tenderness

Кажется, иногда Итэр завидовал сам себе. Завидовал, что встречался с таким парнем, как Скарамучча. Завидовал, что лишь он один мог наблюдать за его спокойным выражением лица, наблюдать за тем, как ласково он поглаживал их кошку за ушком, и что лишь к нему Скарамучча приходил обниматься и лежать у него на коленях. Скажи Итэр кому-нибудь, что на самом деле Скарамучча заботлив и мил, просто проявлял это не так, как большинство, то в ответ ему лишь покрутили бы у виска. А всё потому, что в университете Скар был известен больше как язвительный хулиган, который не имел чувства такта, споря с преподавателями и одногруппниками. — Итэр, — Скарамучча вышел из их комнаты в свободной футболке и штанах: домашний и совершенно безобидный. Итэр обернулся, заинтересованно поглядывая на чужое лицо. Вместе с ним тут же навострила уши их кошка, Мана, до этого мирно сопящая на ногах парня. — Не хочешь чай? Я купил тот самый персиковый, о котором ты мне все уши прожужжал. Глаза Итэра округлились, а внутри разлилось тепло. Тягучее, словно патока, наполняя его всего. — Правда?! Стой, но он же дорогой… — Я могу сходить обратно и вернуть его прямо сейчас. Итэр подскочил с места, забыв, что вообще-то на его коленях дремала Мана, теряется, не зная к кому броситься — к преданному им же питомцу, убежавшему в другую комнату, или к Скарамучче, бессовестно смеющемуся над его реакцией. Но за него уже всё решили, когда ловким движением притянули за талию и вовлекли в короткий поцелуй. Парень не знал, чего хотел добиться этим Скарамучча — утихомирить его или же наоборот, заставить его взорваться от переизбытка самых разных чувств. — Я уже понял, что мне лучше никуда не идти и ничего не отдавать, — усмехнулся Скар. — Да! Это я и хотел сказать, но меня отвлекли, кхм… — К слову, никто бы его обратно и не забрал. Нельзя ведь. Итэр почувствовал, как его щёки начали гореть. Его только что надули, как детсадовца! Он с показательным вздохом уткнулся в плечо Скарамуччи, сдерживаясь, чтобы не укусить его в наказание за такие шутки. В конце концов он извинился перед их кошкой чуть ли не на коленях под шуточно-язвительные обвинения Скары о его бессердечности, после чего они вместе заварили чай и расположились на мягком диване. Итэр уселся с краю, в то время как Скарамучча положил голову на его бёдра. Видимо, в их скромной семье ноги Итэра были самым удобным и любимым местом для отдыха. Сидящий парень потянулся к чужим тёмным волосам, начиная перебирать редкую чёлку, иногда указательным пальцем нарочито проводя по хрящику прямого носа. Отчего-то такие прикосновения очень расслабляли Скарамуччу, несколько раз он впадал в дрёму, а Итэру в это время предоставлялась возможность сфотографировать на память спящего парня и любоваться им, пока они были на учёбе или работе. Где-то сбоку к нему снова пристроилась Мана, видимо простившая Итэру его оплошность, почти неслышно мурча. Оторвав одну из рук от лица Скарамуччи, парень начал с нежностью поглаживать белоснежную шёрстку кошки, которая от такой ласки начала зевать и мокрым носом утыкаться в тёплую ладонь, пару раз проведя шершавым языком по коже. Вечерняя идиллия, которой так дорожил Итэр, сопровождала его каждый день. Но этот самый каждый день он помнил, чтобы в особенные моменты согревать себя мыслями о том, что дома его ждут. Сам того не замечая, парень не заметил, как эта уютная атмосфера совсем его разморила и, захотев прикрыть глаза лишь на минутку, он открыл их уже тогда, когда был укрыт пледом, а на столе стояла чашка с остывшим персиковым чаем. Повертев головой, Итэр размял затёкшую шею, а после поднялся с дивана. Всё ещё находясь в полусне, он дошёл до спальни, где обнаружил Скарамуччу, лежащего на постели, листающего что-то в телефоне, а после лёг рядом. Закинув на парня ногу и руку, он обвил его всеми конечностями, прижавшись, словно мотылёк к фонарю. — Ну ты и прилипала, конечно. — Без задней мысли кинул Скарамучча, положив телефон на грудь и взглянув на Итэра. — Я могу вернуться в гостиную прямо сейч… — Не успев договорить, его тут же обняли в ответ, через пару мгновений подмяв под себя. — Хорошо, я понял, что мне лучше никуда не идти. — Передразнил его Итэр. — Мстительная прилипала, вот ты кто. — А тебе не нравится? — Нравится. Скарамучча склонился к парню под собой, провёл кончиком носа вдоль ключиц, вдыхая родной запах, которым, кажется, он мог наслаждаться двадцать четыре часа в сутки, оставил пару поцелуев, лёгких, словно пёрышко. — Скажу кому, что ты так умеешь — не поверят. — Посмеялся Итэр, обвив руками его шею. — А ты и не говори, пусть продолжают бояться. Итэр вновь рассмеялся в голос, откидывая голову на мягкие подушки. Он всё ещё продолжал завидовать сам себе.