Жизнь перед глазами

Мандраж, от которого начинает лихорадить, и пылающий жар который захватывает тело и душу, должен быть знаком некоторым читателям. Когда ты не можешь уснуть, как бы не хотелось окунуться в спасительное беспамятство. Представьте это в тысячекратном усилении, так человек ощущает предвестие смерти. Может своей, а возможно товарища, с которым он бьется бок о бок, может статься, даже их врага. Финал не предрешен, но чувство близости его одинаковое у всех - и у бойца, и у товарища, и у врага тоже. Вот так чувствовал себя Владислав, тщетно пытавшись уснуть в длинной тени танка. Это его первый вечер перед боем, Влада лишь недавно призвали к оружию, только вот дни сражений подходили к концу. Влад опоздал, когда родился в мае, а не раньше. Хотя, даже так вряд ли в ходе истории изменилось бы что либо. Нет, он поспешил со своим рождением, как было паршиво, когда Влад встречал восемнадцатилетие в последнюю неделю войны. Из-за такой нелепой случайности придется умереть, даже не пожив толком. Как мало число восемнадцать - это одна четвертая от жизни его деда, при чем деда живого и здорового. Поразительно ничтожно число восемнадцать! Дед рассказывал, как в этих годах он строил дома во время всплеска рождаемости. Хорошее время выпало на его долю. Дед познакомился с бабой Наташей и тут же им дали квартиру в доме, при строительстве которого дед получал свой первый зароботок. Прекрасный был этот дом, как и мирное время в целом. Разрушен, и под его обломками, где-то давно холодные добрые руки бабы Наташи. Она гордилась своими руками - ловко резала овощи, штопала иголкой порванное тряпье со скоростью швейной машинки, при том что руки эти может статься ей стоило беречь получше. Они ведь единственное, чем баба Наташа могла разглядеть своего любимого внука. Влад представил, как нежные пальцы с треском перемалываются под бетонными обломками. Господи, только бы она умерла тогда сразу. Никто этого уже не узнает. Когда Влада еще не призвали к оружию, в самом начале войны он помогал разбирать завалы, чтобы могли проехать колонны с орудиями и продовольствием. Тогда, отодвинув тяжелую плиту, его глаза разглядели в темноте под грудой железобетона человека. Он был похож на труп, но его грудь вздымалась, раз от раза поднимая пыль. Он дышал! Влад усиленно разгребал завал в надежде вытащить бедного незнакомца, но не все обломки было возможно так просто сдвинуть с места. Тогда арматура заменила Владу рычаг, он поддел ей тяжелый кусок, и спустя мгновение вся груда камней сверху осела вниз. Послышался приглушенный, как из колодца, отчаянный вопль. Боль привела в умирающего в сознание. Он плакал, пока наконец не послышались булькающие звуки. Видимо что-то пробило его органы и кровь заполнила легкие. Звуки продолжались очень долго, больше получаса и Влад так и не понял, в какой момент сердце несчастного остановилось. Он потянулся и протер глаза, все думая о воспоминании, пришедшем ему во время дремоты. Такой смерти Влад не пожелал бы никому, но по иронии судьбы большинство мирных ни в чем не повинных людей заканчивали свою жизнь так, будучи похороненными заживо. Наверное оно и к лучшему, что он сейчас, не осознав что произошло, просто получит пулю, а не будет медленно задыхаться лежа с переломанными костями. Госпожа удача на его стороне, быть может Владу повезло оказаться тут и возможно, повезет выжить. С первыми лучами солнца он почувствовал, как мандраж заменяло какое-то иное чувство. Ему повезет и скоро все закончится. С последним ударом его сердца или последним ударом затвора, на самом деле это и не важно. Влад уже не пытался заснуть, а только ждал начала предстоящего сражения.