водила с тихорецкого

Наступила зима, и в колледже должен был пройти бал отличников. Там будут присутствовать только самые лучшие ученики, и в эти списки входила Лиза. Из нашей группы она была единственной, кто оказался на вершинах рейтингов. Было интересно посмотреть на неё при большом количестве зрителей; обычно она закрытая, а тут будет в центре внимания. Но мне, увы, не суждено посетить это мероприятие. Я приехала на футбольное поле в спокойный и немного пасмурный день для того, чтобы сыграть одной. Заходя на поле, я сразу пробежалась глазами по трибунам и увидела Андрющенко. Кажется, она действительно знает где меня искать, и не скрывает того, что ей интересно наблюдать за мной. Я забиваю гол за голом, и не важно что вратаря нет, главное – чувство победы. Холодный ветер обдувает лицо, адреналин зашкаливает, а сердце бьётся с невыносимой скоростью. В голову лезет только Андрющенко: мне она до жути нравится, пусть и ведёт себя холодно. Лиза села на первый ряд, а я подошла ближе, решая начать диалог первой. — Иногда мне кажется, что ты пишешь обо мне, но я не настолько завышенного о себе мнения, — сказала я это с иронией, потому что понимала, что эти записи навряд ли о таком грубом и дерзком человеке, как я. — Тебе не обязательно знать о чём я пишу. Я просто прихожу, потому что ты красиво играешь, — к чему это она сказала? Может, имела ввиду, что я ей интересна?

***

Тот самый, важный день для Лизы, наступает сегодня. Ведь на своё первое мероприятие в колледже она пойдёт в платье. Девушка не носила их в осознанном возрасте, буквально, никогда. В раздевалку мы пошли вдвоём, чтобы я посмотрела на неё. На Лизе было чёрное лоскутное платье в пол и высокие шпильки. Из-за худых, острых и женских плеч, и изысканных длинных рук, всё это ей очень шло. Недавно Андрющенко вернула чёрный цвет волос, что только дополнял образ, и, конечно, яркие чёрные ресницы, что ей накрасила Виолетта. На высокой девушке не было ничего необычного, но всё же, смотрелась она идеально, всё было к месту. Ей не нужно было ничего лишнего и вычурного, чтобы выглядеть хорошо: лишь её тело и внешность делают образ полноценным, а всё остальное — мелочи. Я подошла к Лизе со спины. Рукой провела по спине вбок, доходя до плеча и стала опускать вниз, вдоль руки, проведя линию до тонких пальцев девушки в чёрном. Я аккуратно подала ей знак развернуться. Она была сногсшибательна и безумно женственна. Я не могла сказать и слова, всё это было слишком для меня. Вслух очень сложно говорить такое, поэтому большую часть выше сказанного я оставлю при себе. — Твой образ прекрасен, — я осматривала Андрющенко с головы, до подола платья. Нужно навсегда запомнить этот момент, вдруг я больше не увижу эту даму в таком образе. Я до сих пор задаюсь вопросом о том, что между нами с Индиго. Мы вроде начинали встречаться, но раз она узнала, что это спор, значит на него всё и свалила, и сейчас уже забыла про это. Эта девушка не выходит из моей головы никогда, все события в моей жизни связаны, так или иначе, с ней. Но ведь люди появляются и исчезают, таких как она будет ещё много, зачем я так зацикливаюсь на этом? Хотя, возможно, Индиго — та самая, особенная, которая не бросит меня и проживёт до конца дней со мной. Время покажет.

***

Прошла неделя с мероприятия Андрющенко, мы после того дня и не разговаривали даже. Я устроила нам встречу в туалете после четвёртой пары. Конечно, не самое лучшее свидание, но это самое ближайшее свободное время для нас обоих. Я забежала в туалет, где меня уже поджидала Индиго. Она протянула мне пластинку жвачки со вкусом мяты и долгожданный мною разговор начался. — Давай обсудим, что между нами. Изначально мы вступили в отношения, но потом ты узнала, что это был спор, а после, узнала что у меня есть к тебе настоящие чувства. Ты сейчас считаешь меня своей девушкой? — я начала без какой-либо агрессии, именно рядом с ней я всегда перестаю быть животным. — Я считаю нас очень хорошими друзьями, потому что у нас есть сильное доверие друг к другу. Я знаю, что ты в трудную минуту поможешь мне, как и я тебе. Я не могу сказать, что люблю тебя в романтическом или сексуальном плане. Всё это очень сложно и проблематично. Даже если я и полюблю, как девушку, то отношения это не для меня. Я одинокий волк в стае своих, — всё сказанное Лизой честно и верно, но в глубине души последние предложения меня ранили, это может значить, что у меня и шанса нет. — Ты права насчёт того, что мы верные друзья. Почему ты считаешь романтику проблемой? В любом случае, в твоей жизни должно было случиться событие, которое привело бы к такому мнению. У всего есть причины. Что сделало тебя одинокой? — я спрашивала всё открыто, не боясь услышать унижение и того, что меня пошлют. — Я почти никогда не видела родителей, а ведь они первые, кто показывают нам любовь. Они рассказывают детям свою историю любви, читают сказки о принцах и принцессах. У меня не было такого, никто не показывал мне настоящих чувств. В лицее я думала только об оценках, зачем мне вся эта романтика? Я даже не знаю что это, поэтому для меня это будет лишним грузом. Я могу чувствовать лишь симпатию, а когда это чувство перерастает во что-то большее, я убегаю от людей. — Боже, как же я не люблю таких людей, которые дали надежду, а потом уходят. Это очень отталкивает. Либо ты никто, либо ты до конца. А то, что ты рассказала, это неопределённо и некрасиво. Я поняла тебя насчёт того, что ты не знаешь, что такое любовь, и про семью. Но ты же много читаешь, разве никогда не читала что-то романтическое? В книгах всё в два раза лучше, чем от родителей описывается. — Я не люблю романтику, только ужасы и единственное, что я читала из романтики это «Ася» Тургенева. Прочитав, я поняла, что лучше к такому не привыкать, ведь если в жизни всё итак плохо, зачем читать чужие истории о разбитых сердцах. — Что ты чувствуешь ко мне? — девушка стояла около стены, а я подошла настолько близко, что вот-вот наши тела соприкоснутся. Я взяла её руку и стала водить линии по ладони. Лиза посмотрела на меня. — Мне нужно время обдумать этот вопрос, ведь если я сейчас тебе солгу, не подумав, это заденет твои чувства, — она не знала, что это уже задевало мои чувства, ведь ей нужно подумать, а я надеялась на точность.

***

Из семьи никого не будет до завтра, они поехали помогать старикам с огородом. Я пришла на кухню и положила открытую сумку на стол. В ней тусовались одна бутылка коньяка и три красного вина. Свет выключен, а от телевизора исходит яркая фуксия, прямо в глаза. Сегодня будет весёлый вечер. На самом деле меня так напрягает вся эта суматоха и отношения с Лизой. Почему всё так тяжело и растянуто; я хочу прямо сейчас целовать её покусанные губы и вдыхать запах дорогих сигарет из её рта. Она оказалась сложной и мне пора смириться, что этот скромный скорпион ловче быстрой и громкой Кристины. Уже вторая бутылка вина не отстаёт от моих губ. Спокойная музыка делает ситуации ещё хуже, чем она есть. В голове одни фразы Андрющенко, высокомерные и отталкивающие. Что мне ещё для неё сделать? Может, нужно быть увереннее рядом с ней? Пусть быстрее обдумывает своё решение. Голова ужасно раскалывается от боли, но глотка три ещё можно сделать, и так раз за разом. Нет третьей бутылки вина и уже хочется приступить к самому вкусному, но я уже не доживу. Белка прибежала раньше ожидаемого. Всё, что попадает под руку, тут же становится грушей для моих опухших рук.