Антия

      Слова терпкие на язык, я взываю твою печаль. Мой неведомый милый друг, не позволишь ли рассказать? О тяжёлой моей судьбе, и о сложных моих летах, где скитался как скиф в степях, где пил радость в чужом вине.       Короли умирали, только оставалось их слово живо. Я рассказывал о дорогах им, о людях до зла паршивых, я рассказывал о далёких мирных странах, где луны пляшут. О проклятьях на мёртвой башне, где стоят пастухи на пашне, неподвижны (проклятье вяжет). Пел султанам о дивном мире, императорам — о свободе, как я видел глаза невинных и как рот открывал виновный.       Много слов обронил в пути я, много разных внимал историй. Там, где небо зарю убило, я нашёл и тебя, Георгий.       Час пришёл, и теперь ты словно самый важный и мудрый гость мой. Теперь пей и моё ты слово, и черпай его, милый, горстью.       В полуночной тиши оврага, — нам тут духи древнейших внемлют, — где огонь языками дразнит, где поют иногда цикады, я скажу тебе как погаснет, но сперва разрастётся жутко государство в Великих Землях.