умоляю, скажи мне что-нибудь на французском

Пустые школьные коридоры напоминали Антону декорации к дешевому фильму ужасов. Облезлые стены зеленоватого цвета с пугающей мозаикой, которая в свете тусклых желтых фонарей походила на комнату страха, в которую мальчик в детстве ходил с родителями пугали его, заставляли думать о чем-то паранормальном. Когда Шастуну приходилось оставаться в школе допоздна он садился в угол раздевалки и писал. Иногда стихи, а иногда сказки, которые он читал Кристине. Сегодня писать не хотелось. Антон медленными, широкими шагами пошел к раздевалке, в голове прокручивая события дня. Это были самые странные 8 часов в жизни Шастуна: иномарка с иностранцем, иностранец - новый учитель французского, у нового учителя Папины глаза, взволнованный взгляд, странные фразы. Возможно, учитель действительно гей, а может парень просто все придумал и у преподавателя просто такая манера общения. Антон вспомнил последнюю фразу Арсения Сергеевича: " Я не трахаю учеников Значит ли это, что Антон может не опасаться за сохранность своей задницы и спокойно ходить на допы, или все же стоит остерегаться. Шастун боялся доверять людям, особенно, как выяснилось, подозрительным французам на красивых тачках. Зато благодаря ему я почти не думал о Папе Антон очень любил отца, можно сказать обожал. Но каждый день рыдал в кровати от непонимания, почему Папа не заберет его к себе? Почему не подаст на мать в суд, ведь он же видит побои? Он видит, как Тоше больно сидеть, как у него смещена челюсть и он точно видит синяки на теле. Иногда мальчик ловил себя на мысли, что он хочет, чтобы Папа увидел, как ему плохо. Помог ему, забрал к себе и спас от боли. Антону было тошно, когда он понимал, что делает все это с собой специально. Он любил маму и не хотел оставлять ее, не хотел, чтобы женщину лишили родительских прав, лишили сына. Тоша знал, что мать любит его. По-своему, но любит. По щеке катилась горячая слеза. Антон слизнул ее и почувствовал на языке солоноватый вкус. Он не ел уже двое суток. Мальчик достал из рюкзака зеленую тетрадь и открыл ее на пустой странице. Ручка бегала по бумаге, а Антон оставлял на разлинованных листах большие капли. Через несколько минут на листе оказалось стихотворение: до конца доешь свой суп, без пятерки не являйся, лучше ты во всем признайся, в своего отца ты глуп до конца доешь свой суп, ты давай, учи уроки надоели отговорки, до чего ж ты все же туп до конца доешь свой суп. сигаретным дымом пахнешь, ты так хуже батьки станешь худ и бледен ты, как труп до конца доешь свой суп! поступай-ка на юриста, или на экономиста замолчи про свой джаз-клуб стынет суп идет февраль миша приезжает, ай

***

дверь открыта, дом пустой мама, где ты? мама, стой Антон прокусил губу до крови и во рту смешались вкусы моря и железа. Это я во всем виноват. Это из-за меня это все вообще происходит. Я испортил маме жизнь. Если бы меня не было, она нашла бы мужа и была счастлива. Как папа Антона часто посещали суицидальные мысли, но он не мог поступить так с матерью. А может просто сил не хватало. Шастун достал из маленького кармана рюкзака канцелярский нож, выдвинул лезвие на максимум и с умеренной силой провел по тонкому, хрупкому запястью. Рука немного онемела и он не мог сжать пальцы, из тонкой царапины полилась алая струйка, затем вторая, а скоро все запястье было в крови. Боль доставляла Антону удовольствие. Когда мальчику было больно он ничего не чувствовал, ни о чем не думал. Парень достал телефон, воткнул в уши наушники и включил французскую музыку. Начал представлять, как он с родителями живет в маленькой, но уютной квартире в Париже, как они все вместе идут в Диснейлэнд, все улыбаются и любят друг друга. Антон заснул с улыбкой.

***

Арсений Сергеевич собрал все вещи в кожаный портфель, надел черное пальто и пошел по направлению к двери кабинета. Повернулся к зеркалу и, убедившись, что выглядит совершенно самодовольно ухмыльнулся. Выходя из класса учитель начал тихо напевать песню из "Мэри-поппинс". -Вы само совершенство, вы само совершенство, от улыбки до жеста выше всяких похвал Арсений очень любил себя и очень любил, когда им восхищаются, а особенно, когда еще и боятся. Мужчина питался страхом, он поэтому и устроился учителем в непонятную школу непонятного города, чтобы питаться страхом детей, с которыми он сможет делать, что захочет. Нет, он не собирался никого бить, насиловать или убивать. Ему просто хотелось увидеть страх и уважение на лицах этих незащищённых, никому ненужных детей. Арсений шел по грязному, старому коридору и уже подходил к выходу, как вдруг услышал тихие крики в раздевалке. Зайдя в комнату, он увидел лежащего на полу Шастуна, который дергался в конвульсиях и кричал -Пожалуйста, не надо, мне больно. Я не хочу. Пожалуйста, не надо, - кричал маленький голубоглазый мальчик, - Папа, мне очень больно. Мужчина продолжал бить Сеню, улыбаясь, наслаждаясь процессом. Когда мальчк перестал шевелиться и кричать, мужчина рассмеялся и сел в кресло, продолжая смотреть на истерзанное тело ребенка У Арсения Сергеевича резко закололо в левой части груди, а спрятанные за слоем пластических операций шрамы будто снова открылись и кровоточили. Он резко захотел помочь этому маленькому сморщенному комочку боли. Еще несколько секунд он продолжал смотреть на терзающегося Антона, пока не понял, что по щеке побежала слеза. Он сел на корточки и аккуратно взял Шастуна за плечо и потряс. Парень резко открыл глаза и взволнованно начал спрашивать: -Где они? Их нет? Они меня не съедят? -Тише, - прошептал Арсений, - все хорошо, никого нет. Мужчина заметил красные капли на полу и посмотрел на порезы на руке, которые Антон на этот раз не укрыл от чужих глаз, попытался приобнять мальчика, но тот сам нырнул в его объятья и прижался к крепкой груди. Он плакал и дрожал. Арсений Сергеевич почувствовал очень странное и непривычное тепло в сердце, ему захотелось погладить мальчика по голове, успокоить его. Он первый раз почувствовал нежность. Антон резко поднял голову, посмотрел на преподавателя и испугался -Извините, - мальчик схватил рюкзак, не успев даже сложить в него вещи и чуть ли не побежал к выходу. -Спасибо вам, - прошептал он, обернувшись на Арсения Сергеевича и рванул из школы.

***

Он бежал, как не бежал никогда. Ему хотелось зарыться в снег, чтобы не сгореть от стыда. Антон ненавидел, когда его жалеют. Когда считают его слабым и глупым. Он знал, что Арсений Сергеевич будет смеяться над ним, унижать его, как это делают все, если узнают слабые места человека. Антон проходил около тропинки в глухой и темный лес и вспомнил свой сон. Тоша идет по лесу, смотрит по сторонам и восхищается красотой русской природы. Время близится к вечеру и вокруг все погружается в пугающий, дикий природный мрак. Мальчик начинает слышать страшные звуки, крики в лесу, смех, вопли животных, а вскоре шуршание листвы за ним. Он чувствует, что за ним идут Антон слышал, как сильно стучит его сердце и постарался забыть о кошмаре. Сон снился мальчику каждый день уже несколько лет. И не только снился, парень видел своих мучителей наяву.

***

Ошеломленный Арсений Сергеевич сидел на полу школьной раздевалки. Что это мать его было? Почему я обнял его? Что за хрень? С'est foutu.* Мужчина привык жить один. С семьей он давно не общался, жены у него никогда не было, а друзей он обходил стороной. Арсений прекрасно понимал, что просто боится чувствовать что-то: привязываться, заботиться о ком-то, любить, да он и не умел. Надо держаться от этого парня подальше. Его проблемы меня никак не касаются. Соберись, Арс, ты же знаешь, что тебе лучше одному Учитель пару раз глубоко вздохнул и, окончательно вернувшись в нормальное состояние, начал подниматься, параллельно отряхивая теперь уже не такие идеальные штаны. Он оглядел раздевалку и увидел оставленную Антоном тетрадь, поднял ее и посмотрел на исписанную мелким, аккуратным почерком, но заляпанную слезами и грязью с пола страницу. Я просто верну ее этому мальчишке и точно не буду это читать Положив тетрадь в портфель, Арсений Сергеевич поправил прическу и пальто и пошел к машине. Ему нравился этот городок, такой знакомый, но такой чужой одновременно. Темный, заледенелый лес напоминал мужчине о детстве и вызывал мысли о сказках. Раньше Арс очень любил гулять по лесу, находить новые тропинки, разговаривать с мощными и мудрым древьями. Лучше всего прячется то, что лежит на самом видном месте Подумал с ухмылкой Арсений. Он случайно кинул взгляд на зеленую тонкую тетрадь. Соблазн был слишком велик и мужчина, не устояв перед ним, сел в холодный кожаный салон, включил обогрев и принялся читать.

***

Мрачный лес хватал мальчика за руки и ветками царапал оголенные голени. Корявые ветки звали Антона в дебри, а дупла-глаза смотрели на него хитрым и пугающим взглядом. Шастун шел и старался не обращать внимания на страхи, которые сковали его горло, сдавили грудь так, что дышать выходило очень редко и мало. Он ненавидел идти вечером по этой дороге, но по-другому до дома не добраться. Антон уже видел в далеке маленькие деревянные крыши домов, серые панельки и в мыслях считал секунды до того, как доберется до жизни. Когда парень наконец свернул на дорогу, ведущую к дому, он наконец смог вдохнуть столько, что легкие наполнились воздухом. Он немного постоял, успокоил дыхание и нервы и все еще дрожащей рукой достал из кармана живительную пачку сигарет. Последняя, сука. Придется завтра в центр ехать Он поднес горьковатый, мягкий фильтр к губам и сжал его. Прокрутил колесико зажигалки и яркое, большое пламя огня осветило темную улицу. Антон очень любил курить, ему нравилась и эстетика самого процесса и легкое покалывание в ногах, которое вызывала быстро скуренная сигарета. Он обожал видеть дым, вылетающий из приоткрытого рта и складывающийся в фантастические узоры в воздухе. Шастун вдохнул табак в легкие и почувствовал, как по телу пробежала мелкая дрожь. Он курил медленно и ощущал, как длинные, худые пальцы замерзают. Делая последнюю затяжку, парень особенно долго растянул ее, потому что понимал, что пора идти домой.

***

Гладко-выбритый мужчина средних лет сидел в роскошной черной машине посреди унылого пустыря, именуемого "парковкой" около школы и плакал. Арсений Сергеевич не плакал с самого детства: дал себе обещание, да и повода не находилось. Но, когда прочитал тетрадку со стишками какого-то непонятного парня, которого он знал всего несколько часов, заплакал. Сука, да что я вообще делаю? Почему я плачу из-за какого-то незнакомого мальчика? Арсений был в отчаянии: он не понимал, что с ним происходит и не знал, что с этим делать. Одно он знал точно, надо держаться от этого парня и его проблем как можно дальше.