулся. - Можно! - А что случилось с папой? То есть я знаю, что его нет... А, в общем, прости, наверное, я не должна была спрашивать... Улыбка немного опустилась вниз, вспоминая все моменты с отцом. В горле конкретно пересохло, внутри всё сжималось до кончиков пальцев на ногах. - Это я во всем виноват… - он сжал руку в кулак. - Я не смог его остановить… - Паш... - Оля аккуратно положила свою руку на его, пытаясь ослабить кулак. Она внимательно следила за его мимикой, но говорить не решалась. - Наговорил таких глупостей, ужасный глупостей… Я такой ужасный человек... - он сжимал челюсть, стараясь дышать глубоко, ведь эта тема никогда не обсуждалась. Он никому ничего не рассказывал. Арефьева видела, как тяжело ему давалась эта тема, она корила себя за то, что начала, но понимала, что Паше нужно выговориться. Она лишь сильнее сжала его руку, надеясь, что он продолжит... Он должен выговориться, быть может станет легче... - А он уехал… И разбился… - не подобрать слов, насколько сложно давались эти на взгляд обычные фразы, но только не для него. – Насмерть, - выдавив последнее, самое трудное для него слово. С одной щеки скатилась слеза. - Паш, Паш, послушай, а если ты не винова? Ты совершенно не ужасный человек. Ты помнишь из-за чего сказал такие слова? Чем они вызваны? Это... - Оля запнулась. - Это может… может как-то из-за мамы?.... - Они поссорились, а я не мог ничего сделать… я правда ужасный сын… - из его уст следуют предложения, которые мучают, убивают его большую часть осознанной жизни. Он вытирал поспешные слезы с лица, опустив взгляд вниз. - В том, что они поссорились нет твоей вины. Ну чего ты! - Оля аккуратно убрала слезы с его щек. - Паш, ты очень хороший человек. Правда. Что... Что ты тогда ему сказал? - Она знала, что делает ему больно, но знала, что, доверившись, он хотя бы на йоту снимает груз с плеч. - Наверно, этот разговор не должен проходить в кафе… - посмотрел на неё таким усталым взглядом. Ведь он не привык рассказывать кому-то свои проблемы. - Давай договоримся, что мы сейчас придем домой, и ты всё расскажешь, пожалуйста, всё, что тебя волнует. Паш, я тебя прошу, - Брюнетка подошла к нему, и нежно коснулась губами щеки. - Я постараюсь… - слабо улыбнулся, обняв брюнетки. - По дороге оба молчали... Арефьева пыталась как-то понять Пашу и помочь ему... Она по себе знала, что одному всё вывозить трудно. Придя домой, он чувствовал, что нужно немного послабить свои мысли и, направляясь к ванне, крикнул: - Я скоро, - закрыв дверь. Рыков вышел с душа в домашних шортах, натягивая футболку. Увидев сидящую Ольгу, тут же направился к ней. - Будешь? - слабо улыбнулась Оля, протягивая бокал с вином. - Давай… - расслабленно произнёс, смотря прямо в глаза возлюбленной. - Завтра смена… - Ещё не так поздно, и мы немного… Паш? Продолжим? - с опаской спросила Арефьева, боясь услышать отказ. - Да не знаю я, что, собственно, продолжать… - сделав большой глоток вина. - Что ты сказал отцу? Ты хороший человек, я не думаю, что слова слетели случайно. - Я ему сказал, что он полностью виноват во всех бедах в нашей семье, - изредка отводя взгляд в сторону, вспоминая этот последний разговор. Оля не смела что-либо говорить... Молчала.... - Я многого не знал… многого… - повторяясь снова. - Это... - Она тяжело взглотнула. - Это не отец виноват? Паш, не молчи, прошу! - Да, Оль, - отчаянно опустив голову. – Дурак: влез в их ссору. - Паш, - Оля забрала из его рук бокал вина, поставила на стол, села к нему на колени и обняла. - Паш, дорогой, пожалуйста, не молчи, говори, тебе это нужно. В том, что произошло нет твоей вины, нет. Не ты сидел за рулём, это отношения твоих родителей, это такая судьба... Паш, всё, что тебя тревожит, а я знаю, что тревожит, говори, поверь, тебе легче станет... Я рядом... - она стёрла одинокую слезу, которая катилась по его щеке, а на ее месте тихо прикоснулась губами. Паша отстранённо прижимал девушку к себе, смотря в никуда, тихо произнёс: - Если бы я не сказал ничего, он бы не психанул так сильно и не уехал… Они просто поругались бы и всё.. - Он по-любому бы уехал.... Пашка мой... Всё, это прошлое, тут нет твоей вины, - Оля пыталась поймать его взгляд, который смотрел сквозь нее. В глазах же брюнетки стояли слёзы. - Это прошлое... Оставь там... Ты заступился, ты сделал так, как считал нужным. Ты всё сделал правильно на тот момент, когда это было. Паш, пожалуйста, услышь меня, - всё тот же стеклянный взгляд. Она поняла, что нужно просто быть рядом, она прижалась к нему, нервно сглатывая, пытаясь остановить слёзы. Сейчас ей просто нужно быть рядом.... - Я его до сих пор очень люблю… - о нет…он дал слабину, хотя очень не хотел. Не хотел быть слабым, так как знал, что хочет быть только опорой и самой главной защитой Оли. Слезы быстро спускались по его опухшему лицу. Он крепко прижал её к себе, вдыхая нежный аромат парфюма любимой женщины. Казалось, что время будто не продолжало идти, оно остановилось. Лишь тихие всхлипы Павла и учащённое дыхание Ольги - больше ничего. Они сидели так минут 15, не замечая времени. Успокоившись, Оля посмотрела на мужчину. Ему тяжело. Он так хочет быть для нее сильным. - Можно любить всю жизнь, но отпустить ситуацию. Знаешь, человек умирает только тогда, когда умирает последнее воспоминание о нем. Ты хороший человек. Ты ни в чем не виноват. Самое главное, что ты его любил и любишь. Это главная награда для человека, особенно для родителя. Он бы тобой гордился, я уверена. И сейчас ты сделал всё правильно. Нельзя держать всё в себе, иначе тебя будет это душить, съедать изнутри. Паш, ты огромный молодец. Спасибо тебе за твою искренность. Глаза Рыкова будто хрусталь: были стеклянны из-за текущих слез. Он рассматривал её лицо, моментами не веря, что такая необыкновенно шикарная женщина сейчас с ним находится рядом. В его собственных объятиях. Ему было трудно издать какой-то звук. Будто горло пережали с такой силой, что оно начала неметь и невыносимо болеть. Он аккуратно провел своим пальцем по щеке Арефьевой. И вместо каких-то слов благодарности нежно прильнул к её губам. Они потерялись во времени. Поцелуй со вкусом слёз... Одиночество, вина, самоугрызения, боль, сокрушение - всё перемешалось. Никто из них не мог объяснить словами, но именно поцелуй говорил, давал то, в чём каждый нуждался. Оля отдавала всю себя, свою поддержку и волнение за него. Паша пропускал всю боль, всё накопившееся за эти годы. Он отдавал свою душу, которую излечить могла только она, только ту, в которую он влюбился с первого взгляда. Но вместе они отдавали друг другу любовь... Искреннюю, чистую, покалеченную годами. Да, они любили, любили друг друга до потери сознания, но каждый сомневался, каждый не мог до конца поверить своим чувства. Они боялись обжечься... Боялись неизвестности, полного не контроля ситуации, любви. Ведь каждый жил собой. Каждый выживал как мог со своей болью, которая поедала их с каждым ранним утром .А тут всё категорично меняется. Каждый хочет помочь, потому что любит. Да и слово «любить» вовсе забытое и отдалённое от них, но сейчас это не так важно… Оля постепенно отдалилась. Она как-будто виновато покосилась назад. - Паш, может тебе пройтись немного? Тебе воздух нужен... Слишком много эмоций. Пройдись, это будет неплохо. Оля подумала, что неплохо Паше пройтись одному. Переосмыслить всё произошедшее, свободно вздохнуть. А весенний холодный свежий воздух лучший помощник. Разумеется, она чувствовала за собой вину. Ему стало тяжело из-за нее. Уже на кухне она налила стакан воды и принесла Паше. Вина на сегодня было достаточно, обоим завтра на работу... - Давай просто пойдём спать пораньше? - выпив стакан. - Очень хочу спать… - Паш, тебе нужно пройтись, так и заснем легче... Пожалуйста, Паш, хотя бы чуть-чуть, - Она очень сильно волновалась за него. Хотела, чтобы он немного проветрился... - Может ты и права... – задумался. - Хорошо, только не надолго… - Он снова подошёл к ней, оставляя краткий поцелуй на её покусанных губах и зашёл в комнату за спортивной кофтой. Она грустно посмотрела уходящему Рыкову в след. И несмотря, на дикую усталость, решила, что самое правильное - погладить Пашины футболки и подготовить себе на завтра костюм, а также подготовиться ко сну. Он вышел из подъезда в мыслях задумываясь «где бы ему потеряться». Ничего глобального и сверхъестественного в голову не пришло, кроме как обойти их достаточно маленький квартал. Никаких раздумий и мыслей не было как раньше. Лишь шелест листьев и силуэт возлюбленной, которую он так искренне любит. Спустя 20 минут воодушевлённый Рыков пришёл домой.Повесив немного влажную кофту из-за мелкого дождя ,прошёл в квартиру и подойдя к Оле нежно обнял её со спины. - Полегчало? - Оля нежно держала его руки, наслаждаясь пашиными прикосновениями - Мне и до этого было намного легче! - улыбнулся,оставляя поцелуй на её шее. Оля устало улыбнулась. - Я этому очень рада! Ладно, иди чисто зубы, и идём спать. Футболки я тебе погладила, поэтому будь аккуратнее, завтра положу всё в шкаф, сейчас сил нет никаких. - Я завтра всё положу, пойдём чистить зубы! - прижимаясь к ней. - Иди, я уже почистила! Спасибо большое, - Оля тихонько, нехотя стала выпутываться из цепких рук - Значить иди ложись, я скоро приду! - поцеловав в щечку, в спешке направился в ванную. Оля села на диван, в ожидании Паши, вспомнив, что она забыла разобрать вещи из стиральной машины. И буквально сразу погрузилась в сон. Наконец выйдя из душа, Паша обнаружил посапывающую Олю на диванчике. Он улыбнулся и тихонько подошёл, взяв её на руки для того, чтобы перенести в спальню. Положив на кровать, аккуратно укрыл. Арефьева перевернулась во сне, подложив две ладони под щечку. Выключив ночник, Паша легонько прижал к себе, погружаясь в сон.