Альбом похороненных воспоминаний.

Стол кишел разноцветными банками из-под газировок, в раковине гора грязной посуды. Палящее солнце не казалось дружелюбным, оно будто пыталось сжечь всех людей заживо, а особенности этот маленький дом, стоящий на отшибе маленького города. За зашторенными окнами раздался звук стремительно подъезжающей машины. Плотная ткань горчичного цвета, слабо отодвинулась, словно из дома кто-то подглядывал за парнишкой, заглушившим машину и боявшегося из нее выйти. Но блондин все же вышел, бросая взгляд на то самое окно, в котором уже сейчас равномерно покачивался кусок ткани в красных пятнах. Даже снаружи дом казался пыльным. Бассейн на заднем дворе давно высох, оставляя тину сгорать под круглогодичным солнцем. Ручка входной двери с приветливым скрипом пропустила старого друга в дом. Кое-где с потолка осыпалась штукатурка, облезли обои. Скрип половиц, режущий слух, сопровождал каждый шаг. Усталые глаза исследовали каждый уголок кухни, проверяя все ли на своих местах. Зайдясь в кашле до тошноты, хриплый голос оповестил в пустоту: - Я вернулся, ребят.. Руки нехотя взяли банку, некогда полную черничным лимонадом,складывая ее в мусорный пакет. Управившись за пол часа, парень вылизал всю кухню, оставив пакет с жестянками и тарелками в укромном уголке. Все же выкидывать он их не хотел. Второй этаж делился на две комнаты, ванную и кладовую. Наклейки на двери справа гордо говорили “Ли Минхо и Хан Джисон”, подписывая маленькими цифрами какую-то дату внизу. А дверь слева робко усыпанная наклейками звезд и рисунками котиков, шептала “Ли Феликс(солнечный лучик) и Бан Кристофер Чан(лунный волчонок)”. Дом продолжал поскрипывать, впуская парня в правую дверь. На стенах гирлянды, постель смята. “- Какая же ты неряха, Джисон, разве трудно заправить кровать” - болезненно громко свистело в ушах ворчание старшего из братьев Ли. - Я больше не неряха, каждое утро заправляю кровать, как ты и говорил, - лепечут высохшие в трещинках губы, жаждущие тех мягких поцелуев прошлого. Тело просит остаться, зарыться в мягкое пыльное одеяло и ждать, когда они вернутся. Ждать, когда этот затянувшийся кошмар оборвется звоном будильника. Но Хан Джисон лишь хватает с полки альбом для фотографий, тревожа многолетнюю пыль, новым слоем спавшую на пол, и удаляется в комнату напротив. Залитые солнечным светом перья из подушек, приятно поблескивают, ударяя в голову фантомом безудержного смеха, который они в себе запечатали. Нежный голос шестнадцатилетнего Феликса троится в мыслях, перемешиваясь с возгласами Криса. - Все-таки я окончил университет, твое время, проведенное со мной за конспектами, оправдалось, Кристофер, спасибо…А ты, Феликс. Я купил себе собаку, представляешь? Такую как ты хотел завести. Она напоминает мне тебя: такая же активная и улыбчивая. Я назвал ее Ппама, надеюсь, тебе нравится.. - рука достает из кармана кофты фотографию той самой собачки, на которой она и Джисон увлеченно играют, улыбаясь до ушей. Плотная бумага соприкасается с пожелтевшей простынью, вновь пробуждая залежавшуюся пыль. С оглушительным грохотом альбом в цветастой обложке падает на пол. - Да, ты прав, мне пора уходить, извини, солнце, - упавший альбом присоединяется к тому, что в руках и, закрывая за собой дверь, Хан Джисон удаляется на кухню, где садится за стол, раскрывая перед собой альбомы. … “ 3 октября 1997 года. Это случилось утром. Часов примерно в десять. Четверо парней в своих комнатах сладко сопели, отчаянно прижимаясь друг к другу в поисках ускользающего тепла. Если вдаваться в подробности, то ровно в десять часов, одну минуту и шесть секунд, оглушая спящий дом, раздался крик, молящий о помощи. Феликс. А через 20 минут Кристофера уже увозила скорая, бросая за спину, стоящим на пороге дома, парням: “мы попытаемся, но не обещаем”. Констатировали смерть в десять часов утра, 3 октября 97-го. Сердечный приступ” … Джисон переворачивал страницы, детально вглядываясь во вложенные фотографии. Он пролистывал года. … “ 15 сентября 1999 года. Весь день на телефон сыпались поздравления с круглой датой. 20 лет. Джисон был на учебе, Минхо наверняка в данную минуту рассказывал своим студентам про очередное уравнение, бурно жестикулируя. А Ли Феликс тихо рыдал в плюшевую кофту своего возлюбленного, которого он потерял так рано. Вещь пахла его духами, новая упаковка которых стоит нераспакованная уже два года. Ёнбок хотел подарить их на день рождения Чана. Солнце мучительно долго опускалось за горизонт, пока Феликс пустыми глазами сверлил окно на кухне с глухим звоном в голове. Что сподвигло его это сделать? Этого не понял даже сам мальчик. Но только последний лучик скрылся из виду, как нож резво прошелся по горлу, разбрызгивая густую бордовую кровь на всю поверхность кухни. Через два часа вернувшиеся домой Хан и Лино, обнаружили парня. Открытые глаза остекленели и лишь капли засохшей крови, которую так и не удалось отстирать, напоминали об этом дне”. … На глаза попалась их с Минхо фото. Джисон искренне смеется, а парень слева измученно улыбается на больничной койке, смотря своими выразительными глазами прямо в душу, сквозь снимок. … “ 25 октября 2003 года. Он был самым старшим ребенком семейства Ли, и продержался он дольше всех, изо всех сил стараясь перебороть себя, дабы не оставить своего бельчонка в одиночестве. И он проиграл. В этот день стукнуло ровно четыре года, как они узнали о сокрушительной болезни. Хан ни на секунду не отходящий от Лино, рассказывал ему шутки, ведь он наивно верил, что смех продлевает жизнь. Детские бредни. С его уст слетела еще одна уморительная шутка, а медсестра украдкой их сфотографировала, ловя нежный, но такой больной взгляд Ли Минхо. В 23:55 измученное, уже давно мертвое, сердце умерло снова, пробив свои последние куранты жизни”. … Последняя страница. Последняя фотография. Четыре счастливчика на своем школьном выпускном ярко улыбаются преподавателю. Насколько слышал Джисон, этот мужчина умер совсем недавно. Хан встречался с ним пару раз в прошлом году. Дом заполнил запах сырой земли вперемешку с чем-то протухшим. “Наверное, тарелки выкинуть все же придется” - промелькнуло в голове до того, как отодвигая стулья, за стол садилось трое изуродованных тел. Вот и весь источник запаха. Безжалостно сгнившие тела, пустыми глазницами, не видя ничего, умудрялись зарывать свои холодные кости в печень, сердце и все остальные органы. Входная дверь все с тем же приветливым скрипом затворилась, щелкая замком. Четверо друзей снова вместе. Теперь навсегда.