Want some help, please myself.

Меня возбуждало само присутствие непристойности, даже мимолётная мысль могла свести с ума. Мне было безразлично, мужчина с девушкой или однополые пары, в одиночку или огромной группой; после всего меня, конечно, выворачивало наизнанку, настолько всё это было противно, но это было оправданно полученным наслаждением, поэтому я продолжал и не мог остановиться, пока не кончу. Да, и неприязнь можно вывести в извращение. Были, конечно, некоторые границы, но зачастую они были размазаны слюной и стёрты руками. Каждый день я пытался найти что-то новое, но для самоублажения у меня были только руки, а для возбуждения фантазия, интернет, картинки, но ничего реального. Мне не хотелось делиться с другими своими сокровищами, да никто бы и не понял, приняли бы, как отброса и извращенца. Почему, думаете, в литературе никогда нет хорошего описания секса? Потому что люди видят в этому табуированную тему, даже несмотря на возраст и опыт, и боятся и стесняются описать то, что реально происходит, что уж говорить о моих сверстниках. Так что с другими я пытался быть более скромным, чтобы не ляпнуть чего не надо; было даже весело понимать, что никто ничего об этом не узнает, загадка добавляла драйва, когда я играл с собой, возвратившись из школы, хотя пару раз у меня не получалось дотерпеть, так что я делал это прямо там. Днём дома никого не было, поэтому у меня была полная свобода. Цветущим летом на одном из последних годов обучения я продолжал ходить на футбол, выступал за школьную команду. Я был небольшого роста, чуть ниже среднего, ещё и худой в придачу, но довольно быстрым, так что меня было не догнать, и гибким, так что меня сложно повредить. Хотя миловидные черты лица сначала могли позабавить противников, но потом они понимали, что к чему, их внимание переключалось на меня, и зачастую уже было поздно - здесь у меня тоже получалось обманывать. После одной из утренних тренировок мне пришлось терпеть провожающего до дома. Он был несколько старше меня, больше и крепче, хотя довольно приятным. Почему я вообще ушёл домой, и кто-то вёл меня чуть не под ручку? Из-за жары многие играли без футболок, что распалило меня, так что я сослался на плохое самочувствие и отправился домой. Для тренера – был перегрев, я же знал, что это обычное головокружение из-за возбуждения, так что мне нужно было просто расслабиться в одиночестве, а его отправили со мной, чтобы со мной ничего не случилось. Но в итоге случилось с ним. Тогда я решился попробовать завлечь парня. Надо было с чего-то начинать, а он казался довольно мягким ментально. Итак, я попросил его довести меня до квартиры и пригласил на чашку чая. Он был довольно вежлив, поэтому помог мне и дойти, и не отказался от чаепития, что лишь укрепило во мне желание. Я начал думать, как какой-то хладнокровный преступник и взялся разрабатывать план. Во-первых, надо было завлечь его в свою комнату, благо утром я не забыл убрать все “странные” вещи на свои места, так что сначала он ничего не заподозрит. Во-вторых, надо было начать медленно, даже нежно, подводить к этому, тогда не сегодня, завтра он сломается. В-третьих, даже девственность потерять не как большинство парней, с девушкой. Когда-нибудь моё желание выделиться меня погубит. Революционер-извращенец, что идёт против законов морали, получающий пулю и падающий на спину в толпу своих соратников, умирающий от потери крови, что его только возбуждает и которому всё равно хватает сил встать и поднять соратников на бой. Да, такая судьба по мне. Мы выпили чаю, я сказал, что мне легче, и пригласил показать мою коллекцию карточек с футболистами. Тогда это было популярно. Он обрадовался, как маленький пёсик, лишь хвостом не вилял, но пытался не особо показывать этого и всё же согласился. Я включил “Lithium”, мои родители были любители музыки, и ко мне любовь тоже перешла, как голубые глаза и некоторые черты лица перешли ко мне от матери. Был уже почти конец колоды, и он на секунду отошёл, чтобы выпить воды. Тогда я подложил к спортивно сложенным мужчинам, играющим в мяч, прекрасную девушку и перемешал карточки, чтобы самому не знать, где она находится, и даже для меня было бы какое-то волнение. С того момента у меня была эрекция, так что приходилось сидеть, закинув ногу на ногу. Он вернулся, и мы продолжили. Но что за неожиданность: внезапно там, между парнями, оказалась девушка с длинными светлыми волосами, прикрывающими лишь одну грудь и спадающими до лобка, ноги были раздвинуты, но не до конца, так что ты мог наслаждаться её прелестным телом, но все равно оставалось место для фантазии. Я будто удивился, а он сконфузился. Было видно, как кровь у него приливает сразу к двум местам; тогда я выронил колоду и встал на четвереньки, чтобы поднять её. Он кинулся мне помогать. За первой идеей пришла ещё одна, которую я сразу и начал осуществлять. Одну карту я смёл под кровать, поэтому пришлось лезть за ней; из-за прогнутой спины и поднятого зада казалось, я готов к тому, что он тут же возьмёт меня сзади. Я обернулся на него, а он пялился; сидел на полу, подогнув под себя ноги и держа руки на коленях. Он, конечно, отвернулся, как только я заметил его заинтересованность во мне. Тогда наступила следующая часть. Я достаю карту, поднимаюсь, но теряю равновесие и заваливаюсь на него. Его член упирается мне в спину, а сам он от неожиданности охватывает меня руками, одна из которых легла на живот, а вторая – на грудь. Пока что все шло как надо, а он даже не пытается меня оттолкнуть. То ли от смущения, то ли от возбуждения. Скорее всего, и от того, и от другого. Чёртов извращенец. Когда я точно понял, что он ничего не собирается делать, то решился отпрянуть и извиниться. На тот день мы закончили. Будем считать, что это был разогрев или завязка. До сих пор были жаркие дни, мы иногда заходили ко мне в гости и разговаривали, будто ничего не произошло. Сначала с некоей настороженностью, но потом он привык. Я продолжал разыгрывать мелкие шалости, но в один день решил зайти дальше. Утром я оставил в телевизоре диск с порно. И конечно, когда мы включили его, чтобы посмотреть что-нибудь, из динамиков понеслись стоны девушки, а не экране отражалось, что она лежит на мужчине, прижимаясь грудью к его груди, а он, держа руки на её поясе, резко входит в неё. Вот мужчина остановился, и они поцеловались, и уже женщина начала брать инициативу в свои руки, прижав их к его горлу и начиная двигаться. Только тогда мы проснулись. Побежав к телевизору, наклонившись к нему и сделав вид, что не могу его выключить, я посмотрел на моего друга, ему определённо было тесно, а потом обернулся назад и увидел смущённый взгляд, только в этот раз он не отвернулся, а упорно продолжал смотреть. Его взгляд ходил снизу вверх по моему телу, доходил до глаз и возвращался обратно. “Мне так неловко” – пробормотал я, он понимающе никак не отреагировал и просто продолжал смотреть. Он сжался всем телом, но щеки горели, а глаза продолжали изучать каждую ворсинку на футболке. Я вернулся обратно, и тут случилось самое странное, что только могло произойти; он нежно обхватил меня и притянул, я во второй раз потерял равновесие, но теперь ему между ног приземлилась только моя рука, а вторая упёрлась в кровать; в таком положении очень неудобно сидеть, а в секунду оцепенения мне на мгновение захотелось сопротивляться, ибо это должен был сделать я, но потом тело смирилось, а каждый нерв стал получать удовольствие. По телу пробежали мурашки. Это был мой первые поцелуй. Достаточно извращённо для меня. Парень, которого я пытался совратить, сам сделал первый шаг. Он был очень мил, когда мы разъединились, смутился моей руки, хоть и не убирал её, так что я сам поменял положение. А больше ничего серьезного не произошло. Кроме того, что я повалил его в ту же секунду, запустил руку ему под футболку и начал целовать шею и покусывать ключицу; он же одной рукой гладил мою спину, а второй был ниже; на нас были шорты, тонкая ткань, так что и наши члены соприкасались. Несмотря на всё это, он запаниковал. Убрал с меня руки и, не зная куда их деть, закрыл своё лицо. Секунду назад я чувствовал капельки пота на его проступающих кубиках пресса и слышал, как он стонет, а сейчас я уже должен останавливаться. Но я всё-таки сдержался и слез с него. Спустя несколько минут он начал что-то говорить, хоть я и не понимал ни слова. “… рассказывать.” – этим он закончил речь. -Чего? Прости, я не слушал, - честно признался я. -Мы не должны никому рассказывать, - он повторил это и отвёл взгляд от меня ещё сильнее. -Ах да, конечно, никто не узнает. С тех пор мы начали встречаться чаще. Так, чтобы нас никто не увидел. Я научил его многим приятным вещам и показал не меньше. Как-то, например, нам выпала возможность сходить в кино, какой-то очередной боевик, которые ему очень нравились, он всегда проливал слезинку, когда добро наконец побеждало, думая, что его не видят; и я знал, что он не сможет раскрепоститься полностью, если я не буду с ним хоть сколько-то романтичен, так что пришлось идти. Я, как обычно, заранее подготовился чтобы удивить и смутить его. Попкорн я принёс из дома, воду и ещё что-то купили на месте и, выбрав билеты, пошли в зал. Мы сели достаточно близко, чтобы хорошо видеть фильм, но относительно далеко, чтобы никто спереди не мог помешать. Было приятно знать, что посреди удовольствия от просмотра фильма, он получит ещё одно. Уже прошла половину, а может кино подходило к концу, не знаю, не следил за этим, все мысли были заняты другим. Мы доели попкорн, так что я вытер руки влажной салфеткой, на секунду забрал коробку, проделал дырку по заранее сделанному контуру и положил обратно ему на колени. Он сначала удивился нестандартному для кинозала шуму ломающегося картона и совсем обомлел, когда моя рука полезла расстёгивать его ширинку сквозь ведро. Сначала было неудобно выгибать руку, но лишь до момента, пока у него не встал; руке стало удобнее двигаться, а он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и начал глубоко дышать, даже не сопротивляясь. Если бы он начал, то наделал бы много шума, не думаю, что ему очень уж хотелось; но чего он точно желал – чтобы я не прерывался. А фильм всё шёл. И вот уже герой врывается в лагерь врага да так, что все злодеи поднимают тревогу. Начинается перестрелка, герой просто идёт и валит всех, кого встретит. Весь остаток фильма шёл подобным образом, что довольно скучно, пиф паф, а в конце был взрыв во весь экран, и, конечно, главный герой идёт в камеру, повернувшись к ней лицом. Только после этого он тоже вернулся к просмотру, и не смотрел мне в лицо весь остаток фильма, от которого остались титры, и вечера, а я внутри радовался. Не думайте, что я один проявлял инициативу, он тоже иногда пытался нагнать. Не всегда успешно, но это было довольно приятно. Конец лета, очередная тренировка, постоянный стояк, который можно различить; тот момент, когда на шортах единственная складка – выступающий член. Хотя, конечно, его можно различить даже когда он без эрекции. Но о чём это я? Да, тренировка, а не парни, бегающие по полю, у каждого из которых заметен член. После тренировки мы идём в раздевалку, самое страшное для меня испытание, большинство парней слегка подкачаны, у кого-то есть кубики пресса, у кого-то хорошо развиты грудные, хотя оформлены они у всех, чьи-то руки и плечи накачаны, что хочется, чтобы одной рукой тебя начали душить, а второй дрочить – всё это сводило с ума. Мне всегда приходилось переодеваться в углу. После этого мы по очереди шли в душ. Затем нас отпускали. “Останься до конца, мы должны быть последними” – шёпот услышал я, когда только проходил в раздевалку, он прошёл вперед и, обернувшись, улыбнулся. Пришлось ждать его сюрприза. Результат стоил на него потраченного; я понял это, когда он, выйдя из-за угла, полностью без одежды, начал подходить ко мне. Опять он удивляет, и, когда он встал на четвереньки и начал двигаться, не отрываясь от меня взглядом, переключаясь с глаз на уже начинавший вставать член и обратно, я перестал воспринимать происходящее. Ходячая скромность привстаёт передо мной, упирается руками мне в таз и обхватывает губами мой член. Он заглотнул лишь головку и начал кружить языком. Я уже тогда был готов кончить, но не мог себе этого позволить. Он подоткнул язык под уздечку и начал заглатывать глубже. Я немного согнулся и схватил его волосы, начиная слегка надавливать на него. Он и тогда был податлив, хотя через секунду начал откашливаться и слегка сопротивляться. Пришлось отпустить его, но не до конца, он продолжал играть с моей головкой, пытаясь отдышаться. Мы повторяли это несколько раз. Круг за кругом, и вот я больше не мог держаться. В очередной раз отправляя себя глубже в него, я начал давить чуть не со всей силы, ослабевая хватку лишь не секундные судороги оргазма. Было безумно тяжело стоять. Из его рта текла слюна, перемешанная с моим семенем, а он снова стал вылизывать мою головку. Когда я уже не мог держаться и начал пытаться упереться в стенку он привстал и поддержал меня. “Это, возможно, не лучшее, что я мог сделать, но я правда старался” – сказал он после минета, чуть не лишившего меня сознания. Я впился в его губы, даже когда я начал кусать их, он не сопротивлялся. Но вот я отпустил его, он вышел, дав мне принять душ. Потом я сделал то же для него, дал ему принять душ. Ещё один интересный случай произошёл, уже когда он стал почти без смущения раздеваться при мне; я показал, что персик – довольно нежный и сочный фрукт, и, конечно, собственными руками. Он сидел на краю кровати, свесив ноги и опираясь на локти. Я обвил его ногами, обхватил его плечи рукой, притянул и поцеловал, начиная погружать его член в заранее проделанное в центре персика отверстие. Вскоре он начал стонать; мне очень нравилось, как вибрирует его шея, поэтому не отпускал его, хотя мог наблюдать за каждым движением лица со стороны, что смутило бы его больше. Всё закончилось довольно быстро; через пару минут он отпал от моего рта, упёрся лицом мне в плечо и почти сразу укусил, чтобы стоны не были слышны очень громко, он никогда не переставал стесняться. Я почувствовал, как трясутся его ноги и что он попал даже мне на руку, и мне не хотелось отпускать его, он был полностью в моих руках. Когда он начал отходить от оргазма, хотя член его до сих пор стоял, я слегка оттолкнул его от себя, чтобы он лег, а сам опустился ниже и начал слизывать весь сок. Я держал его ноги своими ногами, чтобы он не начал брыкаться и отталкивать меня, а также его руки своими руками, чтобы он не мог скрыть стоны или держать мою голову. Продержав его несколько секунд и слизав всё, что смог, я отпустил его и сел ему на живот, уперевшись в него. Последним шагом того дня было поедание персика с его соком у него же на глазах. Откусив кусочек, я наклонился к его лицу, он подался вперёд в ответ и поцеловал меня, обнимая одной рукой и вплетая пальцы другой в мои волосы. Настал день X, я решился довести дело до финала. Это был мой самый безумный поступок; я решил сыграть в переодевание, и купил женскую милую одежду, верёвку и смазку, буду как его младшая сестричка, ведь он старше и больше. Он прибежал почти мгновенно, когда я позвал его, и был в диком возбуждённом нетерпении. Оставив его в прихожей, я пошёл переодеваться. Выключил свет, задёрнул шторы, сменил одежду, не оставив ничего под ней и, встав на четвереньки на кровать, позвал его. В тёмной комнате свет бил только из-за двери, а он не падал на меня и его глаза не могли быстро адаптироваться, так что ему было видно лишь мой силуэт. Когда свет в комнате включился, братик просто застыл. Розовое платьице, еле прикрывающее бёдра вкупе с моими небольшим телом, миловидным лицом не могло не подействовать на него, у меня почти не росли волосы, что ещё больше придавало схожести с девушкой. Он наконец-то то нашёл мои глаза, горевшие и дикие, и наконец-то начал раздеваться. Сначала на пол полетела чёрная футболка, и он навалился на мою спину. Честно говоря, я не ожидал от него такой прыти; одна его рука играла со мной, обходя ноги, а вторая держала шею и затрудняла дыхание. Я уже чувствовал его вставший член, он упирался мне в ягодицы. Увидел верёвку, он сразу начал связывать мои руки, хоть я ожидал, что сам буду над ним издеваться, привязав к изголовью кровати и останавливаясь скакать на нём каждый раз, когда он захочет кончить. Но мои руки уже были связаны, теперь я был в роли подчиняющегося. Не меняя моего положения, он, задёрнув подол короткого платьица, начал работать языком, не переставая работать рукой, потом я почувствовал его палец, который фаланга за фалангой проталкивается в меня. Он наконец-то нашёл и смазку, гель полился мне меж ягодиц, катясь до головки и смешиваясь там с предэякулятом, он капал на кровать. За первым пальцем в меня вошёл и второй, а потом они сменились на его незнакомый в этом амплуа член. Сначала было больно, и я прикусил губу, чтобы не вскрикнуть, но он ничего не замечал и сильно давил. Потом это стало приятно, и я простанывал каждый вздох, играя дуэт со шлепками его бёдер о мои ягодицы. Я был на грани, и он заметил это. Отпустив меня, он расположил свою голову подо мной и начал делать мне минет, пока я не разрядился, для этого не потребовалось много времени. В тот день я мог кончить намного больше раз так же быстро, настолько вся ситуация и чувства были нереальны и неправильны. Приподняв платье, посадив меня на колени и закинув мои обвязанные верёвкой руки себе за шею, он снова вошёл в меня. Его член был во мне, мой тёрся о его живот. Мы смотрели друг другу в глаза, хоть это и сложнее делать, когда ты скачешь на ком-то, точнее, когда кто-то контролирует все твои действия, когда кто-то держит тебя за ягодицы и заставляет доставлять ему удовольствие так, как ему хочется. Мы поцеловались, и оба наслаждались приносимым друг другу счастьем. Я понял, что он хочет кончить, когда он начал играть со мной. И мы сделали это чуть ли не в один момент, сначала я почувствовал, что он кончил, меня охватила дрожь, его семя было во мне; тогда я больше не мог сдержаться, я испачкал платье и попал на его тело. Я продолжал сидеть на его ещё возбуждённом члене, и мы упирались каждый в плечо друг друга. На его шее были капельки пота, я начал слизывать их, ласкаясь из последних сил, и шёпотом просил изнасиловать меня снова, а он очнулся. Осознав, что именно сделал, он стал пытаться вырваться. Без труда переложив меня на кровать, ибо я был без сил, развязал верёвку. Мы будто запачкали всё вокруг; я замечал это, пока он снимал с меня местами слипшееся платье. А я лежал и всё больше хотел его снова. Глаза закрывались, его успокаивающий голос, передающий всю его заботу и растерянность, отдалялся, он будто уходил из комнаты. Когда всё нормализовалось и мне стало лучше, я продолжал лежать с закрытыми глазами и начал пытаться нащупать его в темноте. Его нигде не было. Я открыл глаза и посмотрел время на настенных часах, был уже вечер. Встрепенувшись, я начал осматривать комнату, всё до сих пор было немного мокрым, я в том числе, рядом лежала моя одежда, а на ней была записка: “Мне нравится это – но я не сойду с ума Я скучаю, но не сойду с ума Я люблю, но не сойду с ума Я убью тебя, но не сойду с ума p.s. я надеюсь, что ты не очень расстроишься из-за платья Твоя Маленькая Полли.”