Твои несбыточные мечты.

      — Мой друг, я совершил ужасную ошибку, — произнёс он, глядя на Красную Луну, заливавшую своим светом ночные улицы Парижа. — Мне не следовало создавать тебя из такого сильного гнева. Твоя сила настолько ужасна, что случилось бы, если бы я потерял контроль?! Ты сможешь простить меня, моя подруга, сестра? Я прекращаю твоё существование... — никогда ему не было так обидно. Его душила горечь. Он мечтал о лучшем мире, а всё обернулось кошмаром. Он откинулся на спину, рыдая, и перевоплотился обратно в человека.       Он чувствовал себя хуже, чем когда-либо. Боль, гнев, самобичевание — всё это сдавило его. Сердце разрывалось, душа ныла. Он чувствовал себя ничтожеством.       — Не грусти, пожалуйста... — послышался тихий мелодичный голос, словно звон колокольчика, принадлежавший, скорее всего, маленькой девочке, случайно забравшейся на эту крышу. Хотя трудно сказать "случайно".       Он резко замолчал, вскочил, как ошпаренный, и уставился на источник слов.       — Кто ты?       — Я… могу стать твоим другом, — с детской искренностью ответила незнакомка, склонив голову набок.       — У меня никогда не было друзей, — с горечью в голосе отозвался Феликс.       Она подошла к нему, и в свете фонарей и ламп из квартир домов он увидел эти серые глаза: такие живые и тёплые, они будто горели и внушали доверие и тепло.       Он понял, что всё не так плохо.

***

      — Так кто же ты, всё-таки?.. — его начинал душить этот вопрос.       — Хочешь, будем друзьями. Хочешь — врагами. А можем просто разойтись и сделать вид, что никогда не видели друг друга…       Он обратил внимание на её длинные светлые волосы, что отражали блеск настоящей луны.       — Как ты меня нашла?       — Твои эмоции... Мм... Я видела, как ты плакал.       — Тебя Монарх подослал? — насторожился Феликс. Габриэль совсем недавно вернулся вместе с остальными жителями Парижа, и, вероятно, был в очень сильном гневе.       — Кто? Нет. Я сама по себе, — небрежно бросила она.       — Откуда ты меня знаешь? — продолжил допрос парень.       — Я же сказала… — она устало потерла переносицу. — Увидела тебя. Вот и подошла.       — Зачем я тебе нужен?       — Ты показался мне довольно милым. Хоть и выглядишь как суперзлодей, — Феликс хотел на это ответить, но ему не дали. — Ты плакал, — продолжила девушка с такой интонацией, будто объясняла ребёнку очевидные вещи, — что у тебя случилось? — она присела на корточки.       — Ничего, — холодно произнёс парень, на что она прищурила глаза и сказала:       — Как скажешь.       Он поднял голову к собеседнице, чтобы как можно более детально разглядеть, кто перед ним сидит. Девушка лет четырнадцати, с длинными светлыми волосами, и мягкими чертами лица тут же повернулась к нему и заглянула прямо ему в глаза, будто хотела окунуться прямо в океан его души. Неяркие синяки под глазами, длинные ресницы, маленький нос и обветрившиеся губы. Во всей своей несовершенности она казалась ему достаточно красивой, несмотря на то, что он очень редко давал такую характеристику своим знакомым девушкам.       За время этого короткого разговора он даже забыл о своей проблеме. Ну надо же. Видимо, с помощью друзей действительно можно отвлечься от плохого. Только вот один нюанс: друзей-то у него нет.       — Что ты там говорила насчёт дружбы?       Он предлагает общение человеку, с которым знаком от силы минуты три и даже не знает его имени? Ну и ладно.       — Мм.. Я Лилит, — она дружелюбно протянула руку.       — Феликс, — с равнодушно интонацией ответил мальчик и пожал её, хоть и чувствовал вовсе не равнодушие. Надежда. Вот что появилось у него в сердце.       А всё ведь не так плохо.

***

      Вернувшись домой, Лилит услышала доносящиеся из гостиной звуки документального фильма и скривилась. Среда — день расспросов о школе. Она тихо прошла в свою комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. Этот год был невыносим. Она хотела выплакаться, но вместо слёз почувствовала лишь усталость. Взгляд упал на фотографию старшего брата, стоящую в рамке у прикроватной тумбы.       На следующее утро, собирая сумку в школу, она случайно услышала разговор родителей, касаемый её успеваемости.       — Совсем скатилась уже… — Ещё одна четвёрка, и про телефон она может забыть. Это же касается и интернета, — послышался грозный голос отца.       До школы Лилит дошла без приключений. Идя по тёмным коридорам и ловя на себе взгляды отвращения, она немного съежилась.       — Посмотрите-ка, кто пожаловал. Тряпка, — с насмешкой кинула главная красавица школы.       Шепот, оскорбления — эти звуки преследовали её повсюду. А попытки игнорировать их были тщетны.       «Шлюха… потаскушка… ты вчера спалила нас… Харт, как прошёл вечер?» — слова долетали со всех сторон, но особенно больно было слышать их от одного темноволосого парня...       Она ничего не ответила и с измученным лицом села за последнюю парту. Эти насмешки её уже достали, но отпор она дать не могла, а слышать такие слова именно от этого человека было намного больнее. Прозвенел звонок. В класс вошёл их классный руководитель — учитель физики и информатики — с раздражённым лицом. Все замолкли: их преподаватель почти всегда сиял, как солнышко. Видимо, сегодня от него для учеников плохие новости.       — У меня для вас плохие известия. Вы очень плохо написали контрольную работу, — у Лилит душа ушла в пятки, а услышанное, словно пластинка, засело в голове. Да и вообще, как два? Как? Она же полночи сидела за учебником, задачи решала, а тут такое… – Диктую оценки… Хотя что их диктовать? Одни двойки… Харт, у тебя 4. Остальные будут исправлять.       Это её не сильно взбодрила. Да, это не три, и даже не два, но…       — А мне можно исправить? — она умоляюще взглянула на него.       – Не стоит беспокоиться, это хорошая оценка, — физик мягко улыбнулся, а у неё скрутило живот от страха.       Она пыталась, действительно пыталась вымолить у учителя попытку исправить оценку за работу, честно! Только вот он не согласился.

***

      Щеку словно обожгло огнём, и красный след ладони остался на бледной коже. Она стиснула зубы: «Не плачь, не плачь, тряпка! Они так любят слëзы, им нравится причинять боль».Ей не хотелось, чтобы стало только хуже. Жалкое ведь зрелище, не так ли?..       Кто-то заломил руки за шею и прижал к холодной бетонной стене. Даже не смотря на неё, можно почувствовать её уныние, серость и безразличие. Смешно. Будто она – эта равнодушная стена — живая. Харт слышала только своё тяжёлое дыхание, и больше ничего. В руки давно не поступала кровь, из-за чего они стали ещë светлее обычного и сильно онемели. Пожалуйста, не плачь. Они это так любят.       — За всё поплатишься, — шёпотом произнёс кто-то прямо над ухом. У неё по спине пробежал холодок.

***

      — Ну вот я и дома, — прошептала девочка в пустоту.       Скулы болели и ныли, ком в горле мешал нормальному дыханию.       Лили тихо, хоть дома и была одна, зашла в свою комнату. Со всех сторон веяло серостью и унынием. Она легла на холодный пол, распластавшись, словно звезда, и изучая потолок.       — Ну и где ты, когда обещал помочь? — тихо прошептала она. — Почему ты ушёл? Почему ты предал нас? Предал… меня?       Она со всей силы ударила ногой в пол. Слëзы быстро стекали по вискам, серые глаза больше не горели тем крошечным огоньком.       — Забери меня, умоляю.

***

      — Хах, они выложили это в тайно созданную группу параллели, не представляя, что там есть тот, кто будет за справедливость. Ей повезло ещё, пусть спасибо скажет.       — Может, переведëм её в другую школу?       — Чтоб она совсем от рук отбилась? Хотя… может, хоть так возьмётся за ум. Да, думаю, это лучшее решение.       Лилит проснулась с беспокойным ощущением где-то под рёбрами. После очередных тревожных снов у неё снова пульсировало в висках и болели глаза. Всего шесть часов утра. Она лежала там же, где легла вчера — на полу. Дыхание было таким частым, будто после пятикилометрового марафона.       Она услышала шаги, приближающиеся к двери, быстро вскочила на ноги и села на кровать. Грозное лицо отца заставило её кожу покрыться мурашками.       — Мы с мамой подумали, что тебе не место в этой школе. Мы уже решили, в какую ты поступишь. Учёба начнётся с понедельника, завтра после 3 часов дня сдашь все учебники в школьную библиотеку, — её облегчённый вздох не укрылся от его глаз. — Больно-то не надейся. И считай наше с мамой закрытие глаз на твою успеваемость подарком.