Счастье

      Леви давно не чувствовал себя живым.       Живой — это какой вообще? Человек, который что-то чувствует? Может быть, улыбается или смеётся? Любит? Леви была хорошо знакома одна эмоция — гнев. Иногда он чувствовал что-то вроде раздражения, печали. Но положительного в его жизни было мало. Даже живя с матерью, пока та не умерла, он редко улыбался. В основном тогда, когда они вместе учились. Леви всё-таки предстояло жить в этом мире, и основы речи и письма он должен был освоить. Счастлив ли он был, живя под опекой Кенни? Нет, вряд ли. Да, это было интересно. В двенадцать лет в нем проснулось желание заполучить похвалу, уважение. Но Кенни был таким же безэмоциональным. Максимум — небольшая ухмылка. Не больше.       Вступив в разведку, Леви узнал, что такое потеря. Злость на греет безумия. Потеряв своих друзей, он почувствовал потерю как никто другой.       До сих пор, вспоминая тот день, он думает, что мог бы всё изменить. Но уже ничего не поменять.       Сейчас он сидит в своей комнате — став капитаном — смежной с кабинетом, и читает множество отчетов, с которыми пообещал помочь своему командующему.       Эрвин Смит. Человек, который заставил его поверить. Леви пойдёт за ним на край земли — он уверен в этом. Однако пока что не знает, почему. Но это звучит правильно. — Чтобы я ещё раз захотел помочь кому-то… — злится капитан, ломая уже пятый карандаш. — Надо сказать, чтобы делали получше, а то так не останется ни одного, — раздаётся знакомый голос позади. — Что ты тут делаешь, Эрвин? — спрашивает Леви, даже не оборачиваясь. Он прекрасно знает, кто пришёл. Только вот зачем — вопрос. — Пришёл узнать, как у тебя дела. И как ты себя чувствуешь в новой должности?       Леви оборачивается и смотрит каменным взглядом в глаза командира, который до сих пор не сдвинулся с места. Так и стоит в проходе и смотрит на капитана выжидающим взглядом. — Дела, как видишь, идут. А должность ничего не изменила. Я по-прежнему твой подчиненный, — он встаёт и подходит к соседнему маленькому столу, наливая себе в кружку горячий чай. — Только вот с документами я тебе больше не помогу.       Эрвин улыбается. — Твой почерк намного аккуратнее моего, — пожимает плечами командир, всё-таки сдвигаясь с места и подходя к окну. — К тому же ты не так эмоционален, а я иногда хочу порвать все эти документы и выкинуть в мусорку.       Леви закатывает глаза и наливает в ещё одну кружку тот же чай. Протягивает Эрвину и слышит тихое «спасибо». За год они стали довольно близки, наверное, их можно уже назвать друзьями. — Послезавтра мы идём в экспедицию за стены. Твоя первая в роли капитана, — улыбается Эрвин. — Ты уже собрал отряд? — Да. Завтра предоставлю тебе отчёт по каждому.       Смит коротко кивает и отпивает чай из кружки.       Вкусный.       Эрвин украдкой смотрит на Леви. Его лицо опять не выражает никаких эмоций — ничего не меняется.       Почему он такой? Вечно спокойный, холодный. Неужели он совсем не умеет улыбаться? — Чего пялишься? — грубо спрашивает Леви, хмуря брови. — На мне цветы не растут.       Смит смеётся. Шутить капитан умеет, но сам никогда не смеётся. Даже над шутками Майка и Ханджи, с которых сам Эрвин иногда готов валяться на полу от смеха. — Почему ты не улыбаешься? — спрашивает на прямую Эрвин. — Я с тобой знаком уже год, а вижу только кислую мину. — Разве я чувствую себя счастливым, чтобы улыбаться? — задаёт риторический вопрос Леви, садясь на подоконник, где рядом стоит Эрвин. Он задумчиво смотрит в окно. — Если думаешь, что шутки заставят меня улыбнуться — ошибаешься. Улыбаются только счастливые люди. — Что для тебя счастье? — Ты сюда пришёл меня допрашивать? — Я просто спрашиваю. — Просто спроси у моего отражения.       Леви закатывает глаза, видя как Эрвин хмурится после этой перепалки. — Счастье… Не знаю, наверное, друзья. Доверие. Любовь.       Два из одного попали. — Ты считаешь меня своим другом? — спрашивает Эрвин, глядя в глаза капитана. — Да, — честно отвечает Леви, почёсывая затылок. — Ты мой друг. И я тебе доверяю. — Почему тогда ты несчастлив? — Потому что любви не существует. — Существует. — Нет. — Да. Ты просто ещё её не встретил. — А ты встречал? — Я до сих пор люблю.       Леви отпускает взгляд. Интересно, кто же стал предметом воздыхания Эрвина? Наверняка какая-нибудь дама из столицы, куда он еженедельно срывается. Один плюс от этих поездок — Леви достаётся самый вкусный и редкий чай. — Тогда понятно, почему ты счастлив, — говорит Леви. — А ты любишь? — спрашивает Смит, облокачиваясь на подоконник руками. — Наверное, — пожимает плечами капитан. На такие откровенные темы они редко разговаривали. Скорее всего, раза два или три, и то пьяные.       Эрвин грустно улыбается.       Интересно, кого он любит? — Опережая твой вопрос — нет, это не девушка, — говорит, совершенно не подумав, Леви. — И не осуждай меня. — За что? Я тоже люблю не девушку, — пожимает плечами Эрвин, вставая ровно и чуть ближе к капитану. — Он довольно интересный. — А мой ужасно занудный, — нервно сглатывает Леви, когда между его ног, пусть и на расстоянии, встаёт командующий. — И довольно высокий. — Неужели Майк Захариас? — спрашивает Смит усмехаясь. Он кладёт две руки по обе стороны от бёдер Леви. Последний закатывает глаза, давая понять, что тот ошибся. — Блондин, но без ужасной бороды. — А мой брюнет. Коротышка.       Что?       Эрвин делает шаг вперёд. Теперь он стоит вплотную, слишком близко к лицу своего капитана.       Слишком близко. Сейчас он меня оттолкнёт.       Но Леви не отталкивает. Он сидит, выжидает. Ни капли неуверенности в его взгляде, который никуда не бегает. Смотрит прямо, с вызовом. — Он случайно не угрюмый любитель чая? — предполагает Леви, кладя свои руки на плечи командора.       Эрвин перемещает свои руки теперь полностью на бёдра капитана и шепчет на ухо: — Любит чай больше, чем людей.       Леви неуверенно тянется вперёд, когда Эрвин слегка отступает. Не хочется отпускать. Такое с ним впервые.       Командор кладёт правую руку на щеку своего капитана, нежно поглаживая и буквально тонет в его глазах. Так хочется его прижать, никогда не отпускать. — Так ты про меня говорил. — А ты про меня.       Леви делает первый шаг. Он слегка наклоняется, касается своими губами губ Эрвина. Тот немедленно отвечает на поцелуй, но не углубляет его. Они нежно целуются до тех пор, пока у обоих не срывается дыхание, а тело не требует чуть большего. Без слов, Эрвин поднимает Леви на руки и переносит на удачно рядом стоящую кровать. Аккуратно кладёт на спину, теперь уже углубляя поцелуй, стараясь аккуратно, не порвав, расстёгивать пуговицы на рубашке капитана. Последний не отстаёт и снимает куртку с Эрвина, разрывая поцелуй. Его взгляд жадный, он хочет того, чего никогда не делал. Ни с кем. — Я первый? — спрашивает Смит, глядя на уверенного, но покрасневшего Леви. — Заткнись и займись делом, — ворчит капитан, срывая рубашку с командующего, а потом и с себя, наплевав на не расстегнутые до конца пуговицы. Возьмёт новую форму.       Смит хищно улыбается и плавно проводит руками от шеи до пупка Леви, слыша шумные вздохи. Он не торопится, хочет продлить момент наслаждения и услышать каждый вздох своего капитана. Эрвин снова его целует, на этот раз глубже, более страстно, сплетаясь языком с Леви. Он пытается снять с того штаны одной рукой, но у него не выходит и тогда, держась только на согнутых коленях, он перемещается вправо, и стягивает наконец их. — Ты точно не гимнаст? — спрашивает капитан, кажется, слегка улыбнувшись. Он переворачивает Эрвина и теперь сидит сверху голым на его бёдрах, чувствуя чужое возбуждение.       Эрвин кладёт руки на задницу капитана и резко их сжимает, слыша томный стон прямо у своих губ. Это чертовски заводит.       Леви не собирается отставать и, немного поразмыслив, спускается назад и стягивает штаны с командующего. Его налитый кровью член не вызывает отвращение — его хочется трогать, вылизывать, взять в горло так, чтобы искры из глаз полетели. Леви это и делает. Сначала он медленно облизывает головку, слыша как Эрвин заточил дыхание. А потом берет полностью в рот — благо, рвотный рефлекс у него почти отсутствует — и втягивает щеки. Теперь уже командор стонет во весь голов, комкая пальцами одеяло. — Леви…       Капитан продолжает сосать, одновременно с этим дроча себе. Он не знает, что делать дальше, поэтому просто ждёт приказа Эрвина. — Хватит, — вздыхает Смит, чувствуя, что ещё немного и он точно кончит, не успев как следует насладиться этими минутами счастья. — Иди сюда.       Леви залезает обратно, но оказывается прижат к кровати лицом вниз. — Какого черта? — возмущается капитан и хочет ещё что-то сказать, но тут же задыхается. Эрвин вставляет в него смоченный слюной палец. Леви жмурится. Ощущения не из приятных. Совершенно неприятно, можно сказать.       Эрвин целует его в плечо и шепчет на ухо, чтобы тот расслабился. Капитан пытается и наконец начинает чувствовать удовольствие. Эрвин двигает пальцем до тех пор, пока не натыкается на место, от которого Леви особенно громко стонет и утыкается носом в подушку. — Ещё раз, — командует он, подмахивая бёдрами.       Командующий вставляет второй палец и двигает так же, как раньше, каждый раз попадая по тому самому месту, вызывая то ли крики, то ли стоны из уст Леви. — Эрвин… Вставь в меня, — просит капитан, сам не понимая, откуда у него столько смелости. — Рано, — говорит Эрвин, оценивая ситуацию. Два пальца, конечно, будет недостаточно, чтобы капитан смог его принять. — Ещё один. Не кончай пока что, — последнюю фразу Смит шепчет на ухо Леви, прикусывая мочку.       Капитан, кажется, уже не может сдерживаться. Но эти слова Эрвина… Они точно звучали как приказ. Только в более интимном тоне. Такое ему нравится.       Кажется, прошла вечность, прежде чем Эрвин смог вставить третий палец. Леви уже лежал полностью красный, готовый кончить в любой момент. Однако пока нельзя. Он должен почувствовать Эрвина внутри. Ощутить, как его распирает не только от чувств, но и от чувства наполненности там. — Ты готов? — спрашивает Эрвин, приставляя головку к растянутому входу. Он опирается одной рукой о кровать, а второй направляет член. — Давно уже готов, только ты, как обычно, тянешь кота за… — Леви не успевает договорить. Эрвин входит в него резко, но останавливается. — Боже…       Капитан глубоко дышит. Это отличается от обычных пальцев, которые были в нём пару секунд назад.       Эрвин глубоко дышит, стараясь не срываться и не расстрахать Леви прямо так. Засадить ему по самое не хочу, заткнуть рот пальцами, оставить следы на бёдрах, засосы на шее, чтобы все знали, кому принадлежит его капитан.       Вернувшись на землю, Эрвин чувствует, что Леви расслабился и, наконец, начинает двигаться. Под томные стоны и всхлипы капитана он ускоряется, каждый раз задевая место наслаждения. Смит сжимает пальцами бедра Леви, приподнимаясь и теперь он полностью стоит на коленях, а обзор с этой позиции шикарный — вот его капитан приподнимает бедра ещё сильнее, оттопыривая зад так, что, кажется, сейчас его поясница просто сломается. Леви подстраивается под резкие толчки в своё тело и начинает двигаться сам, насаживаясь ещё глубже.       Так хорошо… Это и есть любовь?       Его накрывает совершенно неожиданно. Он кончает с именем Эрвина на губах и обмякает в его объятиях, ощущая чужую сперму на спине. — Улыбаешься? — удивленно спрашивает Смит, поворачивая капитана на спину. Он сам лежит боком. — Улыбаюсь, зная, что убью тебя, если завтра не смогу встать, — злорадствует Леви.       Он действительно улыбается. Кажется, он даже счастлив теперь, находясь со своим человеком рядом. Он чувствует любовь, доверие, счастье. Леви улыбается.