* * *
Выходить вечером за пределы пансионата и шляться где-нибудь в городе расхотелось. Мало ли снова какая-нибудь девчонка учует мою «киску» и закатит истерику? А у меня ещё и настроение совершенно пропало для всяких прогулок, так что мы с Кайоши допоздна просидели в комнате и «гамали» в PS8. Так сказать, совершали добровольное затворничество на благо общества.* * *
Утром всё наконец-то пришло в норму, ибо самочувствие моё оказалось просто шикарным, а все неудобные «течения» совсем унялись. После душа хватило и обычной прокладки — так, на всякий, совсем уж непредвиденный случай. А заодно можно было больше не клеить пластырь на соски — они уже почти не болели. Куда хуже обстояло дело с рукой. В том смысле, что я умудрился здорово стесать костяшки о пряжку ремня, надетого на вчерашнего придурка. Ссадина-то уже почти зажила — «второй» я или кто? — но Като-сэнсэей была тёткой не только кровожадной, но и глазастой. Она обязательно заметит даже такую мелочь, как эта царапина. И обязательно спросит, предварительно пару раз швырнув на татами, чего это я пропустил тренировку, раз был такой бодрый? Вместо занятия сбежал спортзал подметать?.. Воспоминания об увиденном в кладовой с инвентарём стегнули горячим кнутом. По спине пробежал приятный озноб, клитор быстро напрягся, а в мыслях тотчас возникло то самое, едва уловимое чавканье, с которым пенис входил во влагалище. Чёрт! Классно, наверное, было бы также попробовать. Всё же, Танабэ-тян в чём-то да права оказалась — у нас, парней, и в самом деле только одни хуи на уме. Не без посредства Кайоши, тёмного извращенского гения нашей школы. Кстати, о нём — пора было волочь этого шалопая на завтрак да собираться на занятия. Чем позже он вспомнит о перенесённом на сегодня медосмотре, тем лучше для него же. Усилия мои пропали втуне, но кто б сомневался. Перефразируя известное выражение: если умер — это надолго, если извращуга — это навсегда. Другана почти сразу перехватил Цутия Хидеки, весь исцарапанный, с синяком под глазом, но крайне довольный собой. Парочка тут же спелась и, зловеще «гыгыкая», умчалась строить козни. Как дети, блин. Я направился в класс — имелись дела и поважнее. Большая часть группы к этому времени была уже в сборе. Среди них оказалась и Мива-тян, перед которой следовало поскорей извиниться. Она уже наверняка немного успокоилась, поэтому ещё больше оттягивать судьбоносный момент было бы глупо. Чем дольше откладываешь, чем больше колеблешься, тем будет сложнее впоследствии. Поэтому я просто направился к девушке, на ходу кинув сумку на свою парту. Изо всех сил старался не вспоминать, как бесстыдно прижимался к её такой солидной, упругой груди. — Ми-тян, — негромко окликнул подругу, остановившись словно случайно как раз напротив неё. — Можешь на следующей перемене на крышу прийти? Хэна — слышит, как кошка! — тут же возникла в дверях, будто нарочно ждала. Вперила меня сердитый взгляд: то ли трахнуть хотела, то ли сожрать с потрохами. Я выдержал. — Мива, приходи одна, пожалуйста, — повторил свою просьбу. — Угу, — подружка робко кивнула и отвела взгляд. Класс скромно и «понимающе» загалдел, но было не привыкать. Я вздохнул и поплёлся на своё место. Ну, разумеется, Ми-тян будет злиться — ни с того ни с сего назвать её своей девушкой, да ещё перед всеми облапить. Повезло, что она вообще заговорила со мной после такого. На секунду зажмурившись, я невольно усмехнулся, вспоминая случайные объятия. А ведь Мива, оказывается, не только невысока ростом и с виду хрупка, но ещё и такая мягонькая. Пахнет опять же очень приятно. Сдобная фарфоровая куколка просто. Чёрт! И почему я вчера внимания не обратил, пока её тискал? Почему не запомнил? Теперь вот вспоминай, как оно там было мягонько и горячо… — Эй, сиська, ты чего лыбишься? — Кай-кун хихикнул над самым ухом. — О чём мечтаешь? Явился, лёгок на помине. Я тут же спохватился, принимая подобающий вид. — Не твоё дело, — проворчал, старательно изображая интерес к конспекту. — Это про вчерашнее, что ли? — усмехнулся товарищ. Я чуть не подпрыгнул. Чего? Да как он узнал про то, что случилось в спортзале?! Кроме меня, других же вуайеристов не было! — Тебе кто рассказал? — обернулся я к Кайоши. — Хэна-тян… — рассеянным тоном ответил товарищ, отступая. — Ты о чём? — Как же? — удивился друг, демонстрируя крепкий кулак. — Про тех гопарей у кафе, которым ты съездил. Жаль, меня там не было… Э, погоди-ка, а ты тогда о чём? Уши у меня мгновенно начали полыхать от стыда. Язык мой — враг мой. — Да так, ерунда… — я принялся с неподдельным любопытством листать конспект. — Ну-ка, ну-ка… — извращенский нюх товарища не дал осечку и на меня навёлся хитрый взгляд Кая. — Колись давай! — Ничего такого, говорю же, — принялся я отнекиваться. — Саданул там одному в пузо… — У-у-у… брат, — неодобрительно протянул Кайоши, осудительно покивав у меня перед носом указательным пальцем. — Где твоя мужская солидарность, а? Никогда не бей парня в живот, усёк? — Сам знаю! Получилось так… Товарищ хитро прищурился, глянув на меня. — Ага, получилось. Наверняка. Но, кажется, что ты всё равно не договариваешь… Прозвеневший звонок спас мне жизнь, не иначе. Дружбан нехотя вернулся на своё место, старательно тыча в мою сторону пальцем и давая понять, что после урока всё выпытает.