Дело в платье

Сахарная тростиночка, кто тебя в бездну столкнёт Мой серп на тебя нацелится, срежет росток На какой плантации мельница сотрёт тебя в порошок? Стоя напротив зеркала в прихожей, Толя сделал движение губами, помогая ярко-красной помаде лечь как надо. Поправил причёску, послал себе воздушный поцелуй, подмигнул. Затем сунул ноги в туфли на небольшом каблуке, покрутился, делая воздушной тёмно-зелёную юбку-солнце выше колена, взял маленькую сумочку и отправился по Ленинградским улицам в гости к Виктору Львовичу. На улице привязался наглый алкаш, следовал, не отставая. Пришлось ускориться, отбиваясь от мужланского флирта: — Красавица! Юбка что надо! Может займёмся чем-нибудь поинтересней догонялок? — Я мастер спорта, так что отвали! — получилось пискляво. Карпов усмехнулся, он ведь не соврал! Хорошо, хоть не сказал, что по шахматам… — По бегу, да? А? Или по борьбе? Толя промолчал, затерявшись в потоке людей. — Ау?! Ты где, милая? Вообще-то Толе нужно было на автобус, но он без раздумий спустился в метро. Идти до Виктора будет немного дольше, зато Карпов с успехом оторвался от назойливого преследователя. * * * Корчной открыл не сразу. А потом будто остолбенел на входе. Сейчас более хрупкому, чем обычно, Толе приходится толкать хозяина квартиры вглубь коридора, чтобы захлопнуть дверь и оставить за ней тревожность полученную по пути. Карпов вышагивает по-женски мягко, чтобы положить руки Виктору на плечо и оставить красный след на его щеке. — Толя, блять, ты так по улице шёл? — сердито проворчал Корчной вместо приветствия. Карпов надул губки, он ждал другой реакции. — Я хотел тебя удивить, — повинился Толя и присел на тумбочку, чтобы снять туфли. — Удивил нахуй! Как тебя не украли по дороге? — Виктор опустился перед ним и помог разуться, поглаживая ногу через изумрудный чулок. — Тебе не нравится? — Карпов похлопал большими зелёными глазами и изогнул бровь, изображая на лице презрение к тону собеседника. — Ты в этом до охуения красивый! Но я очень боюсь за твою задницу! Домой поедешь в моей одежде. Или в моём присутствии, понял?! — Виктор разгладил складки юбки, попытался одёрнуть её, но она никак не хотела скрыть изящности Толиных ножек. — Да, мой господин, — томно прошептал мальчик и притянул Корчного за подбородок, чтобы поцеловать. — Толя, я не шучу! — Корчной увернулся и возвысился над ним в полный рост. — Перестань злиться, пожалуйста… Я хотел сделать сюрприз, когда увидел, как ты воодушевился после моей детской истории, — выдал Толя и прикусил губу, виновато смотря на Виктора. — Ты бы подумал о последствиях, мальчик! Не все дяди такие добрые, как я, — предостерегать от неприятностей, наставляя беречься — малое из того, чем Виктор мог образумить мальчика. Конечно, ему было приятно видеть маскарад, но он понимал, что не одному ему будет приятно наблюдать такого Толю. И он не хотел, чтобы случилось что-то такое, что могло бы сломать Карпова. Пытаясь успокоить напрасное беспокойство, Виктор взял ладошки Толи в свои, погладил пальчики и приложился к ним щекой. — Ты вредный дядя. У меня уже юбка топорщится, а ты равнодушен! — заявил Карпов, портя момент. Вернее настраивая на более интересный. — Я никогда не буду равнодушен к тебе. Особенно, если ты без одежды, — Корчной утянул Толю в сторону спальни, хлопнул дверью и усадил на кровать. — А как же душа, Виктор Львович? — поинтересовался Толя, с энтузиазмом подаваясь земному — позволил стянуть с себя бусы, расстегнуть рубашку и прижаться к груди чужим губам. — Разве у тебя душа не трепещет, когда я помогаю получить удовольствие, м? — Виктор заглянул в лицо Карпова и поморщился. — Ох, вы правы, — в острые моменты Толя забывал о неформальном «ты» и прыгал на официальное, а затем обратно. — Теперь пойдём смоем краску с твоего симпатичного личика. А юбку оставим, — недовольство Корчного быстро прояснилось. Он никогда не умел скрыть неудовольствия. — Давай, я сейчас смою и вернусь, — Карпов послушался, пряча торжествующую улыбку. Юбка Виктору понравилась! Корчной зажёг сигарету и выдохнул. Стряхнув в пепельницу, он снова затянулся, обдумывая оставленную в зале позицию. Толя подкрался сзади и обнял Виктора за шею, пробираясь руками под майку. — Заскучал без меня, — Карпов провёл языком за ухом, прикусил мочку. Виктор подумал, что позиция в спальне выйдет интересней, чем в зале. Последнюю они посмотрят позже. Окурок оказался в пепельнице. Корчной навис над Толей и задрал юбку, поддел пальцами боковую ткань трусов и стянул их. Карпов посмотрел с мольбой, подаваясь навстречу бёдрами, провёл рукой от шеи по груди, останавливаясь на светлой дорожке паховых волос. — Я готовился для тебя дома, — взгляд помутнел и сделался похотливым, прослеживая, как Виктор раздевается и пристраевается рядом. — Трахни свою девочку, ну же, — Толя притягивает любовника ногами, скрещивая их за его спиной. Виктор помогает себе рукой, чтобы плавно толкнуться внутрь. Его приятно сжимают изнутри. Толя стонет, надавливая пятками на поясницу, Корчной контроля не терпит и перехватывает под коленями, ощущая ладонями мягкую ткань чулок. — Я трахаю только моего мальчика… Толечка, — Виктор склоняется и нежно целует, прикусывая Толину губу, когда он хочет перехватить инициативу, в желании сделать поцелуй яростным и нетерпеливым. — Активнее, пожалуйста, — Карпов просит подстроиться под темп его руки, работающей на члене. Виктор исполняет просьбу, пыхтя от усердия и притягивает любовника повыше, придерживая под поясницу. Угол проникновения меняется, Толя стонет громче, нашаривает подушечку и пододвигает Виктору. Тот подкладывает её под поясницу мальчика и расслабляется, наклоняясь к Толиной шее, ощутимо прикусывает и зацеловывает покрасневшую кожу. — Насчёт пять. Пять, четыре, три… Карпов выгибается, прикрывая струю спермы рукой. Стон удовольствия приглушается поцелуем Виктора. — Два, один, ноль, минус… — Толя чувствует, что что-то тёплое стекает по бедру. Виктор вытягивается рядом, обнимая мальчика поперёк груди. — Ты чуть не начислил мне штрафное очко, — бурнул Корчной, снова погружаясь мыслями в позицию. Толя победил в этой партии, нехотя признал Виктор. Фигуры с анализом партии Корчной — Спасский померкли перед мастерством шахматиста Карпова — ферзя на постельном ложе Корчного. Король пал.