За кадром

Глеб мрачно смотрел на верхний ярус кровати, с завистью прислушиваясь к храпу спящего брата. Удивительно, как он быстро заснул, невзирая на все те проблемы, которые на протяжении дня создавал этот саратовский мажор. Глеб хотел бы сейчас так же безмятежно спать, но непрекращающийся скрип раскладушки и звуки ерзающего тела слишком отвлекали. — Глеб, — донесся до него тихий шепот, и Глеб еле сдержался чтобы не застонать во весь голос. Он впервые встречал настолько упрямых и капризных людей. Казалось, что Антон и минуты прожить не сможет, если не начнет к кому-нибудь приставать. Он был слишком изнеженным, слишком привередливым, слишком раздражающим… Глеб мог продолжать так до бесконечности. Подросток никогда не встречал таких людей. Антон был полной его противоположностью, и, наверное, именно поэтому Глеба это так раздражало. — Ну что? — недовольство в голосе было трудно скрыть, и в оправдание Глеба, оно было обоснованным: «саратовский богач» за полдня умудрился довести его до белого каления. — Я хочу пить, Глеб, — тихо простонал Антон, демонстративно откидываясь на подушку. Глеб нехотя перевёл на него взгляд. Поза парня была настолько наигранной, что ему стало смешно. — А я чем могу помочь? Иди и налей. — Но я не могу сам, — Антон перевернулся на живот и жалобно посмотрел на подростка, — давай лучше ты мне принесешь? — Не хочу. Антон не унимался до последнего. Все его попытки договориться с треском провалились, он и не заметил, как постепенно начал повышать голос. Такими темпами он спокойно мог бы дойти до крика, но тут младший брат Глеба, о котором парни благополучно забыли, перевернулся с боку на бок и что-то пробубнил. Глеб и Антон тут же затихли, внимательно прислушиваясь к звукам сверху. На их счастье, мальчик успокоился быстро. Он ворочался меньше минуты, после чего вновь сладко засопел. Глеб облегчённо выдохнул. — Так, ты либо идёшь и сам наливаешь себе воду, либо затыкаешься и спишь дальше, — прошипел он, отворачиваясь к стене, — я тебе в няньки не нанимался. Антон тяжело вздохнул и поднялся с раскладушки, понимая, что эту битву он проиграл. Благо, идти до кухни было от силы метра два. Глеб продолжал бездумно пялиться в стену. Он не мог понять, что сейчас чувствует. Раздражение? Недовольство? Усталость? Они, несомненно, присутствовали, но в то же время, спор с Антоном показался ему довольно забавным. Так может, это была совершенно иная эмоция, что-то такое, чего он не испытывал прежде? Что же это?.. Грохот разбившегося стекла на кухне и тихое: «вот блин…» не дали ему продолжить свои размышления. Парень мигом вскочил с кровати и бесшумно прошел на кухню, надеясь, что никто не проснулся. — Что ты делаешь? Даже воду себе налить не в состоянии? — Глеб сердито посмотрел на Антона, готовясь выдать гневную тираду в его адрес, но тут же растеряно замер. Парень стоял на одном колене перед стеклянными осколками, что раньше были кружкой, и собирал их голыми руками, виновато глядя на устроенный беспорядок. Грубые слова, которые Глеб готов был обрушить на голову нежеланного гостя, застряли где-то глубоко в горле. Он молча достал из-под столешницы щётку и совок и быстро смел все стекло. Все так же, не говоря ни слова, Глеб быстро и аккуратно налил воду в новую кружку и протянул Антону. — Эту только не урони, — не удержался парень, — удивительно, как ты вообще до восемнадцати лет дожил. Антон скорчил недовольную рожу и выхватил у него кружку. Его длинные тонкие пальцы слегка подрагивали, и Глеб пристально наблюдал за каждым движением, готовый в любую секунду кинуться на помощь. «Мне просто не нужны лишние проблемы" — думал он, внимательно разглядывая Антона. За весь день у него практически не было на это времени, но сейчас они были только вдвоём, им никто не мог помешать. И любопытство таки взяло над ним вверх. Единственным источником света был лишь уличный фонарь, но его вполне хватало, чтобы подсветить бедную кожу Антона. Длинные чёрные волосы были слегка растрепанны из-за подушки, пижамная кофта съехала набок, оголяя плечо — весь его вид был наполнен небрежностью и естественностью. Это так сильно отличалось от привычного образа парня, что Глеб не мог перестать пялиться. Его разум словно заволокло дымкой. Он неосознанно начал подходить ближе, замечая все больше новых деталей. При свете дня он бы ни за что не обратил на них внимания. Антон откинул голову, допивая воду, и взгляд подростка тут же припал к его шее, такой тонкой, с сеточкой просвечивающих вен. Маленькая капля сорвалась с подбородка парня и быстро скатилась по этой самой шее. И Глеб не удержался. Он резко оказался вплотную к Антону и провел кончиками пальцев по влажному следу на его коже. Теплая и нежная, такая приятная на ощупь… — Ты что творишь?! — Антон попытался отшатнуться, но сзади него так некстати оказался стол. — Я… — неуверенно начал Глеб. Он не знал, что ему стоит сказать в свое оправдание. Он настолько привык ухаживать за младшими братьями и сёстрами, что делал это уже автоматически, — прости, ты пролил немного воды, вот я и вытер. Он поднял голову и понял, насколько близко подошел к Антону. Их глаза были в нескольких сантиметрах друг от друга, Глеб даже мог разглядеть в темноте его густые дрожащие ресницы. Отчего-то сильно смутившись, подросток опустил глаза и тут же наткнулся на тонкие, поблескивающие от влаги губы. Интересно, касаться их будет так же приятно, как и шеи? Наверное, Глеб сошел с ума, раз всерьёз решился на это. Он медленно потянулся к Антону, сокращая и без того мизерное расстояние. Антон даже не успел ничего сказать, Глеб прижался к его губам своими. «Такие тёплые и мягкие " — пронеслось в голове подростка. Он ощутил, как парень перед ним вздрогнул, и обхватил его за предплечье, притягивая ближе, одновременно с этим проходясь языком по его нижней губе. «Это что, бальзам для губ? Сладкий, — Глеб улыбнулся в поцелуй, чувствуя робкое движение Антона в ответ. Это было так ново для него, ведь до этого он целовался только с девочками. Антона, несмотря на всю его манерность, любовь к новым шмоткам и походам в салоны, девочкой нельзя было назвать даже с натяжкой. Максимум, фарфоровой куколкой, тонкой и хрупкой. Именно таким он ощущался в руках Глеба. Антон обхватил его лицо прохладными ладонями и неожиданно резко отстранился. — Что мы делаем?! — прошептал он, заглядывая Глебу в глаза. В его взгляде читалась неприкрытая паника. — Тебе не нравится? — Не то, чтобы не нравится, но тут везде камеры! — Забей на них. Это не пропустят в эфир, — Глеб зарылся в его длинные волосы руками и успокаивающе погладил затылок, — если так боишься, попросим монтажеров вырезать, хорошо? Антон кивнул и подцепил пальцами его подбородок, приподнимая голову для нового поцелуя, намного более глубокого и страстного. Он приоткрыл рот, пропуская языка Глеба, и чуть не задохнулся, когда почувствовал его кончик на своем. Казалось, это продолжалось вечность. Парень уже сидел на столе, в то время как Глеб стоял меж его разведенных ног и с упоением поглаживал его грудь через тонкую ткань пижамы. Их губы распухли и покраснели, и Глеб не знал, кого благодарить, что полоска света из окна ложилась прямо на лицо Антона, позволяя ему разглядеть его в мельчайших подробностях. Он чувствовал жар во всем теле и задыхался, ему было слишком мало. Но стоило только ему толкнуться бедрами, прижимаясь вставшим членом к Антону, как тот сразу же отстранился. — Теперь-то что? — недовольно простонал Глеб, ощущая, как Антон проходится отросшими ноготками по его шее. — Дальше нельзя, ты — несовершеннолетний. — Ты только сейчас об этом вспомнил? — Глеб фыркнул, ощущая на своём лице горячее дыхание парня, и прижался к его шее, слегка прикусывая кожу. — Ты не понял меня? — Антон дернул его за волосы, заставляя отстраниться, — Мы остановимся прямо сейчас, слышишь? — А с этим что прикажешь делать? — подросток кивнул на свой стояк, все ещё надеясь, что Антон решил неудачно пошутить. — Сходи в туалет и подрочи, только меня в это не впутывай. Воспользовавшись секундной заминкой Глеба, он ловко соскочил со стола и направился к раскладушке. Глеб только сердито выдохнул и двинулся в сторону туалета, прекрасно зная, кого будет представлять рядом. Уже совсем скоро он вернулся обратно в кровать, периодически поглядывая на Антона, который старательно делал вид, что уснул. Но не прошло и десяти минут, как раскладушка снова скрипнула. — Глеб, — громкий шепот заставил Глеба вздрогнуть от неожиданности, — ты спишь? — Нет. Ты снова хочешь пить? — Неа, мне неудобно спать на раскладушке, можно к тебе? — голос Антона был таким умоляющим, что Глеб сдался сразу же. — Залезай, но только тихо. Подросток придвинулся к стене, освобождая место, и удовлетворенно улыбнулся, стоило матрасу прогнуться под весом ещё одного тела. Они укрылись одним одеялом. Антон сразу же закинул ногу на Глеба, приводя его в легкое замешательство, и чмокнул в нос. — Вот теперь удобно, спокойной ночи. — Ага, — только и смог выдавить Глеб. Когда рядом с подушкой раздался звон будильника, Глебу казалось, что он не спал совсем. Он еле смог разлепить глаза и попытался дотянуться до телефона рукой, но понял, что сделать это не получится. Что-то обвивало все его тело, сковывая движение. Глеб хмуро перевёл взгляд и удивленно улыбнулся. Как он мог забыть об этом? Антон лежал сверху, обнимая подростка руками и ногами, словно огромную подушку. Глеб осторожно выпутался и чудом умудрился выключить будильник, пока остальные члены семьи не проснулись. Время ещё было, так что он откинулся на подушки и начал жадно рассматривать Антона. Расслабленный и открытый, тот выглядел совсем как ровесник Глеба. Лучи рассветного солнца сквозь шторы упали прямиком на лицо спящего, от чего он раздраженно поморщился. Глеб понял, что их идиллии пришел конец. — Просыпайся, соня, — прошептал подросток Антону на ухо. Парень как ни в чем не бывало продолжал мирно посапывать. Глеб хитро усмехнулся и просунул руки под одеяло. — Ай! — крикнул внезапно Антон и резко подорвался с подушки, моментально ударяясь головой о второй ярус кровати. — Тихо ты, — прошептал Глеб, пряча в глазах смешинки, и невесомо коснулся чужого плеча. — Ты зачем меня ущипнул? И вообще, — Антон посмотрел на часы и ужаснулся, — еще же так рано! — Тебе надо перелечь к себе. Не думаю, что родители обрадуются, если увидят нас вместе, — с легким сожалением сказал Глеб. Антон недовольно закатил глаза, но тут же встрепенулся, получив лёгкий поцелуй в нос. Он немного ошарашенно взглянул на подростка, но, вспомнив ночь, только усмехнулся и все-таки пошёл к себе на раскладушку. Через минуту парни уже вновь умиротворенно спали. — Глеб! Глеб! Ну сколько можно! — кто-то сильно тряс Глеба за плечо. Подросток растеряно потер глаза и тут же поднялся. — Ну что такое? — раздраженно протянул он и осекся, увидев взволнованное лицо матери. — Ты на время смотрел? Тренировка у тебя во сколько? — Вот блин… — Быстрее буди Антона и собирайся. Может, еще успеете. Их утро началось смазано и сумбурно, времени было действительно мало. Но, на удивление, Глеба вовсе это не волновало. На душе была неизведанная ранее легкость, казалось, что даже дышать стало проще. И когда Глеб смотрел на Антона, то понимал, что тот чувствует тоже самое. — Знаешь, — начал Глеб по пути на тренировку, — а ведь это первый раз, когда я опаздываю. — Правда? — Антон держал его за руку, чтобы не отставать, и задыхался от быстрого шага, — Ну, все бывает впервые. — Иногда стоит попробовать что-то новое, да? — с некоторой робостью спросил Глеб, остановившись на полпути, и с надеждой посмотрел в глаза Антона. Парень же не жалеет? — Да, — уверенно ответил Антон, — стоит. А теперь побежали, потому что если мы не поторопимся, то точно опоздаем, и ты будешь ворчать на меня весь оставшийся день. — Обещаю, буду делать это только на камеры, — улыбнулся Глеб, уже придумывая оправдание для тренера.