Я твой мальчик

Даниэлю нравятся руки Азазеля. Нравится наблюдать за тем, как длинные пальцы поправляют пряди волос или серёжку в ухе, держат телефон. Возможно, знал бы ангел гораздо больше о земных чувствах, грешные фантазии давно захватили бы его голову. Потому что спокойно смотреть на Азика не получается. Митрохин врывается в его жизнь так же быстро, как и становится ее частью. Задача Даниэля, как говорит Григорий "не поддаваться соблазнам", но с этим ангел не справляется. Азазель чертов змей-искуситель, которому нужно поразвлечься, но Даниэлю хочется думать, что все не просто так. Что все прикосновения, взгляды, внимание не скрывают за собой лишь простое желание скрасить жизнь на земле, а действительно чего-то стоят. Даниэлю все тяжелее сосредоточиться на своей работе, на том, зачем он, собственно, и находится на земле. Сложно думать о делах по спасению, когда рядом с тобой манящий голос, а чужие руки так и норовят забраться под плащ, а может и ещё дальше. Это вызывает странные ощущения. Даниэль постарался и даже почитал об этом в интернете в тайне от всех. Различные ответы на вопросы, которые вызывали у него сомнения, вариировались от "это все просто галлюцинации, иди полечись" до "это любовь всей твоей жизни, давай действуй, гардемарин". Сегодня ангелу спокойно поспать, увы, не дали. Азазель как гром среди ясного неба ввалился в номер, отряхиваясь от снега. - Доброго полу́дня, мурзилка, - пожелав это с явным сарказмом, Азик поспешил снять с себя ботинки, с которых уже начал таять снег, пачкая грязью и водой светлый коврик у порога, - там снег такой, треш просто. Ангел провожает Митрохина взглядом, пока тот присаживается рядом на кровать. От Азика пахнет чем-то сладким, вроде жвачки, и Даниэль преодолевает в себе дикое желание прижаться к нему и вдыхать этот запах, пока не потеряет обоняние. - Я тебе тут кое-что принес, - интригующе говорит Азазель, заваливая на кровать рюкзак. Сумка полностью увешана значками, цепочками, с большой нашивкой знака анархии посередине. Слышен тихий звук молнии, и Митрохин уже выуживает из рюкзака пару бутылок газировки, - твое забугорное пойло. - Но Григорий сказал.., - хочет возразить Даниэль, но Азик его перебивает. - Григорий, Григорий, его же здесь нет, правильно? - ангел согласно кивает, - значит можно. Как этот дед тебе не надоел со своими запретами, это же ужас! - Григорий не дед, - недовольно произносит Даниэль. Демон на это лишь кратко посмеивается, открывая первую бутылку с громким шипением. Он протягивает ее Даниэлю, но ангелу снова сложно сосредоточиться. Чёртовы руки. Татуированные пальцы аккуратно держат газировку, и Даниэль неспеша забирает бутылку. В номере приглушённый жёлтый свет, а у Даниэля волосы из-за этого переливаются в золотистый. Единственный, кто выбивается из этой цветовой гаммы - Азик. Красные волосы, полностью черная одежда, за исключением кофейной водолазки под рубашкой. Ангел рассматривает Митрохина с интересом, останавливаясь на каждой мелочи. - Я знаю, что ты на меня смотришь, - без доли стеснения говорит Азазель. Даниэль резко отмирает и отводит взгляд в сторону. Низ живота приятно потянуло, а сердце теперь бьется в бешеном темпе. Даниэль взглядом мечется по комнате, выискивая, как прекратить это навязчивое, но приятное чувство. Заметный бугорок в штанах лишь усугубляет ситуацию. Азик это по-любому заметит. - Мурзилка, ты чего это? - удивление в голосе Митрохина отчётливо слышно, а взгляд направлен точно на белые штаны. Даниэль молчит. Ему нечего ответить сейчас. Ангел сам не до конца разобрался в земных чувствах, тем более, если это надо объяснять кому-то другому. Азазель в свою очередь пытается максимально скрыть свое недоумение, откладывает бутылку с колой в сторону и садится ближе к Даниэлю. Митрохин запускает руку в чужие волосы, слегка перебирая светлые пряди. У Даниэля внутри все скручивается в узел, а свет в комнате будто стал тусклее из-за пелены перед глазами. - Что ты хочешь? - ангел смотрит на Азика, который продолжает держать ладонь в чужой копне волос. - Именно сейчас - тебя, - низким от возбуждения голосом произносит Митрохин. Азик накрывает губы Даниэля своими, распологая руки на чужих плечах. Ангел машинально подрывается вперёд и гулко стонет в поцелуй, когда Митрохин захватывает его нижнюю губу. Даниэль решает повторить предыдущие положение демона, запускает руку в красные волосы, иногда несильно сжимая их в ладони. У Даниэля нет опыта в поцелуях, поэтому Азазель перехватывает всю инициативу на себя. Целует напористо, мокро, что перед глазами пляшут звёзды. Ангел никогда ещё не испытывал такого урагана чувств внутри, как сейчас. Поток мыслей замедлился и теперь ни о чем более думать не хочется, как о желанных губах, которые так терзают и заигрывают. Азик входит во вкус, перемещается к шее и чуть оттягивает голову Даниэля в сторону, заставляя открыть желанный участок кожи. Митрохин проводит языком, оставляет багровые засосы и тут же зализывает их. Ангела ведёт от всех этих действий, он ещё больше откидывает голову назад и открывает рот в немом стоне. - Хочешь меня, да? - шепчет Азазель, прикусывая мочку уха. Даниэль на это лишь согласно стонет и не понимает, что творит с ним демон. Митрохин стягивает с ангела серое худи, а Даниэль пытается помочь ему дрожащими руками, что слабо выходит. Азик сразу бросается к разгоряченной коже, ведёт мокрую дорожку к каждой ключице, а к засосам на шее прибавляются отметины на груди. - Только мой, - хрипит Митрохин, рассматривая свою работу. Даниэль не возражает, он только его. Только Азика. Демон стягивает с себя рубашку и водолазку, оставаясь с голым торсом. Ангел хватается за поцелуем и старается проявить хоть толику своей инициативы. Азазель расстёгивает ширинку чужих штанов и откидывает их в сторону вместе с трусами. Даниэль изнемогает от нетерпения, мечется по кровати, не зная, куда себя деть. Митрохин кладет руку на член, от чего ангел захлёбывается в собственном стоне. - Я ещё не начал, а ты уже такой чувствительный, - с ухмылкой произносит демон. Азик пару раз двигает рукой вверх-вниз, задевая большим пальцем головку. Даниэля ведёт, он выгибается до хруста в спине, закрывает ладонями лицо и стонет с каждым движением все громче. Азазель устраивается в чужих ногах, ангел чувствует горячее дыхание в области живота, а когда Митрохин проводит мокрую дорожку языком, Даниэль из сидячего положения падает на спину с громким стоном. Азику нравится такая отзывчивость, он проводит языком по всей длине, смотря при этом Даниэлю в глаза. Митрохин насаживается ртом на всю длину, стучит головкой по высунутому языку. Все это кажется ангелу таким пошлым и грешным, но от каждого нового действия он забывает о подобных мыслях. Азазель тянется одной рукой к рюкзаку, выуживая оттуда небольшой тюбик со смазкой. Выливает немного субстанции на пальцы и смотрит на Даниэля. - Потерпи первое время, пожалуйста, - шепчет Митрохин и вводит первый палец. Ангел немного шипит, но потом неприятные ощущения уходят. Когда добавляется второй палец, Даниэль уже бесстыдно стонет под Азиком, - хороший мальчик. От последней фразы ангелу хочется выть. В животе тугой узел возбуждения, а сверху Азазель. Такой манящий и искушающий. Митрохин пару раз двигает пальцамм внутри, задевая простату. Даниэля с громким стоном подбрасывает на кровати, он выгибается в позвоночнике и тяжело дышит. - Ещё, пожалуйста.. Боже мой, - просит ангел, на что Азик улыбается и продолжает под таким же углом. Даниэль теряется в чувствах, льющихся через край. Ему до пелены перед глазами приятно, а во время каждого попадания по простате, тело словно прошибает током и заставляет метаться по кровати, сжимая в пальцах простынь. Азик вытаскивает пальцы с пошлым хлюпом, зубами открывает презерватив, руки слегка дрожат и не хотят слушаться. - Ты готов? - Азазель нависает над ангелом, и все это сбивает с толку. - Да, пожалуйста, - стонет Даниэль, давая зелёный свет Митрохину. Азик не спешит, входит медленно, наблюдая за реакцией Даниэля. Ангел извивается на простыни, и Азазель чувствует, как эта картина ещё долго будет стоять у него перед глазами. Митрохин делает пару пробных толчков, на что сразу отзывается тело Даниэля. Азик чуть пригибается, берет ангела за подбородок. - Хороший мальчик, - у Даниэля потемневшие от возбуждения глаза, он смотрит на демона, но от более сильного толчка закатывает глаза, - полностью мой. Азик ускоряет темп, рычит и сдавленно стонет, ощущая, насколько узкий и горячий Даниэль внутри. Митрохин откидывает голову назад, продолжая двигаться, проводит руками по груди ангела, обводит пальцами недавно оставленные засосы. - Да, я твой мальчик.. Господи, да, - как в бреду шепчет Даниэль. Азазель с ума сходит от голоса ангела, особенно, когда тот говорит такое. Митрохин берет в руку член Даниэля, проводит сверху вниз, настраивая один ритм вместе с толчками. - Быстрее, пожалуйста, быстрее! - срывая голос, кричит ангел. Движения ускоряются, и Даниэль максимально выгибается в преддверии оргазма. Азик с тихим рыком кончает вместе с ангелом. Даниэль мигом обмякает, растекаясь по постели, а Митрохин падает рядом с ним. - Это самый лучший день в моей жизни, - смотря в потолок, произносит ангел. Азик приподнимается на локтях, целуя Даниэля в щеку. - Мне стоит почаще невзначай заходить к тебе, тогда лучших дней станет в разы больше, - шутит Митрохин, на что ангел тихо посмеивается.