Like Leaves In The Wind, We Fall

На границах убежища — Вот где найду я покой. Там, где чёрный песок Встречает бушующие моря. Я вижу их могущество, Таким, каково оно на самом деле. Пока ещё я помню О своём бьющемся сердце. Среди одиноких скал — Здесь приклоню я свою голову. Я слышу зов океана: «Лучше ступай со мной». Она поёт мне песни Неблагодарных душ, Которые однажды подумали, что боги Смогут вернуть их домой Kalandra – «Borders»

Просыпаясь, первое, что он заметил – отупляющий холод. Сильный, пробирающий до костей холод, который заставлял его тело бесконтрольно дрожать в попытке сохранить тепло внутри тела. Его кровь походила на мокрый снег, густая и вялая. Холодные, мучительные уколы прошлись по внутренним сторонам его вен. Кровавая жижа текла по его ногтям к ногам. Его кожа казалась ледяной, настолько, что он засомневался, состоит ли из плоти или изо льда. Он не мог сказать, сколько времени прошло с момента, как он ложился спать и этим. Время слилось воедино, туманное и неясное, подпитываемое нескончаемым дешевым алкоголем и марихуаной, чтобы успокоить нервы. Он вспомнил тускло освещенную заднюю комнату, наполненную клубами сигаретного дыма, соблазнительными лицами и обещаниями удовольствия и богатства, превосходящие его самые заветные мечты. Его тело лежало скрюченным, похожее на тряпичную куклу, там, куда он резко приземлился в какой-то момент, на холодном бетоне. Затуманенным взглядом, вялым, непонимающим и безразличным, он осмотрел холодную, промозглую цементную комнату в которой находился. Единственная лампочка, свисавшая с потолка, мерцала, как будто решая гореть дальше или погаснуть. Железная дверь выступала в стене, закрытая и мрачная. Секунды превращались в минуты. Минуты в годы. Время не имело значения. Он провалился в забытье. *** Сознание вернулось в туманном пятне. Мысли походили на бульон, который пропускали через сито, густые и неподатливые. Он смутно осознавал, что где бы не был, было тепло. Успокаивающе приятно. Разве мне не было холодно? Промелькнула мысль на мгновение, прежде чем быть быстро отвергнутой. Я сплю. Это все сон. Его ноющее тело больше не лежало на холодном бетоне, вместо этого он лежал на чем-то твердом и мягком одновременно. Закрыв глаза, он снова отключился. *** Он двигался. Его тело мягко покачивалось. Как будто он отдыхал на воде, нежные волны омывали его сознание. *** Резкий свет галогенных ламп бил по его сетчатке сквозь тонкий слой защиты, которым были его веки, и ровный звук пульсометра приветствовал его при пробуждении. Его тело покоилось на толстом мягком матрасе того, что, как он вяло осознал, было каталкой. Он лениво повернул голову, почти касаясь правого плеча, расфокусированные глаза смотрели на безвольную, не реагирующую руку, которая лежала сбоку. Толстые кожаные наручники были надеты на запястья и лодыжки, и приковывали его к кровати, в то время как в руку была вставлена капельница. Я попал в аварию? Беспечно интересовался он, задумчиво хмуря брови, когда оценивал остальное тело. Мне не больно? *** Это было волнующе, и в тоже время нет. Чувствовать это безразличие к тому, что происходит с ним и вокруг него. Он просто чувствовал спокойное отрешение. Даже не смотря на то, что неоднократно терял чувство времени. Блаженная безмятежность. В каком-то смысле, было мирно. Он понятия не имел, где находится и как он сюда попал. Также как не знал, что с ним произошло и что должно произойти дальше. Это не имело значения. Ничего не имело значения. Он больше ничего не боялся. *** Над его распростертым телом навис мужчина. Он поймал холодный, суровый, оценивающий взгляд и спокойно выдержал его. Ни слова не слетело с его губ. Ничего больше взглядов, которыми обменялась пара. Не то чтобы он мог говорить, даже если бы захотел. ***

Кто этот мужчина?

Коротко стриженные волосы покрывали голову мужчины. Он казался таким высоким.

Это неважно.

Татуировки покрывали руки мужчины, как красивые рукава, видимые благодаря черной майке без рукавов, которая казалась нарисованной на его подтянутой груди. Черные брюки облегали его ноги. Мужчина выглядел хорошо сложенным, профессиональным и холодным.

Почему он смотрит на меня?

Знаю ли я его?

Плевать.

Я в порядке?

Ты в порядке.

*** Руки, одетые в хирургические перчатки, испачканные красным, нависли над его грудью. Это кровь? Он лениво осознал, что эти руки что-то держат. Глаза встретились с его расфокусированным взглядом и через мгновения подмигнули. Сильные и уверенные руки продвинулись ближе к его лицу, желая гордо продемонстрировать приз, которые держали. Это что-то было мягкое и красное. Почка?

Чья?

Непонимающе уставившись на орган, он поднял взгляд с окровавленных рук и вопросительно уставился на мужчину.

Моя?

Почувствовав вопрос, мужчина пожал плечами и отвернулся, чтобы положить орган в блюдо, стоящее на столе рядом с каталкой. *** Он начал испытывать легкое беспокойство, наблюдая, как странный молчаливый мужчина кладет в блюдо с почками еще что-то.

Что со мной случилось?

***

Я умираю?

***

Что я сделал, чтобы заслужить это?

***

Я хочу жить!

***

Пожалуйста, Будда, Бог, кто угодно, вы слышите меня?

***

Спасите меня, пожалуйста…

***

Мне жаль, так жаль…

*** Он отключился. *** Пенистые и наполненные солью волны жестко бились о скалистые берега изолированного участка побережья в нескольких милях от Бангкока. Каждая разбивающаяся волна звучала резко, как раскаты грома. Мощная. Величественная, и совершенно безжалостная в своей ярости. Яркий фиолетовый, персиковый и золотой окрасили свежий утренний воздух, когда солнце начало свой восход, знаменуя начало еще одного дня. Чайки громко кричали, приветствуя зарождающийся свет какофонией, которая громким эхом разносилась по берегу, когда они летали над скалами в поисках еды. В милях от скалистого берега разноцветными пятнашками горизонт усеивали рыбацкие лодки. Высоко на берегу, между утесами из грубых камней, лежал человек. Его голова мягко покоилась на одиноких камнях. Между длинными темными локонами виднелись кристаллики соли. Его обнаженное, избитое волнами тело покоилось в смертельном сне. Грудная клетка провалилась, опустошенная. Душа блуждала по холодному пустому берегу в поисках своего сердца. Дух угас быстро, как свеча. Ати Киттисават перестал существовать.