Exodus/Исход: (Пост Золотое Утро: Worm/BH6)

Александр тяжело дышал, сердце колотилось как сумасшедшее, рука прижимала к груди тонкую папку. Свободной рукой он ухватился за створку двери и с силой ускорил её открытие под шипение гидравлики, в сопровождении которой металлическая дверь въехала прямо в стену. — Скажите мне, что вы не знали об этом! — почти что прокричал он это на всю комнату. Майор повернулся в его сторону, посмотрев на него взглядом, каким ты мог бы смотреть на непонятно как забравшуюся к тебе в дом странную бездомную собаку. — Вы ударились головой, док? Александр шагнул вперёд, прямо в окружавшую его спартанскую обстановку офиса майора, и двери за ним закрылись. И бросил на стол мужчины уже знакомое ему досье. Майор приподнял бровь, и одна рука медленно опустилась на папку, чтобы её открыть. — У вас тут новая информация о Меркурии, которую я должен знать, док? — Фото сверху, посмотри на него. Взгляд майора опустился, и он подхватил фото пальцами, чтобы пподнести его к лицу. — Похоже на одно из мест преступлений, которые остались после Меркурия до того, как мы его поймали. Два трупа, оба туристы, если я правильно помню. Что тут такого особенного, док? — Люди на этой фотографии — Ю Сян и Ю Лин, — сказал Александр. — И у них была дочь, Су Вэй. — И это должно мне о чём-то говорить, док? — протянул майор, позволив фото выскользнуть из его пальцев и упасть обратно на стол. Александр вытащил из досье рисунок Пророка, шагнув вперёд и положив его рядом с фото преступления. Они идеально совпадали, за исключением того, что на рисунке был изображён непонятного пола ребёнок, стоящий между телами. Александр склонился над столом, наблюдая за тем, как нахмурился майор и как кривое выражение исказило черты его лица. — Ей. Два. Года. Майор! Он процедил каждое слово через зубы, когда взгляд майора поднялся, чтобы встретиться с его, прежде чем мужчина снова посмотрел на два изображения. Военный поводил челюстью туда-сюда, и на шее проступили жилы от напряжения, когда шестерёнки в его голове наконец-то закрутились в нужную сторону. Наконец, мужчина покачал головой. — Вы же несерьёзно это сейчас говорите? — Меркурий не отвечала на наши вопросы не потому, что не хотела с нами разговаривать. Она не отвечала, потому что ещё не научилась говорить, майор. — Вы не знаете этого наверняка, док… — Кто-нибудь нашёл девочку? Наводил о ней справки? Уточняли у ближайших родственников? Ваши люди проводили хоть какую-нибудь следственную работу, прежде чем вы посадили её в клетку и привезли сюда для проведения над ней экспериментов? — Эй, попридержите ваших ёбаных коней! — прорычал мужчина со своим южно-лондонским акцентом, наклонившись вперёд и глядя на доктора со свирепостью бульдога, готового вцепиться тебе в глотку любой момент. — Меня и моих ребят послали охранять опасного плюс-человека, который бродил по округе и убивал всё, что движется. Это не наша работа — заниматься расследованиями со всеми этими блядскими именами и прочим дерьмом. Вам просто повезло найти хоть что-нибудь, и я что-то тоже не замечал за вами, чтобы вы задавали слишком много вопросов, док. Вы и так нырнули с головой во всё это, так что не смейте, блядь, осуждать меня за то, что я просто делаю свою работу, тупой вы ханжеский кусок дерьма! Александр ощутил, что сжал зубы так сильно, что они были готовы вот-вот раскрошиться у него во рту. Майор смерил его сердитым взглядом, а после снова опустил глаза, чтобы посмотреть на картинки, лежавшие на своём рабочем столе. Доктор заставил себя успокоиться, проглотив комок желчи от гнева и ощущения разочарования, которые поднимались в нём всякий раз, когда он разговаривал с майором, заставляя себя быть спокойным и уравновешенным. — Так вы не знали об этом? Майор бросил на него раздражённый взгляд. — Что не знал? Что плюс-человек, который наводил шороху сразу в двух странах, убил четырёх и ранил ещё двенадцать человек, оказался грёбаным двухлетним ребёнком? Нет, док, это не входило в десятку моих лучших догадок… — затем он сделал паузу, и в его глазах зажглось понимание. — Блядь… а она вообще убивала своих родителей? Может, она убила нападавших? Александр покачал головой. — Прямо сейчас это не имеет никакого значения. Я не буду ставить эксперименты на двухлетнем ребёнке. Нам нужно добиться её освобождения, реабилитации, чего-то ещё! — О, ну конечно, — пожал плечами майор, — я просто позвоню одному из той кучи людей, которые сидят сверху, и скажу им «эй, у нас тут есть малыш, который не может говорить и к тому же представляет собой жидкий сгусток разъедающего всё металла. Не возражаете, если мы отправим его вам?» Вот честно, куда именно ты собирался её отправить, умник? А что касается остального мира, то у плюс-людей там два варианта — либо сидеть на месте спокойно и не рыпаться, либо сидеть в камере строгого режима, и ваша двухлетка попадает именно в последнюю группу плюсов. — Мы не можем держать её здесь, — тихо сказал Александр. Он был готов сделать что угодно, чтобы она не была здесь. Меркурий… нет, не Меркурий, Су Вэй. Он отказывался проводить эксперименты на ком-то столь юном. Майор покачал головой, глядя на фотографию. Какое-то время, после всего, что было сказано, в помещении воцарилась тишина. Что ещё тут можно было сказать? Наконец, майор нарушил молчание. — Дай мне сделать несколько звонков начальству. Посмотрим, сможем ли мы сделать с этим… — он пожал плечами, — …что-нибудь. Александр сделал глубокий вдох, чувствуя, как его плечи слегка поникли. Честно говоря, он не был уверен, что у них что-нибудь получится, но по крайней мере, они не проиграли войну, только эту битву.

(X)

— Ситуация уже была у нас под контролем! Ваши рекламные трюки нам не требовались. Под эти слова мы зашли в помещение. Герой шагал первым, Хим и Трейсер следовали за ним, а я шла последней.  В комнате было темно, единственным источником света был большой экран на дальней стене. Директор Уилсон стояла перед экраном, а с экрана на неё смотрел мужчина в форме. Я узнала в нём начальника полиции Сан-Франсокио, Исайю Андерсена. Директор усмехнулась, скрестив руки на груди. — Едва ли. Ваши офицеры были дезорганизованы и пребывали в панике. Они открыли огонь по моим людям, подвергая опасности их жизни и жизни всех гражданских лиц, которые ещё не покинули зону происшествия. Его хмурый взгляд стал ещё смурнее. — Ваши герои ворвались на поле боя без какого-либо предупреждения, без приказов от вышестоящего начальства, уже находившегося на месте, даже без чёртового вежливого предупреждения! Если мы и стреляли в них, то они могут винить в этом исключительно себя, учитывая, насколько безрассудно они поступили. Им повезло, что я не стал выдвигать против них обвинений! — А я думала, мы ему нравимся, — услышала я шёпот Хани. — Парень в дорогом костюме и лжёт? — закатила Гого глаза. — Кто-нибудь слышал, чтобы такое когда-нибудь происходило? Я скрестила руки на груди. — Дело не в том, нравимся мы ему или нет. — Всё дело в бюджете, — закончил за меня мысль Хиро. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, а он посмотрел на меня. Шлем скрывал выражение его лица, но я могла чувствовать, как вращаются шестерёнки у него в голове, когда он приходил к определённым выводам, читая между строк суть спора директора Уилсон и шефа Андерсона. — Чем больше будет становиться Агентство, тем больше городу придётся расставлять приоритеты в финансировании. Как думаешь, откуда они возьмут деньги в первую очередь? Если Агентство займёт более важное место, чем полиция, копам будет отведена второстепенная, вспомогательная роль… Я кивнула. — Гордыня и привычки — ещё один фактор. Копы сами по себе гордые и консервативные. Я думаю, эта… конкуренция будет ещё продолжаться какое-то время, и всё, что пойдёт не так, они попытаются использовать против нас. Команда погрузилась в молчание, и я могла видеть, как каждый из них переваривает новую информацию. — Создавать Агентство героев это сложно, — простонала Хани. Согласна.  Особенно учитывая отсутствие кое-кого определённого в фетровой шляпе с кнопкой «выиграть» под рукой. Стоявшая перед нами директор выпрямилась. И так будучи высокой женщиной, она стала ещё выше благодаря осанке, и производила внушительное впечатление своими резкими чертами лица и холодным взглядом. — Они прибыли на место согласно моему приказу. Ваши люди были не более чем детским развлечением для нападавшего, ваши группы спецназа всё ещё были в пути, вашего переговорщика не было на месте, а парамедики не стали бы лезть прямо в зону боевых действий. Мои люди знали, что делать и как взаимодействовать с Героем, Госпожой Химией, Королевой Улья и Большим Красным. Вот как всё было в этот раз. Разбирайтесь с этим сами. — А теперь вы хотите обви… — Или я могла бы позвонить мэру, если вы так хотите, чтобы этот вопрос между нами разрешился. Расскажете ему о том, как вы предпочли потешить вашу уязвлённую гордость, пока полдюжины человек умирали от критических повреждений внутри разрушенного туннеля метро. Я приподняла бровь. Шеф Андерсон стиснул зубы, и его лицо налилось кровью. Директор не смогла бы выглядеть более пренебрежительно, чем сейчас, даже если бы попыталась. — Действия Большой Шестёрки Героев лежат в моей компетенции, и когда на поле боя появляется Плюс-человек, в моей компетенции действуют все, даже вы и ваши люди. В следующий раз советую вам держаться от нас подальше, иначе вам не придётся беспокоиться о привлечении моих людей к ответственности, потому что я позабочусь о том, чтобы это вас привлекли к ответственности за ваши действия. Хорошего вам дня, шеф Андерсон. Звонок был прерван, и в комнате снова включили свет. — ...срань господня. Думаю, Трейсер очень точно подытожила наши коллективные впечатления. Сняв наушник, директор повернулась и увидела нас четверых, стоящих в дверях. Она приподняла бровь при виде нас. Хани пугливо захлопала в ладоши. Директор Уилсон потянулась за папкой, лежавшей на соседнем столе, и убрала её себе подмышку, когда хлопки прекратились. — Учитывая то, что нам ещё многое предстоит обсудить, присоединятся ли к нам другие члены вашей команды? — Нет, мэм, — ответил Герой. — Сегодня будем только мы. Она подошла сначала к нам, а потом продолжила идти мимо нас. — Пройдёмте в мой кабинет, пожалуйста. Мы последовали за ней, и пока мы шли, я вдруг осознала, что стены коридоров напомнили мне Вышку, в которой располагалась база Протектората Броктона — холодная, новая, профессиональная работа, за которой, казалось, скрывались высокие технологии и продвинутые системы безопасности. Когда мы добрались до кабинета директора, оказалось, что он был просторным, больше, чем большинство других помещений на базе, и вдобавок из его окон открывался вид на центр города. Её стол был сделан из металла и стекла, аккуратный и органично вписывавшийся в обстановку. Когда она села на металлический стул, который на вид казался довольно неудобным, она смерила пристальным взглядом каждого из нас, прежде чем вытащить фотографию парачеловека и показать её нам. — Сейчас мы собираем досье на ваше последнее приобретение, Дрожь Земли. По вашей системе классификации он, если я не ошибаюсь… Эпицентр? Я правильно использую этот термин? — Да, мэм, — кинул Герой. — От одного до десяти, на какой рейтинг вы бы его оценили? Наши аналитики дали ему девятку рейтинга. Я постаралась не фыркать, а потом поняла, что на самом деле не сказала команде, какой рейтинг должен был быть у этого парня перед тем, как войти сюда. Хани повернулась, чтобы посмотреть на меня, прежде чем спохватилась и снова уставилась на директора. — Девятка это слишком много, — сказал Герой. — Он ближе к шестёрке, может, к семёрке. Директор Уилсон приподняла бровь. — Шесть или семь? Её взгляд внезапно метнулся в мою сторону. — Мне любопытно… — начала говорить она. — Как так получилось, что вы, герои, придумали эту классификацию? И откуда вам вообще знать, как должен выглядеть восьмой, девятый или десятый рейтинг? С учётом того, что все ваши плюс-человеческие столкновения, которые были записаны на камеры, ваши или чужие, похоже, не дотягивают до этих мощных рейтингов? — Мы не настолько самонадеянны, чтобы верить, будто находимся на вершине пищевой цепочки, — легко ответил Герой. — Мы просто решили перестраховаться и готовиться к худшему. — Мы тоже, но есть разница между подготовкой, адаптацией и этим вашим… знанием, которое вы все, кажется, так любите демонстрировать. Эта система классификации слишком… точна, чтобы родиться из простых теоретизирований, — она сделала паузу, что-то обдумывая. — Это, и я не думаю, что мы когда-либо раньше сталкивались с плюсом класса Козырь. — Мы читаем много комиксов, — последовал за этим дерзкий ответ Героя. — Или скорее это делает один из нас, — пробормотала Трейсер. Директор Уилсон встала. — А ещё тот факт, что когда я спросила вас о рейтинге, Мисс Химия метнула взгляд в сторону «не члена» вашей маленькой геройской группы. Она заметила промах Хани. Директор направилась в мою сторону, и я ощутила, как Герой напрягся рядом со мной. — Интересно, почему она это сделала? — демонстративно поинтересовалась она. Я пожала плечами. — Не могу сказать. Она оглядела меня с ног до головы. — Знаменитая королева Улья. Приятно наконец-то познакомиться с вами… лично. — Уверена, что это так, — я не упустила прозвучавшей в её голосе колкости. Её губы изогнулись в подобии улыбки. — Что ж, Королева Улья, для независимого от Большой Шестёрки героя, вы кажетесь ужасно близки друг к другу, а учитывая то, как близко вы стоите, это предполагает более тесные отношения между вами, чем как у простых коллег, — она оглядела всех четверых из нас, прежде чем её взгляд снова остановился на мне. — И конечно же, я обратила внимание на тот факт, что ты оказалась доступна именно для сегодняшнего выступления плюс-человека. И Плазматек, и Кайдзю, два краеугольных камня команды, были недоступны, но ты появилась на месте, словно находишься у них на быстром наборе. Герой скрестил руки на груди. — Вы ведёте к чему-то конкретному, директор? Взгляд женщины метнулся к герою в образе рыцаря. — Почему же, совсем нет. Просто делюсь своими наблюдениями, Герой. Она кинула на меня ещё один взгляд, прежде чем снова посмотреть на Героя. — Помимо сегодняшнего ажиотажа, у меня есть для вас другие новости. Во-первых, к нам пришёл перспективный Плюс-человек. В настоящее время она находится в одной из комнат ожидания. Интервью, которое мы с ней провели, определило, что она является Бугаем со способностью к полётам. Потому что ну конечно это должен быть Александрийский пакет. — Она хотела поговорить со всеми вами. По всей видимости, она плохо контролирует свои силы и сломала несколько дверных ручек по пути сюда. — Есть какая-либо особая причина, по которой она хотела с нами поговорить? — спросила Трейсер. — Могу предположить, что она хочет перестраховаться, возможно, получить какой-нибудь совет. На данный момент вы — самые публичные лица нашей организации. И люди хотят разговаривать с вами, чтобы убедиться, что к ним отнесутся серьёзно, что их проблемы важны, — директор Уилсон сделала паузу, прежде чем продолжить. — И на сегодняшний день мы также добились прогресса в выяснении, что может та девочка, Звёздная пыль. Мне потребовалась всего секунда, чтобы сопоставить это имя с той маленькой девочкой, с которой Хиро невольно позировал для фотографии. — Наши учёные наконец-то получили представление о том, что на самом деле представляет собой тот маленький шарик света, который она создаёт, — выражение на лице директора было странным. — По-видимому, с именем Звёздная Пыль мы угадали, потому что девочка — живой, дышащий адронный коллайдер. Три моих товарища по команде замерли в неподвижности. — Вы не можете говорить это всерьёз! Неужели голос Героя сейчас просто… надломился? — И очевидно, что её любимое развлечение — кидать шарик в стену и ловить обратно. Я почти что видела, как кровь отхлынула от лица Химии. Губы директора скривились в насмешливой ухмылке. — Как бы то ни было, есть ещё кое-что, что нам нужно обсудить, прежде чем вы отправитесь играть роль рыцаря в сияющих доспехах для нашего последнего посетителя. В предоставленных вами данных было множество заметок о различных типах способностей, но совсем немного о том, как мои агенты должны действовать с вами на поле боя… — она не закончила предложение. Вы и не сможете, подумала я. Вы будете оставаться в стороне до тех пор, пока Химия не разработает нормальную замену сдерживающей пене. — Вашим людям потребуется для этого специальное оборудование, — легко ответил Герой. — И какое именно, будет во многом зависеть от типа проблем, с которыми нам придётся сталкиваться. Мой взгляд метнулся в сторону Героя, прежде чем я снова уставилась вперёд перед собой. Лично я с этим была не согласна, но это был слишком незначительный нюанс, чтобы начинать из-за этого спорить. Прямо сейчас мне нужно было разобраться кое с чем другим. Я похлопала Героя по плечу, собираясь выйти, и он кивнул, продолжая говорить. — Мы оставим вас двоих разобраться с этим, — сказала Трейсер к моему лёгкому удивлению, потащив за собой несколько сбитую с толку Химию за руку. Они последовали за мной, и почти сразу после того, как мы остались наедине в коридоре, Трейсер повернулась ко мне. — Он здесь? Я кивнула. — Только что общался с парочкой других агентов. Агентом, сделавшим загадочный звонок, оказался Сэмюэль Кортес, контрактный военный. Тот, который, как оказалось, имел связи и небольшие инвестиции в «Вооружённой Гвардии». Мистер Пол Годфри теперь был в самом верху моего списка личного дерьма. Хим кивнула. — Понятно… тогда каков план? Я немного помолчала, прежде чем ответить. — Я просто собиралась следить за ним своими жучками, пока не попаду в его шкафчик, а после собираюсь порыться в нём. Может, там найдётся что-нибудь, — а потом, когда он уйдёт из Агентства, я последую за ним домой, отмечу это место и обыщу всё там, когда он уйдёт. — Тогда зачем было выходить из комнаты? Я пожала плечами. — Вообще-то теперь, когда у нас есть его имя, вы двое наверняка сможете получить доступ к его досье, личной информации и списку тех, кто работал в Вооружённой Гвардии вместе с ним. — Ладно, знаешь что? С меня хватит. Рык Трейсер заставил меня приподнять бровь, но я поняла, что она, чёрт возьми, собирается сделать, слишком поздно, когда она уже возвращалась к дверям. Моя живая рука потянулась вслед за ней и схватила её за запястье, готовая отдёрнуть обратно, но было уже слишком поздно, поскольку она уже успела открыть дверь. — Герой! — позвала она. — Ты нужен мне на минуточку. Я напряглась, сжав зубы, когда Герой обернулся, и директор махнула ему рукой, отпуская на разговор. Он вышел в коридор, и дверь за ним с шипением закрылась. — Нам нужно, чтобы ты обновил своего робота и передал нам для выполнения работы, которую нам необходимо сделать. — Робо… Ох. Эммм, а вам зачем? — На Королеву Улья свалилась кое-какая работёнка из-за её визы и налоговых деклараций. Робот может помочь с этим разобраться гораздо быстрее, чем справится кто-либо другой. Герой обернулся ко мне, и я смогла разглядеть только его глаза в забрале шлема. — Почему ты сама меня не попросила? Правда и ложь застряли у меня в горле, борясь друг с другом за то, чтобы быть сказанными, и за долю секунды тысячи оправданий промелькнули у меня в голове. Я выбрала полуправду. Слова вырвались из меня автоматически. — Не хотела тебя беспокоить. — И это всё? — он внимательно посмотрел на меня. … — Ага, — в итоге выдавила я из себя. Долгую секунду он смотрел прямо на меня, и я увидела, как его взгляд метнулся вниз, туда, где моя рука всё ещё сжимала запястье Трейсер, прежде чем снова вернуться ко мне. Он медленно кивнул. — Я понял. Он твой до тех пор, пока тебе требуется его помощь. Фраза Гого, прозвучавшая несколько дней назад, снова прозвучала у меня в ушах. Он верит, что ты станешь лучше. Желудок скрутило. Двери позади него с шипением открылись, и оттуда вышла директор. — Я боюсь, что случилось кое-что ещё, так что нашему обсуждению придётся обождать. — Что-то важное? — Ничего такого, о чём вам стоило бы беспокоиться. Больница Эверглейд не хотела бы пускать в свои коридоры полностью вооружённых агентов, и необходимо прояснить этот вопрос прежде, чем мы доставим туда Дрожь Земли для лечения. — Понятно. А где ваш новый Плюс-человек? — Ох, о ней, она должна быть в шестой допросной комнате. — Спасибо, тогда мы навестим её, чтобы вы могли позаботиться о вопросах логистики. Директор Уилсон кивнула, а затем повернулась и направилась обратно в офис. Герой повернулся к нам. — Итак, кто-нибудь знает, где находится шестая допросная комната?

(X)

Как оказалось, шестая допросная находилась в западной части здания, на третьем этаже. Мы тихо шли вперёд по коридорам, и несколько встретившихся нам на пути агентов и местных работников обходили нашу группу стороной. Я заметила, что многие смотрели на меня любопытными взглядами, и это напомнило мне о том, что многие здешние работники, в отличие от директора, не знали, что Королева Улья на самом деле «регулярно» работала с Большой Шестёркой Героев. Когда мы приблизились к нужной комнате, я начала отслеживать человека внутри с помощью своих жучков. Она копалась в своём телефоне, ёрзала на месте, вскакивала, чтобы начать ходить взад-вперёд по комнате, а перед дверью в её комнату стояли два охранника. Она не выглядела как заключённая, но определённо нервничала. На самом деле было понятно почему, но я надеялась, что её нервозность не перерастёт в нестабильное состояние. Сражаться с александрийским пакетом в таком месте, как это, точно не входило в мои планы на сегодня. Герой поднялся по лестнице первым, и я заметила, что агенты выпрямились на месте, когда его заметили. Интересно. Герой посмотрел на них, а затем я увидела, как охрана посмотрела друг на друга, как будто раздумывая, стоит ли отдавать ему честь. — Она там? — Да, сэр! Эм… Герой… сэр? Ага… уверена, что это быстро всем надоест. Химия хихикнула. Герой кивнул. — Тогда хорошо. И больше ничего не говоря он шагнул вперёд, потянулся к ручке двери, провернул её и толкнул дверь. — Добрый вечер, мээээээээ… Внезапно он замолчал. Из-за того, что он полностью загораживал проход, я не могла видеть, что же так его смутило. Но когда женщина внутри ответила, я прочувствовала, как каждое из сердец нашей группы коллективно и одновременно замерло. — Ох, п-привет. Я надеюсь, что я не побеспокоила вас, или не отвлекла от героических дел, или… я… охх… я могу вернуться позже, если сейчас неподходящее время, или сейчас, или… Я такая бессвязная. Я очень бессвязная. Мне жаль. Этим утром я проснулась паря над кроватью. Потом я начала всё ломать. Много чего. Но только не Моти. Я была осторожной с Моти. Но он зашипел на меня. Может быть, попытался меня расцарапать. Это не сработало, если он пытался это сделать. Я неуязвимая? Как дела? Перед Хиро, в центре допросной, стояла «тётушка Кэсс», выглядевшая очень робкой и неуверенной в себе. Я посмотрела на Химию и Трейсер, они посмотрели на меня в ответ. — Аээ… никаких проблем, мэм. Только подождите секунду… — внезапно собрался и спокойно сказал Герой, но когда он закрыл дверь и обернулся на меня, я увидела в его глазах дикую панику. Единственное, что удерживало его от истерики в стиле Васаби, были два охранника рядом. Он смотрел мне прямо в глаза, и я практически могла разглядеть тот миллион мыслей в его взгляде, начиная от криков помощи, проклятия богам, и заканчивая неприкрытым, легкочитаемым ужасом в его широко распахнутых глазах. Что ж… вот блядь.

(X)

На другом конце Земли, по другую сторону океана, глубоко под землёй, сидя в своей палате, Питер Вейсмунд, также известный как Пророк, закончил рисовать свой последний набросок. Помощница, молодая девушка, которая убиралась в его палате и приносила ему еду три раза в день, заметила, что он замер и погрузился в свои мысли. — Что-то случилось, Питер? Нет. Не совсем. У него было видение. Он улыбнулся молодой девушке через свою маску. Она так его смущала. Действительно смущала. Он воспользовался щёлкающим устройством, которое переводило его стук в голос, разнёсшийся по комнате. — Нет, моя дорогая. Разве ты не слышишь музыку? — спросил он, зная, что она ответит «нет». — Она уже достигла своей кульминации.

(X)

Дверь с шипением открылась, и Александр увидел того, кого не ожидал здесь увидеть. — Не думал, что найду вас здесь. Майор отвернулся от смотрового окна, посмотрев на доктора. — А я думал, что вы отсюда не вылезаете вообще, — фыркнул мужчина. Александр вошёл внутрь, сделав глубокий вдох перед тем, как перевести взгляд на смотровое окно. Меркурий, или… возможно, ему стоит начать называть её Су Вэй? В конце концов, это было её имя. Она забилась в угол комнаты, там, куда стаскивала сломанные или перемещённые предметы из других частей комнаты. Сначала они думали, что Меркурий просто был склонным к жестокости и разрушению плюс-человеком. Затем, после некоторого наблюдения, они решили, что он ощупывал и ломал предметы в комнате, пытаясь выразить протест нахождением в клетке. Теперь Александр понимал, что все эти предметы просто были любимыми «игрушками» Мерк... Су Вэй. — Я могу работать и в другом месте, — сказал доктор. — Да, в этом есть смысл, — пожал плечами майор. Двое мужчин какое-то время молча стояли рядом. Александр не был уверен, как долго, но провели в тишине они по крайней мере несколько минут. В напряжённой, давящей тишине, наблюдая за той, что была заперта по другую сторону смотрового окна. — Моей девочке пять, — сказал майор, нарушая молчание. Александр повернулся, чтобы посмотреть на невысокого мужчину. — Я думаю о ней, вроде как, что, если бы это она была заперта в этой комнате? И мне не нравятся эти мысли. — Зачем вы мне про это рассказываете? — беззлобно спросил Александр. Ему на самом деле было любопытно. Военный пожал плечами. — Просто подумал, что вы должны знать. Чтобы внести ясность — нет, я не знал о ней, — он кивнул на Су Вэй. — Я не думал, что тебя волнует то, что я о тебе думаю. — И в большинстве случаев вы были бы правы, док. — Ты уже кому-нибудь звонил? — Высшим чинам, конечно. Посмотрим, как они разрулят это, прежде чем новость попадёт в СМИ. Ещё в правительства тех стран, где Мер… ээ, мисс Вэй буянила до того, как мы её поймали. Потом я пытался связаться с некоторыми людьми из Интерпола, но из этой затеи ничего не вышло, большинство сотрудников оттуда сейчас по уши завязли в дерьме из-за того, что в наши дни развелось так много плюс-людей. — И что ты собираешься теперь делать? — Иисусе, я, блядь, не знаю, док! В последний раз, когда я проверял, в наших инструкциях ничего не говорилось про заключение в тюрьму двухлетней девочки, которая случайно убила своих родител… Он замер на полуслове. А после майор сунул руку в карман и достал небольшой планшет. — Что-то не так. — Что? — Двери объекта открылись без какого-либо разрешения от службы безопасности, — другой рукой он потянулся к рации. — Ворота, что у вас там происходит? Ответом ему стали статические помехи. — Ворота отвеч… блядь! Вторые двери в комплекс тоже открываются! Майор нажал на кнопку на своей рации. — Это командир, всем группам безопасности, вооружайтесь и идите к главному входу! У нас несанкционированное проникновение на базу! Периметр нарушен — это не учения, я повторяю, это не учения! — Приказ получен, пожалуйста, подтвердите. — Приказ подтверждаю, а теперь все направляйтесь к главному входу! Сунув планшет обратно в карман, майор протиснулся мимо растерянного Александра, который последовал вслед за ним, и внизу живота доктора образовался комок из страха и беспокойства. Они шли быстрым шагом, практически бежали. Прежде, чем они успели пройти хотя бы половину пути к главному входу, Александр ощутил, как его сердце замерло, когда он услышал стакатто оглушительных выстрелов-хлопков вперемешку с криками охваченных паникой людей.

(X)

Когда погас свет и включилось аварийное питание, Пророк сел на своей кровати. Он ждал, пугающий в своей неподвижности. Один… два… три… четыре… На пятом крике, означавшем чужую смерть, он встал. Этот момент был тем, когда его видение говорило, что он должен встать. Он подошёл поближе к стене, а потом наклонился к каркасу своей кровати. Питер поднял и перевернул кровать, прежде чем ударил ногой о её ножку, разломив её с треском повреждённого металла. Подняв свой новоиспечённый инструмент, с его помощью Питер оторвал тонкую панель от стены, обнажив под ней путаницу проводов. Последовательность. Какая была правильная последовательность? У него было видение об этом. Снова и снова он видел эту сцену, терпя неудачу почти во всех вариантах, за исключением одного… Ах, а вот и он. Быстрым, небрежным движением он схватил горстью пять проводков и разрезал их острой частью отвалившейся прикроватной ножки, не обращая внимание ни на электрические ожоги, ни на дрожь, что пробежалась по его рукам. Дверь с шипением открылась, и в нос ему ударил запах гари. Десять человек, знал он. Две команды. Восемь, одетых в боевые костюмы и вооружённых винтовками, и ещё двое в тяжёлой силовой броне. Двое стрелков погибнут от рук охранников, один бронированный — от рук мистера Штрауса, а затем умрёт сам мистер Штраус. В итоге останется шесть наёмников в обычных боевых костюмах и один в тяжёлом доспехе. Четверо из этих шестерых смогут уйти. Оставшийся в тяжёлой броне не сможет. Раз… два… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь маленьких поросят отправились на рынок. Он вышел из своей палаты и повернул направо, в сторону столовой, где стрельба слышалась более отчётливо, как и хор небесной музыки. Ему нужно было успеть попасть туда. В видениях говорилось, что это было важно.

(X)

Мужчины двигались с точностью, которая не должна была быть возможна для людей, никогда не ступавших по лабиринтам коридоров этого комплекса. Что, как понимала Ребекка, означало, что они каким-то образом смогли раздобыть планы объекта до того, как сюда проникли. Она видела записи с камер наблюдения. Каким-то образом диверсанты открыли главный вход объекта, используя для этого что-то вроде «кода-отмычки». Он не столько позволял им «получить доступ» к системам управления дверей, сколько полностью отключал все системы безопасности объекта. Программа, которая была разработана специально для того, чтобы полностью обойти любые обычные меры обновления кодов безопасности. Две команды вошли через главный вход и, не сказав ни слова, просто начали стрелять, прежде чем закрыли за собой двери и заперли их новым кодом, не позволяя никому сбежать, и начали гребёнкой прочёсывать помещения. Те, кто были облачены в высокоуровневую силовую броню, действовали с неостановимостью машин, специально беря на себя безопасников объекта. Вооружённые только маленькими пистолетами, охрана объекта не имела ни малейшего шанса против хорошо вооружённого противника. Их пули отскакивали от металлической брони, когда они пытались оказывать сопротивление, другие бросали оружие и сдавались, только для того, чтобы всё равно быть застреленными. Ребекка видела всё своими глазами, просматривая записи с камер на планшете, и её глаза расширились от ужаса, пока она пыталась осознать происходящее. Затем она прекратила пытаться понять, что происходит, и попыталась придумать выход. Главный вход был заперт, технические коридоры в основном представляли из себя тупики, которые замыкались друг на друга. За исключением двух вещей. Первой вещью была вентиляция, сложная система вентиляционных отверстий размером с человеческий рост, через которую в комплекс поступал воздух с поверхности. Но она не справится с этим, вентиляторы наверняка убьют её, как и любое другое техническое приспособление, с которыми она наверняка столкнётся внутри. Другим вариантом был грузовой лифт. Маленький лифт, который опускал припасы на кухню, но она была достаточно худенькой, чтобы втиснуться туда, ровно настолько, чтобы получилось спастись. Но если она собиралась сбежать, она должна была начать двигаться прямо сейчас! Ребекка вцепилась в свой планшет, с одной стороны понимая, что это её задержит, а с другой стороны осознавая, что если её план провалится, ей нужно будет знать, где сейчас находится враг. Она начала бежать, только для того, чтобы ненадолго остановиться и сбросить туфли, чтобы бежать быстрее. Выстрелы громыхали по всей базе, врезаясь в уши словно грохот молнии, а воздух был пропитан удушающим дымом. Вокруг неё бегали и кричали люди, они паниковали, давая волю своим чувствам. Кто-то попытался схватиться за неё и спросить, что происходит, прежде чем она оттолкнула его в сторону и продолжила бежать. Никто другой сейчас не имеет значения. Если ты остановишься, ты тоже умрёшь. Она завернула за угол как раз вовремя, чтобы увидеть, как вооружённые нападавшие сделали то же самое. Они были одеты в чёрного цвета экипировку, на лицах у них были противогазы и толстые очки ночного видения, которые закрывали их лица. Другой конец помещения наполнился оглушительными криками, прежде чем выстрелы начали разрывать плоть и кости, прежде чем кровь начала выбрызгиваться из них, словно под давлением… Многие пытались спрятаться в своих комнатах и запереть за собой двери, только для того, чтобы солдаты распахивали их и расстреливали её коллег в своих комнатах. Она нырнула в этот человеческий хаос, когда толпа бросилась бежать. Трое случайных людей побежали за ней. Она видела, как они дёргали ручки дверей, пока они бежали по коридору, что они кричали, были в панике. Двое из них были в рабочей одежде, третий в пижаме. Ребекка не обращала на них внимания, побежав к задним дверям, где, как она знала, находился лифт. Как только она вошла на кухню, её сердце упало. Панель доступа светилась ярко-красным светом. Лифт был заперт. Только теперь Ребекка ощутила, как тяжело колотится сердце под рёбрами, как кровь стучит в висках, когда силы оставили её ноги и ей пришлось ухватиться за ближайшую кухонную стойку, только чтобы не свалиться на пол. — Нет, нет, пож… Звуки выстрелов эхом начали отдаваться в её голове, и она слышала, как трое людей снаружи пытались придвинуть столы к двери, чтобы создать баррикаду. Ребекка повернулась, выглядывая через кухонное окошко в столовую, где троице удалось загородить двери одним столиком, и теперь они работали над тем, чтобы приволочь на место второй. В этот момент пулемёт просто разорвал на части металлические двери. Она почти могла видеть следы пуль и раскалённые кусочки разлетевшегося вокруг металла, когда те вонзались в их тела. Мужчина и женщина погибли сразу, третий парень был ранен в плечо и ногу, а затем упал, и тело Ребекки наконец зашевелилось, чтобы пригнуться, когда пуля попала в стену рядом с ней и прошла навылет. Плитка и куски стены взорвались ей в лицо, и она ощутила жжение в правом глазу, и то, как кровь начала заливать её одежду. Она отшатнулась, ударившись спиной о стойку, прежде чем потеряла равновесие и упала на бок плашмя, чувствуя, как что-то внутри неё хрустнуло. Она не могла дышать. Раздался скрежет металла, когда стол опрокинули внутрь, и она изо всех сил попыталась отползти, когда услышала позади тяжёлый топот. Аварийное освещение окрашивало всё в красный цвет. Ребекка изо всех сил старалась двигаться, зажмурив один глаз и чувствуя, как тёплая, липкая жидкость стекает по её шее и груди. Двери открылись, и её сердце остановилось. Солдат осмотрел левую сторону, затем правую, его напарник двигался вслед за ним. Наконец, они увидели её. Без колебаний, без задержек, он вскинул винтовку. Ребекка сделала единственное, что пришло ей в голову. Она схватила планшет, валявшийся рядом с ней, и с силой швырнула его в сторону солдата. Устройство пролетело через всю комнату и врезалось прямо в солдатский шлем. Она услышала, как он выругался, и прилив адреналина дал ей сил встать и нырнуть обратно за кухонную стойку, когда его напарник открыл огонь. Её руки поднялись над головой, когда она упала на землю, боль в рёбрах отдавалась по всему телу, выбивая воздух из лёгких, когда она свернулась калачиком в попытках уйти от болезненных ощущений. Пули прошили стойку, вокруг неё разлетались куски плитки, дерева, штукатурки и керамики, прежде чем она ощутила дикую боль в бедре. Она вскрикнула и попыталась отползти. Выстрелы прекратились. Звук тяжёлых шагов всё приближался и приближался, пока Ребекка хныкала, отчаянно пытаясь сдвинуться с места. Звук взводимого курка пистолета заставил её замереть. Повернувшись с того места, где она лежала на полу, она посмотрела на безликого, безымянного солдата. Дверь на кухню открылась. Оба солдата резко развернулись, держа оружие наготове. Там, в дверном проёме, стоял Пророк. Он был облачён в свою медицинскую пижаму, маска закрывала нижнюю часть его лица, а взгляд безумных зелёных, широко распахнутых глаз, был устремлён на ближайшего солдата. Он был похож на бешеное животное. Как старик выбрался из своей камеры?! Ближайший к старику солдат не колеблясь поднял винтовку и нажал на спусковой крючок. Прогремели выстрелы, и между первой и второй вспышкой Пророк задёргался в разные стороны, вытянув нескладные, длинные руки, чтобы схватить поднос с едой и замахнуться им на потрясённого солдата. Край металлического подноса с хрустом врезался солдату в голову сбоку, прямо под шлемом, разбив линзы очков, заставляя солдата, спотыкаясь, врезаться в кухонные тумбы. Поднос снова поднялся и опустился, и его край в этот раз ударился в мягкое запястье солдата. Она увидела, как тот потянулся за чем-то под жилетом, но рука Пророка оказалась там первой, вытащив опасный на вид боевой нож. Солдат, нависший над ней, вскинул оружие, чтобы прицелиться, и Ребекка, не раздумывая, вскинула руки вверх, чтобы схватить винтовку, и налегла на неё всем весом, заставив опуститься вниз. Солдат оступился, но не выпустил оружия из рук. Вместо этого он развернулся, прицелился и выстрелил. Силы вдруг покинули её, и вместе с прерывистым дыханием она почувствовала, как кровь начинает вытекать из раны на её животе. Второй солдат с бульканьем в горле упал, а Пророк уже начал надвигаться на последнего оставшегося в живых солдата. Мужчина, не успев перезарядить винтовку, выхватил пистолет. Прозвучало пять выстрелов, и пять раз Пророк дёргался, двигаясь резкими, неестественными движениями. Она могла видеть пулевые отверстия на его пижаме, прикрывавшей его костлявое тело, но следов крови на ней не наблюдалось. Наконец, он приблизился. Солдату уже не хватало времени на то, чтобы сделать шестой выстрел, и он бросился на старика, словно бык, низко пригибаясь и хватая того за руку с ножом, чтобы перекинуть через плечо прямо на кухонную раковину, примявшуюся под человеческим весом. Он вывернул руку Пророка, старик крякнул, нож выскользнул из его руки и со звоном упал в раковину. Пистолет солдата, осознала Ребекка, лежал рядом с ней. Солдат ударил Пророка раз, другой. Схватил его за шиворот и впечатал в стену. Старик ничего не мог ему противопоставить. Затем раздалось три выстрела. Солдат дёрнулся, его фигура напряглась, когда пули врезались ему в спину, но следов крови не было. Костюм пуленепробиваемый, оцепенело осознала она. Солдат повернулся к ней лицом. Рука Пророка с ножом в руке поднялась вверх и вошла в плоть с хрустом ломающейся кости. Острие прошло прямо через позвоночник солдата, кончик лезвия торчал из передней части его горла. Пожилой мужчина захрипел. Наёмник упал. Мёртвый. Захрипела Ребекка. Пророк посмотрел на неё сверху вниз, теперь безоружный, его зелёные глаза, не мигая, смотрели на неё. Она не понимала… в действиях Пророка и в лучшие дни было мало смысла, и у Ребекки не было сил думать над его поведением прямо сейчас. Её рука легла на живот, и она ощутила одновременно тёплую кровь и вспышку жгучей боли в животе. Пророк встал на столешницу, а затем потянулся к одной из светодиодных ламп и сорвал её. Сноп искр яростно разлетелся по комнате. Провода продолжали искриться. Что он де… Пророк подошёл к плите, к её большому замешательству. А затем… к её ужасу, он перерезал газопровод. Она посмотрела на него, только чтобы обнаружить, что тот пристально разглядывает её лицо, прежде чем повернуться назад и начать уходить. — П-подожди! Н-не… — прохрипела она, пытаясь отдышаться, пытаясь не дать помешать пузырькам крови, скопившимся в горле, прервать её. Пророк обернулся у дверей, его зелёные глаза ни разу не моргнули. Он ушёл, оставив её наедине с запахом газа и искрящейся проводкой наверху.

(X)

От дыма першило в горле и слезились глаза. Александр, спотыкаясь, шёл по коридору, прежде чем майор втолкнул его обратно в комнату, вытащил пистолет и выстрелил в коридор. Александр остался в комнате, неуверенный и ощущающий, как сердце колотится под рёбрами, когда погас свет и запах дыма стал невыносимым, а выстрелы в холле начали греметь быстрым стакатто. Когда чёрный дым просочился под щель двери, он понял, что больше не может здесь оставаться. Дрожащей рукой, вытирая пот со лба, он открыл дверь. Жар пахнул ему в лицо, язычки пламени виднелись слишком близко и были слишком яркими, чтобы гореть могла только одна комната. Он начал кашлять, пока шёл по коридору к главному входу. Он прикрыл рукой рот, низко наклонив голову и стараясь не дышать слишком глубоко. Он споткнулся о труп. Он чуть не упал, но смог удержаться на ногах, тупо рассматривая тело под его ногами. Тод, пожилой уборщик, лежал там, его грудь превратилась в кровавое месиво. Александр ощутил, как его дыхание становится прерывистым и слишком учащённым, и отстранённо распознал у самого себя симптомы гипервентиляции, когда продолжил идти, оставляя тело позади. За этим телом последуют и другие. Они были раскиданы по коридорам, горели в своих комнатах. Солдаты не пощадили никого. Александр вошёл в главный коридор и обнаружил ещё больше тел, лежавших на земле, особенно много здесь было сотрудников службы безопасности с пулевыми ранениями на теле. Панель доступа к двери горела красным. Раздался внезапный взрыв, который сотряс всё помещение, сбил его с ног. Его колени больно ударились о металлический пол, и тёмная кожа его рук стала ещё темнее от сажи. Он посмотрел наверх и увидел огонь и тлеющие угольки, ползущие по стенам и охватывавшие потолок. Он должен был найти способ выбраться отсюда. Позади него раздались тяжёлые шаги. — Нашёл его, — голос был неестественным, нечеловеческим. В нём звучали железо и сталь. Александр, спотыкаясь, поднялся на ноги, обернувшись и увидев человека в силовой броне, наводящего на него оружие, установленное в запястье. — Приказ есть приказ, доктор. Щёлкнул предохранитель. Что-то красное пролетело между двумя мужчинами, и звук выстрела заставил доктора подпрыгнуть на месте, прежде чем он осознал, что стреляли не в него. Огнетушитель взорвался облаком холода. Тот же нечеловеческий голос закричал, должно быть, от неожиданности, заглушённый безумным рёвом майора, когда коротышка-военный набросился на массивного, бронированного бегемота. Выстрелы были громкими и быстрыми, попадая по шлему и груди противника в силовой броне снова и снова. Прежде, чем Александр успел даже моргнуть, майор уже опустошил свой магазин, перезарядил пистолет и продолжил стрелять, продолжая сокращать дистанцию. Наёмник в силовой броне быстро собрался, набросившись на новую угрозу с разочарованным рёвом, использовав ручной огнемёт и выпустив в сторону майора струю пламени. Майор проскользнул под огнём, его рукав загорелся, когда он выпрямился, вытянув пылающую руку с оружием в руке, и выстрелил солдату в силовой броне прямо в лицо в упор. Три пули ударились в шлем, но забрало хоть и треснуло, но выдержало. Солдат замахнулся, и удар попал майору прямо в бок. Александр не знал, как этот невысокий человек не отлетел от удара, а удержался на ногах, но у него получилось это сделать, и стиснув окровавленные зубы, майор напрыгнул на наёмника, вскарабкиваясь на него до тех пор, пока не смог смотреть на голову в шлеме сверху вниз. Солдат в силовой броне сжал его в медвежьих объятиях. Майор закричал. Затем он прижал дуло пистолета прямо между щелями в броне, к тонкой прокладке, которая должна была быть мягкой, чтобы солдат внутри мог вращать головой. Он выстрелил, когда противник стиснул его ещё крепче. Он выстрелил ещё раз, и в ту секунду, когда Александр услышал хруст костей майора и увидел, как мужчина откинул голову назад от прошившей его тело боли. Но он продолжал держать пистолет на месте, крепко прижимая к горлу солдата в силовой броне. Он выстрелил в третий раз, и Александр увидел, как ноги майора безвольно повисли. Он выстрелил в четвёртый и пятый раз, прежде чем в движения врага закралась паника. С шестым выстрелом наконец-то брызнула кровь, и противник обмяк. Седьмой и восьмой выстрел покончили с врагом. Солдат в силовой броне упал, и майор упал на землю вместе с ним. Всё это происходило так быстро, что Александр не успел полностью осознать, что произошло. Сначала он просто шагнул вперёд, а затем побежал к телу майора. — Майор, МАЙОР! Он упал рядом с телом мужчины, переворачивая его на спину и видя, как тот кашляет кровью. — Агрх, — простонал он, а затем нашёл в себе силы нахально улыбнуться. — Сделал этого ублюдка, верно? Александр, как ни странно, не знал, что на это сказать… мёртвый противник в силовой броне прямо сейчас казался не таким уж и важным. Майор снова закашлялся, и перевёл взгляд на свой пустой пистолет. — Собрался отдать тебе его… но кажется, сейчас от него будет мало проку, да?  Его дыхание звучало слишком влажно, и Александр мог видеть, как стремительно он бледнеет, даже в оранжевых отблесках пламени и вспышках аварийного красного света. — Они охотятся за девочкой… — он закашлялся. — Это единственное, что имеет хоть какой-то ебучий смысл. Кто-то знал… кто-то устроил всё это, и не хочет, чтобы кто-то про это узнал. Александр неверяще замотал головой. — Ей два года! — Это не может быть совпадением… кто-то должен узнать правду, ты должен выяснить правду, док. — Я даже не знаю, как мне выбраться отсюда… Майор усмехнулся, слабо закатив глаза. — Ты… долбаные люди науки всегда начинают плакаться, когда случается дерьмо… — выдохнул он, глядя на Александра краем глаза. — А ты представь, что… Он замолчал. Александр моргнул, тупым взглядом смотря на тело, прежде чем наклонился ниже, чтобы потрясти его за плечо. — Майор? Майор! Не получив ответа, мужчина немигающим взглядом уставился прямо вверх, на горящий потолок. Дым теперь ощущался совсем невыносимо, и Александр сильно закашлялся. Потянувшись к рукаву своего лабораторного халата, он оторвал от него кусок ткани, чтобы завязать на лице, и поднялся на ноги, пытаясь вдохнуть чистого воздуха. Он подошёл к терминалу дверей и попытался ввести код доступа. Доступ запрещён. Его сердце упало. Раздался ещё один взрыв, где-то совсем рядом, достаточно близко, чтобы прокатившаяся взрывная волна устремилась прямо в его сторону. Ударная волна сбила его с ног, а огонь подобрался достаточно близко, чтобы лизнуть его бока, прежде чем он упал на землю. Он собирался умереть здесь. Он сделал глубокий вдох, и горячий воздух обжёг ему горло, когда он продолжил клониться к земле. Он кашлял и хрипел, вдыхая ещё больше горячего воздуха и тем самым только усугубляя проблему. Но вдруг краем глаза он уловил движение… наверху, на горящем потолке. На мгновение он подумал, что это был огромный паук. Затем он увидел блеск металла. — Меркурий? Маленькая девочка, запертая в металлическом теле, подползла ближе, когда жжение в лёгких окончательно стало невыносимым.