Следующая станция...

***

      Блеклый жёлтый свет, что упал на его лицо, заставил Лололошку слегка нахмуриться, а после разлепить глаза, сонно потирая их. Парень и не заметил, как успел уснуть, положив голову на сложенные на небольшом столике руки и вслушиваясь в монотонный звук стука колёс. Возможно, во всём был виноват его хронический недосып — в последнее время он был готов заснуть где и когда угодно, особенно в дороге. Как-то раз, закимарившего парня от падения на грязный пол вагона метро спасло только то, что его вовремя подхватили знакомые руки мужчины, который недовольно выругался. Кстати, о нём —       — Не помешал? — Произнёс голос, а его обладатель проходит в купе, не дожидаясь ответа и закрывая за собой дверь. На замок — так надёжнее.       — Мне кажется, что нужно, — Лололошка потянулся всем телом, разминая конечности, и зевнул в середине предложения, — сначала спрашивать, а потом уже заходить.       — Я знал, что ты будешь не против.       — Самоуверенности тебе не занимать. — Лололошка закатил глаза, но спорить не стал. Да и какой смысл, если тот был прав, что они оба понимали?       Калеб садится рядом с парнем, абсолютно игнорируя остальные свободные три места. Лололошке крайне повезло — его единственный попутчик сошёл еще на прошлой станции, а других, судя по всему, не предвиделось. Всё таки, направление, которое они выбрали, не пользовалось особой популярностью, особенно в поздний осенний период. Калебу же повезло меньше — он был вынужден делить купе со своей сестрой, её лучшим, и крайне раздражающим, другом Раданом, да ещё и, в довесок ко всему, её девушкой Хейли. Занесло же его, только подумать.       Их небольшая компания планировала эту поездку уже очень давно, но всё никак не могла договориться обо всём. Сложно найти подходящие для всех даты, когда половина имела постоянную работу, а вторая являлась студентами последних курсов. Собственно, последнее и являлось причиной того, отчего Лололошка мог заснуть практически на ходу — научная работа отнимала у него всё время: не только учебное, но и свободное. Этим уже был недоволен сам Калеб, ведь мог видеть своего парня разве что на фотографии доски почёта, что висела на первом этаже одного из зданий института. Именно того, рядом с которым находилась работа мужчины, где он занимал почётную должность «ассистента главы компании». А ведь именно с дня принятия его в данную фирму, началось их знакомство. Не лучшим образом.       — Твою мать! Смотри куда прешь, шкет! — Калеб зло рассматривал папку с документами, которая вылетела из рук из-за столкновения с каким-то парнем. Самому же вышеупомянутому повезло меньше: кроме собственных тетрадей, он умудрился уронить на пол еще и самого себя, оказываясь задней точкой в луже, оставшейся после осеннего дождя.       — Сам смотри! У меня из-за тебя все конспекты испортились, урод! — Студент принимается лихорадочно собирать все свои принадлежности и, пнув папку Калеба куда подальше, быстро убегает прочь.       Спустя неделю Калеб узнает, что парня, как оказывается, зовут Лололошка и он являлся новым другом его двойняшки — Кейт. Познакомились они в институте, когда Лололошка слёзно умолял злого преподавателя сжалиться и дать ему еще хотя-бы недельку на завершение проекта, ведь: «Из-за одного придурка, все мои записи улетели в лужу!». Кейт же забежала туда буквально на минутку — отдать реферат своему бестолковому дружку Радану и стала невольной свидетельницей данной картины.       Лололошка сверлил мужчину взглядом, пока девушка продолжала рассказывать о том, как долго умоляла профессора сжалиться над бедным первокурсником. Стало стыдно. Было принято решение пригласить парня в любимую кофейню Калеба и попросить прощение. Приглашение, на удивление, приняли.       Выслушивая недовольные речи в свой адрес и выпивая уже третью чашку эспрессо, Калеб ясно осознал, что этот парень был довольно интересным.       Даже слишком.       — Ты вообще планируешь отдыхать? — Мужчина присвистнул, взглянув на экран ноутбука и замечая три новых страницы с расчётами, графиками и всем прочим.       — Конечно, планирую. На том свете, например.       — Чувствую, что с тем, как много времени ты проводишь за своей учёбой, до этого осталось недолго.       — Ты не понимаешь, Калеб! — Глаза Лололошки ярко сверкнули, отражая в себе огни фонарных столбов, что пролетали мимо. — Это… Это нечто великое!       Конечно, Калеб не понимал. Куда уж ему, с его то образованием в сфере экономики? Он откидывается назад и складывает руки на груди. Да, может он и понятия не имел о том, что вообще говорит Лололошка, но это не означало, что ему не нравилось его слушать. Особенно, когда тот был увлечен чем-то настолько сильно.       — Мы создаём не просто искусственный интеллект! Это будет нечто, способное чувствовать человеческие эмоции! — парень вновь разворачивает экран к Калебу, указывая на какие-то чертежи и рисунок девушки с синими волосами, вероятно являющейся маскотом данной программы. «Райя-Прайм»: гласит подпись внизу. — Ты же знаешь, что из-за неспособности к эмпатии —       — Знаю. — Резко перебивает его брюнет. — А еще понимаю, что ты, судя по всему, планируешь провести все выходные за работой.       — Это важно-       — Важнее, чем то, что я впервые взял небольшой отпуск, чтобы мы смогли провести время вместе?       — Нет… Просто, я… — Лололошка не находит нужных слов и замолкает, отворачиваясь к окну. Ему и самому было сложно разрываться между желанием провести время с любимым человеком и стремлением подарить этому миру нечто уникальное. — Я… думаю, что могу позволить себе забыть об учёбе на пару дней.       — Правильное решение. — Калеб закрывает крышку ноутбука юноши, не обращая внимания на недовольный вскрик того.       — Тебе повезло, что я всё сохранил!

***

      Время перевалило давно за полночь, но шум, стоявший на весь вагон, и не собирался затихать. Проводница давно перестала пытаться утихомирить слишком уж громких пассажиров и решила удалиться к себе. К Радану, неведомо откуда доставшему пару бутылок вина, присоединились еще парочка людей — невысокий блондин, по какой-то причине носивший солнезащитные очки даже в поезде. Даже ночью. И девушка с длинными рыжими волосами. Эта тройка громко обсуждала все насущное, заливаясь громким смехом. Кейт и её благоверная поспешили удалиться в свободное купе, дабы иметь возможность спокойно выспаться.       Лололошка и Калеб попытались заглянуть к веселой компашке «на огонёк», но быстро поняли: будут там лишними, а потому ретировались к себе. Калеб лишь на мгновение остался позади, складывая все свои вещи в небольшую дорожную сумку, которую, после, закинул на верхнее место, прямо над сиденьем Лололошки.       — Я вот понять не могу, не легче было купить места рядом?       — Ты это у Радана спроси, он занимался билетами.       — Он что? Тогда я удивлен, как мы все вовсе не оказались в разных частях поезда.       Молчание. Лололошка продолжает всматриваться в окно, пытаясь разглядеть хоть какой-то пейзаж сквозь ночную мглу. Он медленно качает головой в такт песне, что играла на его телефоне. Свет давно был выключен, а потому единственными источниками освещения служили россыпь звёзд на ночном небе и далекие огоньки зданий, что отражались в водной глади.       Обстановка… была интимной.       Калеб придвигается к парню ближе, залезая на спальное место с ногами. Утыкается носом в тонкую шею, по которой проводит влажную дорожку языком. Тело под ним слегка застывает.       — Ты это сейчас серьёзно?       — Вполне.       — Калеб… поезд… нас услышат!       — Не услышат. — Отрезал мужчина любые попытки достучаться до него.       Холодные руки залезают под худи, что вызывает поток мурашек по смуглой коже. Пальцами проводят вверх, от талии к груди и выше, останавливаясь на ключице. Там мужчина зубами оставляет свой первый, за эту ночь, след. Лололошка шумно выдыхает ртом и слегка выгибается, подставляя шею. Он знает, что это — следующая остановка для губ мужчины. Лололошка давным давно перестал пытаться отучить его от привычки «помечать» своё, ведь это оказалось настолько бесполезно, что было легче заиметь коллекцию шарфов и платков. А друзьям и знакомым объяснять о внезапном желании сменить имидж. Когда ласки стали надоедать парню, он повернулся к мужчине лицом, ловко извернувшись в его руках. В нос сразу ударил еле слышный аромат одеколона, перебиваемый запахом любимых (и крайне крепких) сигарет Калеба.       — Иу.       Лололошка демонстративно зажимает нос пальцами, выражая всё своё недовольство. Мужчина фыркает и валит парня на ложе, прижимая руки к стенке над ним. Смеет ещё тут какой-то студент так себя вести. Не положено. Калеб наклоняется, увлекая юношу в глубокий поцелуй и сжимает чужие запястья сильнее, когда чувствует, что его язык слабо кусают. Такими уж всегда у них были прелюдия — больше похожие на странную игру меж двоими. Изначально, Калебу сильно не нравилось то, что его партнёр был уж очень своенравным, не желал делать всё так, как хотел того сам мужчина. Он привык к пассивности, к тому, что ему давали полную свободу на действия. Лололошка, зачастую, был противоположностью этого. Но, со временем, это даже стало сильнее заводить, разжигая в мужчине волну страсти и возбуждения.       Юноша под ним игриво усмехается, когда Калеб отстраняется от его лица, и сгибает ногу, проводя коленом по бедру и паху. Как быстро, однако, у него сменяется настроение.       Кофта Лололошки и собственный свитер улетают куда подальше: то ли приземляясь на пол, то ли на небольшую лестницу, помогающую взобраться на верхние места. Парень под ним слегка вздрагивает и старается прикрыться руками — прохладный воздух был не лучшим другом для разгоряченной кожи. Калеб тянется рукой вверх включая тусклый светильник, что давал ему возможности лучше всё разглядеть. Легкий румянец покрывает всё лицо Лололошки, слегка опускаясь на шею и плечи. На губах играет лёгкая ухмылка, а в глазах пляшут игривые огоньки. Прекрасно.       Калеб снова опускается к губам юноши, целуя, на этот раз, нежно. Он пытался избавить парня от остальных элементов одежды, что выходило плохо, ведь Лололошка выбрал именно этот момент, чтобы руками начать исследовать чужое тело. Мужчина отстраняется и внимательно всматривается в чужие глаза, которые смотрят на него с вызовом. По его плечам аккуратно проводят ладонями, опускаются ниже, на лопатки, позвоночник —       — Калеб… Калеб~ — Шепчут ему на ухо, когда Лололошка обвивает руки вокруг его шеи и притягивает ближе к себе. Сколько же мужчине потребовалось усилий, чтобы сдержаться и просто спокойно избавить от лишних элементов одежды и себя и своего партнёра. Чертыхнувшись, он подходит к своим джинсам, под насмешливый взгляд голубых глаз, и роется по карманам, пытаясь достать искомое. Пальцы выискивают небольшой тюбик и Калеб, будучи крайне горд собой, разворачивается, намереваясь продолжить.       — Даже не думай об этом. — Указательный палец, появившийся прямо перед носом, останавливает его и он, закатив глаза, снова зарывается ладонью в карман, выуживая оттуда контрацептив.       Еще пару минут, и собственные пальцы двигаются в чужом теле, пока губами Калеб старается отвлечь Лололошку от неприятных ощущений, целуя скулы, щеки, шею, да и просто всё, что попадётся по пути. Его длинные волосы неприятно сжимают, оттягивают. Пальцы перебирают локоны, скорее запутывая их, но об этом мужчина побеспокоится позже.       — Тише. — Спокойно говорит он, когда юноша издаёт слишком уж громкий стон.       — Сам говорил… что нас не услышат.       С этим не поспоришь, но и быть пойманными не особо хотелось, потому он наклоняется, затыкая парня своими губами. Казалось, стать ближе просто нельзя, но когда пальцы сменяет нечто более внушительное, Лололошка прижимает его к своей груди и Калебу становится трудно дышать от нахлынувших ощущений. Какое-то время он даже не двигался, просто застыл на месте, уткнувшись лицом в чужое плечо и пытаясь разогнать цветные круги перед глазами. Мужчина не понимал, что происходило с ним этой ночью. Может, это новая обстановка так повлияла?       Лололошка всё шепчет что-то ему на ухо, что-то, что Калеб был не в силах разобрать, но ему было достаточно того, с какой нежностью это было произнесено. Он не слышит, но понимает. Находя достаточно сил в своих руках, Калеб поднимается с чужого тела, нависая над ним, а юноша, что лежал, лишь наблюдает за тем, как черные, расширенные от желания зрачки бегают по его лицу. Лололошка первый движет бёдрами навстречу, давая понять, что всё в порядке и Калеб кивает ему, толкаясь пару раз на пробу. Мужчине хватает лишь одного стона, что вырвался из прикрытого ладонью рта, чтобы потерять самообладание и практически начать практически вбиваться в такое желанное тело.       Он приходит в себя лишь тогда, когда его лицо аккуратно берут в чужие ладони, проводят подушечками пальцев по скулам и притягивают для очередного поцелуя. Калеб слегка улыбается и отстраняется, невесомо чмокнув юношу в правую бровь. Вместо «Я тебя люблю». Слова сейчас были излишни.

***

      -…сь. Эй, проснись.       Лололошка накрывается покрывалом с головой, стараясь избавиться от источника шума и мечтая вновь окунуться в царство Морфея. Но этим мечтам не было суждено сбыться, ведь крепкая рука трясёт его за плечо, прогоняя последний сон. Парень недовольно стонет что-то себе под нос и садится, сонно потирая глаза.       — Чего тебе?       — Сейчас остановка. Пол часа. Не хочешь выйти?       Парень убирает ладони от лица и смотрит вверх, на мужчину, который стоял в дверном проёме уже одетый. Калеб даже не выглядел сонным, будто и не уснул после случившегося. А может, так оно и было.       — Ммм… можно. — Зевнув в последний раз, юноша кое-как натягивает свои кроссовки и покидает купе.       В вагоне наконец воцарилась тишина, что прерывалась лишь голосом из динамиков вокзала, что оповещал о прибытии и отправке поездов. Лололошка медленно спустился с лестницы на платформу, держась за руку Калеба. Осенний ветер пробирал до костей и парень поёжился, сильнее укутываясь в плащ, любезно одолженный ему мужчиной. На перроне они находились вдвоём, в такое позднее время все остальные пассажиры предпочли отдых.       Лололошка устраивает голову на плече мужчины, пока тот закуривает сигарету и выпускает немного дыма. Почему-то, сейчас это даже не бесило. Наблюдая за проезжающей вдали электричкой, он вздыхает и закрывает глаза. Его ладонь находит чужая рука, переплетая пальцы и крепко сжимая.       Четыре часа ночи, совсем скоро настанет рассвет. Время безмятежности.