Ангел с окровавленными ладонями

Хирург переоценил свои силы, в своей ошибке он бы никогда не признался в слух, но по окончании последней, к счастью успешной операции, он едва держался на ногах. Конечности онемели, а суставы задеревенели настолько, что одно неверное движение вызывало мгновенную судорогу. Тихо прошипев от боли, он попытался как ни в чем не бывало дойти до своего кабинета, чтобы успеть подготовиться к предстоящему свиданию. Глянув в зеркало, расположенное в коридоре, он заметил, что выглядит очень уставшим и унылым. Синяки под глазами не оставляли его лицо ни на миг, лишь глубже проникая в кожу. Зайдя в уборную, он умылся, наслаждаясь прохладной водой, капли которой начали стекать по его лицу, попадая под рубашку. Вода его однозначно взбодрила и вернула к жизни. Выудив из кармана расчёску, он лёгкими движениями провел ей по длинным прядям и, когда волосы окончательно пришли в норму, он пригладил их руками. Ещё раз взглянув в зеркало, он оценил свой вид как удовлетворительный. Выйдя из уборной, он прошелся по пустым коридорам, те немногие работники, что оставались на ночную смену, коротко кивали ему, но не заговаривали первыми. Неожиданно на его плечо легла чья-то рука. Реакция была незамедлительной, чужую руку скрутили и вывернули в неестественное положение. - Перестань, док, - взвыл от боли тот самый медработник, передавший сообщение от мафии утром. - Тебе напомнить о главном правиле моей клиники? - не отпуская руку из захвата, хирург понизил голос до устрашающего шёпота, - Никаких прикосновений. Никаких разговоров. Если только это не касается работы. - Я и пришел поговорить о работе, - прошипел он, пытаясь выпутать руку из цепкой хватки, плечо болезненно свело от неудачных попыток выбраться, - поступила новая информация о Ямамото, он какое-то время задержится в штабе высшего исполнительного органа Японии - PSIA. Твой дружок работает там, - на последних словах хирург потерял всякое терпение, сломав указательный палец «коллеги», на что тот болезненно вскрикнул, - будет тебе уроком, - освободив парня, он холодно окинул его взглядом, поправляя волосы. Убедившись, что прическа не растрепалась, он проследовал к своему кабинету. Настроение было окончательно испорчено. Щеки Хаякавы покраснели от мороза, он принялся дышать горячим воздухом на свои ладони, пытаясь отогреть их от зимней стужи. Переступая с ноги на ногу, он в нетерпении наблюдал за выходом из клиники, в надежде увидеть знакомую рыжую шевелюру. Спустя несколько минут в дверях больницы действительно появился хирург, одетый в белый пуховик, лицо его было почти полностью прикрыто белым снудом, а рыжие волосы- скрыты под белой шапкой. Учитывая бледную как снег кожу врача, сейчас весь его облик сливался в один маленький белый силуэт. Аки стремительно подбежал к нему, улыбка сама расцветала на его лице, ведь невозможно было не засмеяться, увидев такую очаровательную картину. - Красив как ангел, сошедший с небес, - произнес Аки, подойдя почти вплотную. Парень вздрогнул, услышав эти слова, глаза слегка округлились, а рот приоткрылся в немом желании что-то ответить. - Куда пойдем? - спустя несколько секунд повисшего молчания спросил он, возвращая лицу безмятежное выражение. - В кино, - коротко ответил Аки, протянув свою руку. Парень посмотрел на протянутую ладонь и,недолго думая, схватился за нее, переплетая пальцы. Стало теплее.

***

- Ты и фильм за нас двоих выбрал? - хирург был слишком измотан, чтобы возмущаться, но не мог оставить подобное без внимания. - Тебе понравится, доверься мне, - Аки не верил самому себе, он выбрал фильм, ориентируясь исключительно на мнении девушки-кассира, которую он долго расспрашивал, вызывая недовольство и раздражение людей, стоящих в очереди позади него. - Ловлю на слове, - усмехнулся он, когда они заходили в темный, просторный зал. В руках у Аки было большое ведро сладкого карамельного попкорна, которое он нес с особой осторожностью, боясь выронить в непроглядной темноте. - Какие у нас номера сидений? - спросил хирург, оглядывая пустые места. - Любые, - уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке, едва заметной в темноте. - Ты серьезно выкупил весь зал? - удивился он, поворачиваясь к Хаякаве, - Зачем? - Чтобы ты мог по-настоящему отдохнуть, не беспокоясь о других людях, - ответил Аки, неосознанно продолжая улыбаться. Парень ничего не ответил, темнота окутывала его, скрывая пылающие щеки. Заправив невидимую прядь за ухо, он отвёл взгляд от силуэта Аки. Аки нисколько не обиделся на безмолвную реакцию, наоборот, каким-то шестым чувством он ощущал, что это молчание было громче и понятнее любых слов. Экран зажегся и, минуя рекламу, началась трансляция фильма. Парень перевел на Хаякаву удивленный, немного недоверчивый взгляд. - Как ты, черт возьми, добился того, чтобы нам не транслировали рекламу? Аки слегка усмехнулся, и, наклонив слегка голову в сторону парня, прижал к губам указательный палец, намекая на то, что фильм вот-вот начнется и нужно быть потише. В разочаровании закатив глаза, хирург отвернулся от него, скрестив руки на груди. На его розовых губах расплылась ленивая улыбка.

***

На третьем скримере Аки невольно вздрогнул, кровавое месиво, происходящее на экране вызывало тошноту. - На работе кишки, здесь кишки, интересно, я когда-нибудь перестану их видеть? - устало вздохнул врач, безэмоционально продолжая смотреть на экран. - Я попросил посоветовать мне расслабляющий фильм, не напрягающий мозг, - отворачиваясь от экрана, Аки потянулся за попкорном. - Интересно, кто тебя так сильно облапошил, - усмехнулся он, кладя руку в ведро с попкорном. Их пальцы соприкоснулись, из-за чего по телу прошёлся электрический ток, заставивший хирурга и Хаякаву вздрогнуть. - Девушка-кассир, - ответил Аки, отводя взгляд, щеки предательски покраснели. - Теодор, если мы не выберемся отсюда, то я должен признаться тебе кое в чем, - доносилась речь одного из персонажей на экране. Парни невольно перевели взгляд обратно на экран, убрав руки от попкорна. - В чем, Анго? - шепотом спросил Теодор, испуганно озираясь по сторонам. Анго открыл было рот, чтобы ответить, но его слова заглушил страшный грохот из соседней комнаты. Схватив друга за руку, он побежал в обратную от звука сторону. - На самом деле фильм действительно интересный, - признался хирург, - очень реалистичные сцены убийства и сюжет цепляющий. - Я рад, что тебе нравится, - ответил Аки с облегчением, решив, что свидание не превратилось в окончательную катастрофу. Маньяк в фильме обнаружил парочку и занёс огромное лезвие над их головами. Анго закрыл собой друга, крепко сжимая в своих объятиях. - Я люблю тебя! - его последние слова, перед тем, как сталь рассекла ему спину. Струя крови полилась из его рта и он медленно переводил взгляд на маньяка, в глазах вспыхнула ярость. - Неожиданный поворот, - безэмоционально прокомментировал хирург, поднося попкорн ко рту. Неожиданно маньяк на экране расхохотался, снимая мешок с головы, скрывавший его лицо. Убийцей оказался парень, внешне практически идентичный Теодору. Расхохотавшись, он схватил Анго за шиворот и ядовито прошипел: - А я тебя нет. Округлившиеся глаза парня выдавали его потаённый, глубокий страх, губы приоткрылись, но оказались не в состоянии произнести хоть что-то. В панике он обернулся туда, где минутой ранее стоял его друг, но там никого не было. - Что за чертовщина? - еле выдавил из себя слова он, взгляд помутнел, смерть холодным дыханием окутывала его со спины. - Мы с ним близнецы, - подошёл к ним настоящий Теодор, которого не мог ранее найти ускользающий из объятий жизни взгляд Анго. - Прощай, Анго, - сказал он, сжимая в слабых на вид руках нож, но в последний момент он воткнул лезвие в сердце брата. - Что ты делаешь, Тео? - прошипел близнец, схватившись за рану. - Ты чокнутый! - вскричал Теодор, на его глазах выступили слезы, - Заставлял меня играть по твоим глупым правилам, подвергал опасности, убивал людей, я, наконец, могу избавиться от тебя! - Какая же ты, неблагодарная тварь, братец! - хохоча, воскликнул он, вытаскивая из плоти нож, - С чего вдруг сейчас ты пошел против меня? Почему не раньше? Почему не позже? Тел повернулся к уже сильно ослабевшему другу который был не в силах стоять на ногах и просто медленно скатывался по холодной стене, оставляя кровавый след. - Ты не должен был убивать его, и хоть я не мог это предотвратить, но я смог в итоге, наконец, убить тебя, чокнутый маньяк. - Ты всегда был слаб, - усмехнулся убийца, сжимая в руке нож, - я забираю тебя с собой, - он совершил быстрый рывок, чтобы оказаться возле брата и замахнулся для удара. Тот даже не попытался увернуться, с устрашающим спокойствием принимая свою смерть. В последний момент Анго с агонией выражаемой на его лице, встал и поспешил опять заслонить своего друга. Два лица оказались близко друг другу, Анго начал кашлять кровью, задыхаясь от боли. - Я все равно люблю тебя, - с хрипом произнес он, медленно сползая на пол. Перед тем, как сделать последний вдох, он крепко вцепился в убийцу мертвой хваткой, которую уже невозможно будет разомкнуть. Это позволило выиграть немного времени для побега Теодора. - Трогательно, - неожиданно сказал хирург, - но конец разочаровал, сюжет оказался более предсказуемым и клишированным, чем я думал в начале. - Соглашусь, - гипнотизируя титры, означающие окончание фильма, произнес Аки, - но тебе в итоге понравилось свидание? - Меня разочаровал тот факт, что ты не испугался ни одного скримера и не прижался ко мне, чтобы не бояться, - пожал плечами тот, его лицо было полностью спокойным, из-за чего сложно было понять шутит он или нет. Аки с недоумением уставился на него, быстро заморгав. - После того, как ты затрясся от страха в парке развлечений, я надеялся вновь застать тебя таким и утешить, - пояснил он. - Я не такой пугливый и слабый, как ты думаешь и не нуждаюсь в твоём утешении, - для Хаякавы подобные слова уязвляли его гордость. - Я не хотел тебя обидеть, - покачал головой он, - просто мне правда нравится такая сторона тебя, она вызывает во мне нежные чувства. И тем более, если не брать во внимание мою работу, я убежден, что люди привыкли показывать страх лишь тем, кому доверяют. - Чаще всего люди показывают страх непроизвольно, когда оказываются не в силах контролировать свою реакцию, - повел плечами Хаякава, скрещивая руки на груди. - Я бы не показал свой страх никому, кроме человека, которого люблю, - вздохнул хирург, неосознанно накрутив на палец прядь. - Мне не удается даже представить тебя, пребывающим в ужасе, - задумавшись, произнес Хаякава. - Поверь, такое часто происходит, - признался он, - просто я не имею права показывать страх. - Думаю это имеет смысл, наверное, если пациенты увидят, как ты боишься, то с ума сойдут от беспокойства за свою жизнь, - хмыкнул Аки, прекрасно понимая, что речь вовсе не о хирургии. - Ты прав, - слабо улыбнулся врач, оставляя свои волосы в покое, - может прогуляемся? - Если тебя ещё не клонит в сон, то с удовольствием, - ответил Аки, вставая с сиденья.

***

Погода на улице встретила их ледяным, пронизывающим до костей холодом, который окатил парней изнутри, пробираясь под одежду. Ветер заставил хирурга поежиться и обхватить себя руками, чтобы немного согреться. Взгляд Аки упал на бледные руки парня, которые под воздействием зимней стужи начали приобретать розовато-красный оттенок. - Почему ты не взял с собой руковицы? - спросил он, доставая из кармана свои кожаные перчатки. - Забыл дома, - ответил он, потирая ладони друг об друга. Аки подошёл ближе и не обращая внимания на недоуменный взгляд парня, мягко взял его руку, чтобы одеть перчатку. - Нет нужды, - выпутывая руку от теплого прикосновения, сказал он, - оставь их себе, я не мёрзну. - Не переживай, у меня с собой всегда две пары, - достав из другого кармана идентичную пару перчаток, он помахал ими перед носом хирурга, слабо улыбнувшись. В голове у парня возникло много вопросов, начиная от того, почему Хаякава не поделился перчатками раньше и заканчивая тем, зачем он носит две пары с собой. - Зачем ты носишь две пары перчаток с собой? - не смог сдержать своего любопытства он. Аки предугадал, что у парня может возникнуть подобный вопрос. Логичным решением было бы отмахнуться, перевести тему или соврать. Но почему-то его охватило сильное желание рассказать причину. Поведать одно из самых сокровенных и важных для него воспоминаний, которое было бы глупо рассказывать человеку, который мало того, что является частью мафии, но ещё и знакомы они были не более двух недель. Несмотря на это, иррациональное желание, сильным жжением возникло в горле, пытаясь вырваться через слова на свободу. В конце концов, он решил сдаться, позволяя хирургу вновь увидеть его уязвимую сторону. - Я был не единственным ребенком, - издалека начал он, лёгкая усмешка возникла на красивом лице, - у меня был младший брат, до ужаса приставучий. Несмотря на то, что в силу его болезненности родители окружали его постоянным вниманием и заботой, он почему-то жаждал проводить время со мной. Я бы на его месте наслаждался родительским теплом, чем пытался сблизиться со старшим братом, который очевидно не особо желал уделять мне время. Я любил его, просто моя любовь была смешана с рядом многих других негативных чувств, например, зависти. Я завидовал тому, как сильно его опекают родители, как заботятся о нем, беспокоятся. Они играли с ним, несмотря на то, что, когда я просил провести со мной время, они лишь отнекивались и говорили, что я достаточно взрослый, чтобы развлечь себя сам. И однажды, когда я в очередной раз просил их поиграть со мной и они, как не странно, опять мне отказали, брат вызвался поиграть со мной. Так сильно хотел, что чуть не упал с кровати, - от глубокого погружения в воспоминания, Аки начал посмеиваться, - он побежал одеваться и следовал за мной, хотя я просил его уйти. И когда я начал закипать и кричать на него, он бросил в меня снежок, потом второй, затем третий. Я ответил ему тем же и мы начали играть в снежки, совсем, как обычные братья. Мне даже было немного весело, - улыбка постепенно начала сползать с лица, - но я вспомнил, что он очень слабый и болезненный и должно быть сильно заболеет, если не наденет перчатки и поэтому я отправил его домой, чтобы он принес их. Когда он ушел, я погрузился в свои мысли, переосмыслил наши отношения и мое детское, глупое мышление, наконец, пришло к выводу, что мне повезло с братом, и что моя зависть не должна мешать мне строить с ним дружеские отношения. Не должна мешать мне радоваться, что у меня есть такой замечательный брат, искренне меня любящий и уделяющий мне внимание, которое мне недоставало от родителей. Я настолько был погружен в себя, что не сразу заметил, что брат долго не возвращался. Я подумал, что должно быть, родители не выпустили его на улицу, беспокоясь об его здоровье, - последовала долгая пауза, во время которой Аки старался взять себя в руки и не дать эмоциям взять над собой верх. Глаза предательски покраснели из-за очень ярких, страшных воспоминаний, охвативших его голову. - Что произошло дальше? - мягко спросил хирург, кладя руку на акино плечо. - Когда я вернулся домой, они были убиты. Их зарезали в мое отсутствие. Брат... - Аки всхипнул, он старался убедить себя, что его насморк был вызван холодной погодой, - Он сжимал в своей руке перчатку. - Ты носишь с собой две пары перчаток, чтобы... - попытался предположить парень, - убедиться, что человек не уйдет от тебя навсегда? - Я знаю, это очень глупо, - помотав головой, усмехнулся он, синие глаза заволокла мутная пелена слез, - какая-то жалкая пара перчаток не спасет никого, она могла спасти моего брата, но другим она ни к чему. Возможно, я просто пытаюсь закрыть этот гештальт прошлого. Попытаться представить, что тогда... Тогда у меня были перчатки с собой и мы с ним закончили игру в снежки. Родители бы все равно погибли, но брат сейчас мог быть со мной, - закрыв глаза, он сморгнул выступившие слезы. Неожиданно он почувствовал, как в него кинули холодный камень, рассыпавшийся на мелкие кусочки после столкновения с ним. Переводя пораженный взгляд на хирурга, который целился в него следующим снежком, он не мог поверить своим глазам. - Что стоишь, как лёгкая мишень? Отбивайся! - крикнул он, кидая снежок в Хаякаву. Аки, недолго думая, нагнулся к пушистому снегу под ногами и скомковал его в шар. Кинув его в парня, уголки его губ дрогнули. Приятное тепло окутало его тело, Аки почувствовал, словно тяжёлый груз, с которым он проходил долгие годы и к которому привык, считая его уже за часть себя, неожиданно отвалился от него. Обмениваясь перебрасыванием снежков, Аки испытывал облегчение. Наконец, выбившись из сил, хирург рухнул в сугроб и принялся размахивать руками и ногами, образовывая снежного ангела. - Ты меня победил, - сказал он, посмеиваясь, - ложись рядом. Аки глубоко вздохнул, пытаясь отдышаться. Он заворожённо наблюдал за тем, как парень с улыбкой наблюдает за звездным небом. Покрасневшее от мороза лицо, забавно выглядело на фоне снежного покрова. - Мы никогда этого не обсуждали, но, - ложась на снег, негромко сказал Аки, - я ведь не знаю твоего имени. Если ты не хочешь говорить настоящее, то могу я называть тебя как-то по-своему? Недолгое молчание повисло в воздухе. Хирург внимательно наблюдал за небом, словно пытался пересчитать все звёзды на необъятном небосводе. - Меня зовут Ангел, - повернувшись к нему, тихо ответил он. Смотря на прелестные черты лица хирурга, Аки взглянул на него по-новому. Достроив в голове крылья и нимб к парню, он пришел к мысли, что наверное, это то, что всегда не доставало Ангелу. Его отстранённость, безмятежность и неземная красота, должно быть действительно происходили от ангельского происхождения. Иначе как объяснить, что несмотря на все его ужасающие поступки, Аки все ещё видит в нем столько светлого? Почему он до сих пор считает его хорошим человеком? - Наверное, в этом мире нет иного имени, которое могло так точно тебя описать, - искренне ответил Аки, - оно подходит тебе. - Моя мама была очень религиозной и верила, что я спасу много жизней, - со слабой улыбкой ответил он, - но я считаю, что не имею права так называться. Какое-то богохульство, не думаешь? Аки смотрел в глаза удивительного оттенка утренней зари и, казалось, понял то, что на самом деле хотел сказать Ангел. «Разве Ангелы убивают?»