Сможешь ли ты разгадать?

Прикрыв глаза, Гарри с ленцой наблюдал как Драко-Делани крутится у зеркала, вывалив на небольшой столик рядом с ним кучу косметики. Драко удивительно шло быть девушкой — эта странная мысль никак не хотела покидать голову. Они почти всю ночь провели за обсуждениями, чтением бесчисленных книг и спорами, выстраивая план, а потому сейчас Гарри неимоверно хотелось уснуть, раскинувшись на такой соблазнительно-мягкой кровати. Но зато у них был практически готовый план, в котором, к огромному недовольству Драко, наибольшую роль играли связи Поттера, и сам Поттер, который мог подбить кого угодно, на что угодно. Но, как выразился вчера Малфой — у них было перемирие. И Гарри охотно соглашался на всё, лишь бы иметь возможность продлить моменты спокойствия рядом с парнем. Стоило ли говорить о том, что он испытывал? Соглашаясь на встречу с Делани, странно сближаясь с ней, сравнивая ее с Малфоем — отдавал ли он себе отчет в происходящем до конца? Теперь он не был уверен. Утром, снова призвав Уинки и отрешенно распорядившись принести кофе покрепче, и не в маленьких фарфоровых чашечках, а удобных кружках, Гарри рефлексировал, правда совершенно бессмысленно. С какой-то стороны он даже не был удивлен и того более, был рад наконец-то увидеть это лицо, столь хорошо и болезненно ему знакомое. Гарри зло ухмылялся, теперь понимая природу сходства Драко и Делани. Ведь ответ буквально лежал на поверхности! Они всего-то были одним человеком. Поттер злился и одновременно воздавал хвалу Мерлину за свою геройскую глупость, ненавидел себя, Малфоя и весь мир и испытывал пугающее его удовлетворение. Первым был шок, вторым — порыв тут же вызвать авроров, третьим — трепет. Бледное лицо Драко Малфоя, чьи спутанные волосы разметались по полу, было бледным и усталым, а юбка, которая показалась Гарри словно наспех пошитой, теперь являла собой черные штаны. Тени под его глазами ничто, в отличии от постоянного макияжа Делани, не скрывало. Его губы были обескровлены и обветрены, а телосложение, отнюдь не хрупкое в былые годы, теперь казалось пугающе легко ломающимся. Стоя на коленях в ритуальном зале Гарри чувствовал, словно магия идет волнами из его тела, но списал всё на нервное потрясение. Теперь, конечно, он знал, что это было не так. Еще Гарри знал, что ничего, совершенно точно ничего не изменилось. Драко Малфой был таким же — недостижимым, болезненно-прекрасным, холодным, но теперь его жизнь напрямую зависела от решения Поттера. А он принял его еще в день, далекий день две недели назад, когда согласился помогать незнакомке. Гарри знал, что не отступится, даже если Малфой заявит, что ему не нужна помощь Героя и вновь объявит о своей к нему ненависти. Драко отказался говорить ему, что помогло ему так легко принять облик девушки и почему морок спал при ритуале. Конечно, Гарри достроил большинство логических цепочек сам. Например, теперь он понимал все казавшиеся раньше странными эмоции и реакции девушки, — «Такой уж и девушки» — знал, что здесь точно замешана темная ритуальная магия, возможно и даже вероятно запрещенная. В целом, Гарри больше заботили другие вещи. Тогда, потерянного и шокированного, его обнаружил домовик, представившийся Уинки и отказывающийся называть Поттера иначе как «молодой Хозяин». Он сказал, что почувствовал снова бьющееся сердце Менора и стал первым домовиком, кого автоматически вывело из стазиса. Он аппарировал Гарри с Драко на руках в одну из комнат, и оставил там, сославшись на дела. Почему домовик был настолько своевольным, оставалось загадкой, но Поттеру он до боли напомнил Добби. Тогда Гарри положил свою ношу на кровать и как можно скорее выскользнул из комнаты, чтобы просто не находиться рядом. Чтобы дать себе возможность принять. Добредя до открытой веранды на втором этаже, парень высунулся в окно, осматривая довольно печальный вид, что открылся из него. Неимоверно хотелось курить, хотелось обхватить губами фильтр, горчащей на языке сигареты, и втянуть дым, от которого в последнее время так часто першило горло, в себя, но Гарри вспоминал, что оставил сигареты дома. Это разочаровывало. Когда Поттер снова побрел по поместью, чувствуя, как тяжело и медленно ворочаются в голове мысли, то невольно отметил некоторые изменения. Менор словно бы обрел цвет: обои снова казались только поклеенными, застеленный паркетом пол блестел, люстры под потолком горели волшебными огнями свечей. Для Гарри это была первая возможность побывать в столь прекрасном месте, которое для кого-то было домом, и пронаблюдать его расцвет. Снова обретя хозяина, Менор начинал дышать, перекачивать струящуюся в воздухе магию подобно крови, что перекачивает сердце человека. Теперь Гарри сполна осознавал, почему Делани… нет, почему Драко был так привязан к этому месту. Принятие далось ему тяжело, и только ближе к вечеру, когда на стены еще не легли причудливые тени, Гарри нашел в себе силы вернуться в комнату, где оставил бессознательного Драко. Стоило устыдиться, что всё это время он даже не думал о том, чтобы придумать какой-то план действий. Поттер чувствовал себя ведомым, и вела его словно бы сама судьба. Драко-Делани что-то подправлял в макияже, попеременно используя то тюбики-баночки-коробочки, то палочку. Магию ему было можно пока что использовать лишь ограниченно. Истощение, и Гарри даже от таких простых действий, как слабые чары морока, начинал волноваться. Иррационально и глупо, стоило добавить, волноваться. Да, около десяти часов назад в этой же комнате, трансфигурировав из какого-то пуфа обыкновенный стул, Гарри сидел и наблюдал за Драко. К тому моменту парень уже не был без сознания, но в него все еще не пришел — он просто спал. Глубоко и крепко. Повинуясь странному порыву, Поттер укрыл его и подоткнул одеяло ему под бока. На бледном аристократиеском лице была отражена немного пугающая умиротворенность. Гарри уже почти смрился с собой и своими чувствами, пройдя все стадии от отрицания до принятия за прошедшие недели, но тогда ощущал, словно бы его отбросило в самое начало и он вновь целиком беспомощен перед своими ощущениями. Глядя на лицо Малфоя со своего места, Гарри не мог никак понять, что же заставляло сердце учащенно биться в груди, а ладони — потеть. Он был обычным? Точно нет. Может, для кого-то Драко таковым и являлся, но точно не для Поттера. Для него даже исхудавшее, измученное, чересчур бледное лицо было самым прекрасным, что он только мог себе вообразить, и это его пугало. Проще было бы, ограничься его чувства одной только похотью, но нет. Это было глубже. Это было серьезней. Это было гораздо, гораздо хуже, чем когда-либо еще. После того, как Драко очнулся, Гарри с трудом контролировал себя от того, чтобы просто не схватить парня в объятия, прижать к себе настолько тесно, насколько это было бы возможно. Его чувства все еще словно бы варьировались от стойкой неприязни и злобы, до пугающего восхищения, но в те минуты его с головой затопила только одна эмоция. Безумная, безудержная любовь. Драко закончил приготовления и обернулся на Гарри. Делани-Драко сделала великолепный макияж, и, что можно отметить, так это то, что не было красной помады на губах. Только лишь розоватый блеск для губ красовался на ней. Поттер выдавил из себя слабую улыбку и встал с кровати. Обычную черную футболку в тон джинсам трансфигурировал в рубашку, и на этом его приготовления закончились. Делани поджала губы, хотя теперь Гарри было сложно называть её-его так даже в мыслях. — Всё еще не верю в то, что это происходит… — пробормотал Драко голосом Делани, когда они покинули границу антиаппарационного барьера, — Мы собираемся пустить слух, что Гарри Поттера и Делани Лестрейндж связывает что-то большее, чем рабочие вопросы, забив на то, что ты, вроде бы, гей. План надежный, ничего не скажешь. Делани говорила как Драко, да и бы сейчас именно им. Обычно холодная, отстраненная и недосягаемая теперь она вела себя куда более подобно Малфою, чем образу, так старательно выстроенному им. — Общественность схавает всё, что им скажут и покажут, всё, что угодно, — а возможно, на сегодня они поменялись ролями, ведь односложные ответы это совершенно не стезя Гарри. — Схавать схавает, но как воспримет? Да и пока ты будешь носиться по кабинетам с бумажками, договорами и разговорами, мне придется усиленно делать вид, что я просто работаю. А в голове Гарри тем временем зрел дальнейший план. Если Драко считал безумным то, что они делают сейчас, то дальнейшие действия Поттера заставили бы его свалиться в обморок от шока. Парень невесело хмыкнул на тираду Малфоя. В любом случае, даже Делани сейчас была Малфой, поэтому эта фамилия в голове Гарри обретала некую бесполость. Аппарировать и зайти в Министерство решили вместе, ведь действовать необходимо было быстро. Отряхиваясь от несуществующей пыли, Делани посмотрела на него слишком по-малфоевски, даже не пытаясь прикрыть своё недовольство иной эмоцией. Гарри хмыкнул, нервно теребя рукав куртки: он, в отличие от девушки, выглядел максимально помято и непрезентабельно. Неловко изобразив беседу, пара двинулась ко входу, а после и через Атриум. Было довольно рано, сонные волшебники медленно тащились мимо, но несколько заинтересованных взглядов в их сторону все же послали. — Как мы выяснили, проверку на крови тебе не обмануть, но если дело дойдет до работы с гоблинами, а оно дойдет, то можно будет заключить сделку. У тебя в хранилище осталась пара каких-то артефактов потемнее? — в облике Делани на своих привычных каблуках красных лаковых туфель Драко чуть возвышался над Поттером, когда сам Малфой был ниже парня где-то на треть головы. — Смеешься? — напряженно ответил он, при этом удерживая на губах лёгкую улыбку, — Все хранилища Малфоев под арестом, ровно как и хранилища британских Лестрейнджей. Я мог найти что-то в Меноре, но уже поздно. Гарри раздражённо закатил глаза. — Ладно, будем импровизировать, это всегда давалось мне хорошо. Они дошли до лифтов, находясь практически вплотную друг к другу. Пара не обращала внимание на творящееся вокруг, а зря. Самые внимательные сплетники, являвшиеся ранними пташками, или вовсе не покидавшие Министерство ночью, уже отметили совместное появление Лестрейндж и Поттера на работе. Они мило о чем-то беседовали и мира за пределами их разговора словно и не существовало вовсе. В этом план Гарри сработал верно: уже к вечеру о них начнут говорить. — Как только ты получаешь Патронуса, то сразу же, без отлагательств иди в Артиум. Я подгадаю максимально людное время и буду ждать тебя у фонтана. Понял? — И так знаю, — теперь настала пора Малфоя раздраженно закатывать глаза. Они оба были на взводе, сказалась нервная и почти бессонная ночь. — Ладно. — Гарри отвернулся, разглядывая стенку лифта как нечто удивительно-интересное, а потом неловко добавил: — Удачи. И выскользнул за открывшуюся дверцу, на ходу расправляя плечи и трансфигурируя куртку в коротковатую ему мантию. Драко хмыкнул, отправляясь на свой этаж. Даже если он провалится где-то, их план не сработает или произойдет другая непредвиденная ситуация — он уже не жалел. А Гарри шел, нервно прокручивая в голове их план ступень за ступенью. Первым делом следовало зайти к себе, забрать бумаги и провести планерку для подчиненных, являющуюся чистой формальностью. Да, пока что он не будет думать о том, как удивительно приятно было смотреть на Драко в почти расстегнутой рубашке, склонившегося над какими-то пергаментами, на которых он внимательно выводил все свойства проведенного им самим ритуала. Дела. План. Менор. Поттер натянул на лицо улыбку, подходя к нужной части отдела.

***

На планерке не оказалось Рона, что одновременно обрадовало и разочаровало Гарри. Но, занятый мыслями, он не стал задумываться, где шляется друг. Отдав последние распоряжения Томасу, Поттер вышел в просторный коридор Министерства. Руки подрагивали, адреналин растекался по венам. Пора было привести первую часть их плана к осуществлению. Хотя, вернее, вторую. Но первая должна была сыграть в долгую. Пользуясь тем, что всем было плевать на его перемещения, в первую очередь Гарри направился к здешним юристам. — Дарен? — он без стука заглянул в кабинет, зная что мужчина держит его открытым всегда, когда не занят с посетителями. Дарен был высокий сухощавый молодой волшебник. С Поттером они познакомились не иначе как волей случая, но главным оставался один факт: тот был должен ему. Пару лет назад, только когда Гарри только заступил на должность главы Аврората, мужчина выребовал у него аудиенцию, где очень долго и слезно просил помочь смягчить приговор его брату, которого за подозрения в пособничестве Волдеморту собирались отправить на довольно немалый срок в Азкабан. Вероятно, еще тогда Гарри впервые задумался, мимолетно, а так ли хороша политика Министерства? Но если и задумался, то мыслям значения не придал. И помог Дарену, который пообещал оказать Поттеру любую помощь, которую сможет, если в этом будет нужда. — Я иду на обед, зайдите по… — оторвавшись от бумаг, мужчина вскинул взгляд на зашедшего. — Ох, мистер Поттер! Какими судьбами? Перемена в настроении его была столь очевидна, что Гарри бы скривился от этих заискивающих интонаций, если бы не был столь взволнован. — Я по делу. Мистер Джонсон, я надеюсь, что вы не забыли о моей услуге, которую я оказал вам пару лет назад? По лицу мужчины было видно, что не забыл, но надеялся что забудет сам Гарри. Дарен поправил очки на переносице, откладывая бумаги. Он занимал высокий пост, имея в подчинении часть всех бухгалтеров и секретарей разных отделов Министерства. — Не забыл. — он палочкой закрыл дверь, запечатывая. — Так… В чем же вам необходима моя помощь? — Всего лишь юридически заверить пару бумаг, — и Гарри запустил руку в карман мантии, доставая лист пергамента, сложенный пополам. — Вас не должно интересовать содержание, но для правильности формулировок вы можете прочесть текст. «А если он откажется?» — прошептал внутренний голос. «Нет. Не откажется.» — твердо решил Гарри. Долг — неоспоримость. По мере того, как глаза мага скользили по пергаменту, они наполнялись сотней противоречивыз эмоций, и в конце-концов остановились на страхе и слабом подобии интереса. — Вот как… Такие вещи невозможно заверить без присутствия просителя, мистер Поттер, — голос Дарена дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Нельзя заверить магически, но не юридически. И, поверьте, нет ни одного закона, запрещающего бывшему Пожирателю Смерти обращаться в Министерство через третьих лиц. Вся краска схлынула с лица мужчины, когда он тяжело вздохнул и окончательно снял очки с лица. Гарри блефовал, и блеф был очевиден. Но Дарен был обязан ему. Обязан жизнью своего брата. План, который они разработали, был многоходовкой, и, ухмыляясь, Поттер думал: интригой. Интригой, которая приведет либо к достижению цели, либо к тотальному провалу. В бумаге, подписанной кровью, Драко Малфой отрекался от права наследовать Род, передавая его Делани Лестрейндж. И это было довольно иронично. — Хорошо. Это будет моей ответной услугой. — наконец выдал Джонсон, и Гарри почувствовал маленькую, самую первую победу. — Я зайду после обеда. Всё должно быть готово. — и Гарри покинул кабинет, поражаясь твёрдости своего же голоса. По сути, продать принадлежащий Драко, точнее, Делани Менор уже было невозможно. Он попросту не примет хозяином никого, кроме уже принявшего род наследника. Это была первая ступень. Они с Драко играют на публику в «отношения», но ни о чем не заявляют. Публика додумывает все необходимое за них. И вот, спустя считанные часы шепот о Поттере-гее и вертихвостке-Лестрейндж, как ее звали завистницы, уже проникает в народ. Тем временем Поттер заверяет бумагу, с которой он и Делани вечером прилюдно отправляются в Гринготтс для её кровного подтверждения. И, конечно, это ведет за собой общественный резонанс. Драко самолично распускает нужные слухи, и чуть погодя люди начинают говорить о приворотном, использованным Делани на бедном Герое. И это всё должно случиться до этой ночи. А ночью… Ночью, если все пойдет правильно, Драко Малфой официально станет Главой Рода. И они смогут сыграть по-крупному. Гарри направился к себе, специально выбрав наиболее людный путь. На него уже поглядывали, и он специально состроил идиотское выражение лица, полное благоговения. Да, им нужно подтверждение. Идя по коридорам, глупо улыбаясь, невпопад отвечая на приветствия, Гарри продолжал думать. И мысли его на удивление текли не в направлении Малфоев. Он пришел к определенным выводам, и ему было жизненно необходимо посоветоваться с Драко. На секунду Поттер даже застыл, стоило этому оформиться в голове. Посоветоваться с Драко. Необходимо. Мерлин. Но, по сути, это было чистой правдой. Если не брать в рассчет изначальное безумие затеи, то его мысли были вполне логичны. Ему тоже стоило принять Род. И, пусть претило, стать «пафосным Лордорм Поттером-Блэком». В конце-концов, его титул Героя и двойное лордство в итоге могли сыграть ему на руку. Кончики пальцев закололо, словно на них заискрились маленькие молнии. И Гарри четко знал, что сила рода Блэк, заточенная внутри, жаждет вырваться наружу. — Гарри! — внезапно из размышлений его вывел голос Гермионы. Что она делает в отделе Аврората?.. Ох. Он был не в Аврорате. Он был был в отделе магического правопорядка, и задумчиво стоял подле стеклянной двери, ведущей в общий зал, где работали его сотрудники на низких должностях. — Привет, Гермиона, — он пересилил себя и улыбнулся девушке с такой мягкостью, какой только мог. — Что здесь делаешь? — А ты? — «Идиот. Клинический.» — Гарри, все нормально? — Гермиона подалась чуть ближе и с прищуром глаз рассмотрела его одежду. «Мордред, она же поймет, что я трансфигурировал всё!» Мимо сновали люди, переодически кидая взгляды на одних из самых известных людей магической Британии, ныне работников Министерства. — Д-да. Знаешь, я сам не понял, как тут очутился… — Не к Делани шел? — она ухмыльнулась, но в глубине глаз девушки зажегся красный сигнал тревоги. Похоже, подсознательно желание встретиться с Драко, с которым они разошлись считанные часы назад, было сильнее, чем он думал. — …К Делани. — в итоге ответил Гарри, сам не зная, какую цель приследует. Гермиона оставалась напряженной. Она видела странное увлечение друга девушкой, в красках помнила их разговор. Но не мог же Гарри догадаться? Или… Или тут было замешано больше, чем она видела? — Хм, тебя проводить? — в итоге сказала она, и сама осознала что их разговор выглядит искусственно. Словно они не друзья, не близкие люди. И это пугало даже больше. Что же творится с Гарри, во что же он влез? — Нет… Нет, не надо, я… Я вообще-то не сюда шел. Да, — сбивчиво произнес Поттер и, быстро развернувшись, направился в Аврорат. Ему сделалось плохо. Он ощущал себя последним дураком. Он нуждался в Драко Малфое. Костеря себя на все лады, Гарри в беспамятстве добрался до пока еще своего кабинета. И внезапно, войдя внутрь, почувствовал убийственную тоску. Место успело стать родным. В особенности его личное заколдованное окно, в которое он глядел всегда, когда чувствовал себя подавленно. В этом кафе они уже дважды встречались с Дел… Драко. И тут он! Гарри раздражённо рыкнул, и наколдовал темпус. Время ползло убийственно медленно, но все же приближалось к обеду. Скорее всего, он придет раньше остальных, но при выходе наружу Поттера это не волновало. Не осталось ни сил, ни желания играть на публику. Но это была необходимость. — Зачем я на это согласился? — спросил Гарри у стен и пола лифта, в котором ехал один. Но, понятное дело, остался без ответа. Всё воспринималось им сейчас словно сквозь мутную пелену, плотную дымовую завесу. Парень невольно переключился на автопилот, заложив самому себе в голову необходимую манеру поведения. И сосредоточился на единственном, что его отвлекало — на маленьких молниях на кончиках пальцев, на огненных вспышках, исходящих из них же. Наледие Блэков, что так сильно стремилось наружу, запертое в нем без шести месяцев двадцать три года, дарило отнюдь не безумие. Оно успокаивало. Интересно, что будет, если он станет полноценным наследником? Так, за мыслями, Гарри занял столик в одиночестве, отгноняя от себя всех желающих сесть рядом. Кажется, посиделки в столовой за серьёзными думами стали традицией. Не прошло и десяти минут, как напротив него опустилась Делани. Поттер спиной почувствовал, что на них смотрят, и, соответствуя плану, накинул чары против подслушивания, но пренебрег отведением внимания. — Я хотел спросить, — Гарри подался ближе к ней, и вгляделся в серо-голубые глаза. — Про принятие Рода. Помнишь, ты спросил меня, не стихийный ли я маг? Делани склонила голову, обозначая, что помнит. На ее губах играла мягкая улыбка, зеркальная улыбке Поттера, и совершенно ненастоящая. — И тогда ответил, что наследие пробуждается в последнем достойном маге. Я все лучше контролирую всплески, могу вызывать их сам, и я подумал… Делани же суждено погибнуть, когда на сцену выйдет Драко Малфой? — улыбка девушки дрогнула, но она кивнула, продолжая слушать молча. — Делани приворожила Героя чтобы пробраться к его богатствам, а Драко Малфой обезвредил её и помог Поттеру, поспособствовав принятию титула Лорда Блэк, тем самым освобободив его от действия приворотного. Делани приподняла брови. — Поттер, — с чисто малфоевской интонацией сказала она. — Ты идиот? Как ты собираешься провернуть всё… это? Это ставило под угрозы их жизни. Надежность так называемого плана была более хрупкой, чем психика Гарри в последний месяц. Но что мешало попробовать? — Так ты хочешь добиться моего оправдания через это всё? — Вроде того. Смотри, Драко изначально знает планы Делани, но решает вмешаться, а она, условно, шантажом, заставляет его передать право на владение Менора ей в обход торгам. И она, дабы укрепиться в положении, привораживает Поттера, тоесть меня. Становится понятнее? — Делани прикрыла глаза, вздыхая. — Сейчас мы отыгрываем первую часть плана. Вечером из Атриума направляемся в Гринготтс. С гоблинами… Они не подчиняются, а сотрудничают с Министерством. С ними импровизировать будем… Что-то придумаем. — А потом? Что потом? — Официально заявляем, что Делани — Леди Малфой, к тому моменту люди уже судачат о нас. Начинается кутерьма с репотражами, подозрения, понятное дело отмена торгов. Я оставляю это всё на тебя, а сам пробираюсь в Менор и обставляю всё так, словно деятельность Делани незаконна от и до, и мы подстраиваем несчастный случай. Параллельно с этим необходимо закрепить моё Лордство. Ну, и финальная часть. Появляется Драко Малфой, шок, неверие, истерия — публика играет свою роль. Скорее всего будет задействован Визенгамот, а вероятно тебя будут судить. Но! Это всё — достаточные обстоятельства, чтобы смягчить тебе приговор. Внешне Делани не отреагировала на его тираду никак. Но руки на чашке кофе дрожали непозволительно сильно, а если бы на губах не было ярко-красной помады, то было бы видно, что и от них отлила кровь. — Почему, Поттер? Почему? — только и спросил Драко губами девушки. Почему? Гарри не знал. Но перед глазами отчетливо встала совершенно недавняя сцена. Он бездумно шел по коридорам Менора, тишину, неестественную и пугающую, разбивали только его шаги и шумное дыхание. Гарри позволял себе заглянуть в незапертые комнаты, побродить по галереям и залам. Он позволял себе впитать это место каждой клеточкой. Неожиданно при очередном повороте его что-то привлекло. Повинуясь эмоциям, он прошел через высокую арку в небольшую комнату, по расположению находящуюся ровно над родовым камнем. Конечно, Поттер не мог знать этого, он лишь был заворожен большим полотном, во всю стену, от которого сейчас даже словно бы исходило свечение. Гарри подошел ближе. Это был родовой гобелен, и он был огромен, больше, чем в Блэк-хаусе. Самые разные, короткие и длинные ветви древа отходили от самого потолка, и ветвились, разбегаясь в разные стороны. Он нашел центральную, но наиболее хрупкую ветвь. Пустующее окошко Нарциссы Малфой. Посервшее окошко Люциуса. И единственное яркое, живое пятно здесь — Драко Малфой. Гарри, не отдавая себе отчета в действиях, потянулся к его имени и провел по нему пальцами. Внезапно его внимание привлекла другая деталь. От окошка Драко отходила еще одна тонкая, не оформившаяся ветвь. Так на семейном древе выглядят те, кто помолвлен с представителями Рода, но не вошел в семью на полноценных правах. Хотя… Гарри видел, как это выглядит. Новая ветвь была практически незрима, и ему пришлось напрячься, дабы её увидеть. Под ней не было имени. Но внезапно, словно удар ступефая, в памяти всплыла совершенно недавняя встреча с друзьями. "Тебя, Гарри, она тоже признала. Давно… Еще давно." Не может быть. Он отшатнулся от гобелена. Что было дальше, Поттер помнил очень смутно. — Потому что я — чертов придурок? — зло рыкнул, внезапно разочарованный, растроенный всем происходящим. Облик Делани задребезжал, и теперь Гарри понял, что он мог буквально «перетекать», как по желанию Драко, так и при сильных эмоциях. Они смотрели в глаза друг другу без сил оторваться или насытиться. — Кхм-кхм, — внезапно сбоку раздалось ни капельки не деликатное покашливание, и пара, вздрогнув, одновременно обернулась на подошедшего, коим оказался Асмодей Торрес. — Поттер, Лестрейндж, миловаться будете потом. Сейчас — за мной. И тщательно выстроенные Драко и Гарри планы пошли под откос.