Розово - синяя капля на пустом листе.

Рука его уже давным-давно не подавает признаки того , что лежащий на сыром и холодном полу парень жив, однако грудь его по сею секунду продолжает подниматься, требуя кислорода. Кажется выжить - легко, но уж точно не для него. Рука судорожно задрожала, зрачки расширились. Он не ел уже три с половиной дня, только пил, и то грязную воду из лужи, дожди в холодной Перми беспощадны. В прочем , для него это уже не имело совсем никакого значения, как и все , что происходит вокруг него, он просто хочет дорисовать картину, что приснилась ему ранним утром. Через всю боль, что испытывает его уже давным-давно ослабевшее тело, он поднялся. Встал на ноги, наконец. Однако долго он не простоял. Тот час он свалился , назад, назад на холодный пол. Неужели он так просто задастся и поддастся решению жестокой судьбы? Неужели он так и не поднимается и не дорисует ту картину, что словно самое настоящее божье дарение приснилась ему этой тихой ночью, судя по всему его последней холодной и одинокой ночью. От смерти его разделяла только кисть, которую он крепко-крепко сжал в своей побледневшей руке, которая явно уже была не в силах сжимать ее, но она продолжала. Продолжала только потому что внутри его стухшего сердца все еще был свет, свет искреннего желания встать и продолжить жизнь - бросить курить , поступить уже наконец, найти любимого человека и жить в полном счастье и тепле, а не в этой холодной однушке, совершенно одному, в совершенной тишине. Все , что слышалось, это биение его собственного сердца, зажатого, давно разбитого, но сердца. В глазах начало быстро темнеть, он понял к чему это. Он не ощущал уже ничего, рука неторопливо начала отпускать до этого крепко сжатую кисть, постепенно пальцы отходили. Постепенно его разум начал превращаться в нечто, постепенно он превращаться в абсолютно пустое и безжизненное тело, в то тело, в котором не живут вечные и яркие-яркие мечты, в котором нету того энтузиазма и в котором нету души. Просто холодное и разбитое тело, грудь которого уже не тянется за очередной порцией кислорода, для измученных легких. Он не мог противостоять этому - внутри все начало невыносимо болеть, лицо было полностью бесчувственно, его пустые глаза измученно смотрели в потолок, неужели это последнее, что он уведет, самое-самое последнее ?нет, он не может, почему именно это? Грязный и ужас какой потолок - не то что я мечтал увидеть перед своей кончиной, - через свои последние силы он ухмыльнулся, как и прежде, как и будучи ребенком , рисовавшим прекрасные и впрямь достойные пейзажи. Он не может. Сквозь все свои страдания, боль, переживания, все что только могло его останавливать , он принялся пытаться встать, он не может, нет. нет, нет, нет, только не так только не здесь и только не сейчас. Он искренне хотел жить, он искренне не хотел умирать, искренне не хотел оказаться в полной темноте, в которой уже никто его не спасет, никто и по видимому никогда. Давно прогоревшие суставы явно подводили его, он еле-еле поднялся , еле-еле. кисть. Она все еще была сжата, крепко, очень крепко, настолько , насколько была способна его ослабевшая рука. Рука, она не выносимо медленно и обессиленно поднялась к тюбику с краской. У него осталось всего две краски - Розовая и синяя, только они, никаких больше. Кисть поспешно оказалась в одной из этих двух банок , краска, он взял немного розовой краски, а затем немного синей. Бумага - дешевая , ужас какая дешевая, это все, что было у него. Рука его медленно через всю боль поднялась к этой бумаге, взгляд его был устремлён прямо в нее, прямо в пустой лист старой и дряхлой бумаги. Дрожащим движением он нарисовал свой последний пейзаж, который даже пейзажам назвать то нельзя, просто капля розово - синей краски. Но он отдал этому пейзажу все, все , что он только мог, всю свою любовь , боль, все , что накопилось в его пустой и бесцветной душе, все это ярко отпечаталось, и осталась на этом старом куске бумаги на всегда, оставив хоть какой то след о существовании пустого человека . Он отдал этой капле всю свою душу, заключил самого себя , он знал, что умрет сейчас, но уже совсем не боялся, в его глазах не было страха , только бесконечная боль и мучения, что он испытывал. После того , как он оставил свой след, он свалился вновь, на этот раз сильно ударившись своей и без того больной спиной. Боль прожгла его позвонки, но у него не было сил кричать, он уже не может выбраться из кровавых объятий господина смерть . Он уже не сможет сделать ничего - ни вдохнуть, ни нарисовать больше ничего. Пустота поглотила его. Полностью. Кисть. Она выпала из его руки, она укатилась , оставляя за собой Розово-синий след. Холодное и пустое тело, оно лежало неподвижно, теперь ему уж точно не важно ничего, совсем ничего. Абсолютно. Больше в его глазах нет ни боли , ни страданий, только свет розово - синих глаз, и его последняя стекающая слеза. Он никогда не плакал, и больше не заплачет.