Анимус для Анимы

      Так вышло, что остаток дня я сознательно избегал общения с Мивой и сторонился её. Даже история с кладовой в спортзале отошла на второй план — все мысли заняло признание в любви и недавняя болтовня про размеры. В ушах то и дело звучал тихий голос подруги детства: она смущённым тоном предполагала, что у меня большое влагалище, а потому её естества окажется мало, чтобы удовлетворить парня.       Она говорила это вслух.       Говорила это про меня.       Она меня хотела!       От мыслей об этом трусы промокали мгновенно, а в животе начинали парить какие-то гребаные «бабочки», не дававшие думать спокойно и холодно. Но чем дальше я пробовал отдалиться от Мивы, тем сильнее меня влекло к этой девушке. А в какой-то момент накатило ужасающее понимание — почти все мысли были исключительно о её пенисе, который виделся в каждом продолговатом предмете.       Вот уж истинно говорят: не рожавший мужик животом думает…       Когда стало совсем невмоготу, даже Кай не смог больше делать вид, что ничего не замечает. Как всегда, сгибом локтя зацепил за шею и поволок в пансионат, на серьёзный разговор. Я поупирался немного, но потом честно признался, в чём было дело.       Кайоши поскрёб в затылке и авторитетно назвал меня конченым ебланом, но сказал это без тени обычной иронии. Вроде как, вердикт вынес. Спросил, чего мне ещё надобно, если такой лакомый кусочек, как Сакураи Мива, сама предложила встречаться?       Я пробурчал, что опасаюсь задеть её чувства. Кай снова меня обозвал, но на этот раз уже просто дураком. Просто и без затей предложил послать ей фотку моей вагины — если Мива оговорилась тогда на крыше, то после картинки с пиздой лучшего друга будет снова тихой и скромной.       Я уж хотел было треснуть этому идиоту по зубам — чёрт с ними с нормами проведения в пансионате — но… взял телефон и пошёл в свою комнату. Кай тотчас оживился, предлагая помочь, но был выпнут за двери.        Палец натурально дрожал, когда я отправлял подруге пошлую фотку. Ответа же прилетел почти тотчас же и ужаснул прямолинейностью:       «Ещё…» — коротко написала скромница Мива. * * *       Мозги, совсем недавно так старательно выметавшие имя Сакураи Мивы изо всех мыслей, ныне были наполнены до краёв этим именем.       Понурив голову и улучив момент, я спросил, не поможет ли Ми-тян с подготовкой конспектов? Мне кое-что непонятно и репетиторство от лучшей ученицы в классе очень поможет. На самом же деле это была наглая ложь — с учёбой у меня никогда проблем не было, зато мы оба с ней понимали, почему я весть такой смущенный стою перед девушкой.       Пригласить подругу детства к себе в комнату оказалось не проще, чем переслать фото своей взмокшей вагины… * * *       Ми-тян сидела «по стойке смирно», выпрямив спину, не моргая и словно даже не дыша. Она очутилась не в своей тарелке, но мне-то было ещё хреновее. Ведь секунду назад я признался ей, что подслушал их разговор у бассейна, для верности пересказав пару реплик Ми-тян. А затем зачем-то добавил, что влагалище у меня не такое уж и большое…       Пунцовая и будто вскипавшая от стыда девушка не могла отрицать очевидное, и ей до ужаса хотелось спрятать лицо, укрывшись ладонями. Но она боялась сделать даже это. У меня же сердце колотилось так громко, что она должна была это услышать. Не могла не заметить мои набухшие большие соски, вставшие под тонкой рубашкой, но упорно не подавала виду, что всё поняла.       Она сидела рядом, почти вплотную, на расстоянии ладони, обдавая жаром прекрасного тела. Юбка длиной чуть выше колен вдруг показалась Ми-тян недопустимо короткой и тонкие пальцы вцепились в подол мёртвой хваткой, словно пытаясь прикрыться. А я не мог отвести взгляд от её пышной, кремово-белой груди, сиявшей глубокой ложбинкой в вырезе блузки. Это был натуральный «каньон» между сисек и я таращился на него, как баран, не зная, что сказать и что сделать.       Мысли и слова благополучно перепутались и смешались, позорно застряв в горле — я был жалок в этот момент. Но всё равно не мог не увидеть, как под юбкой Мивы медленно начинал вставать восхитительный бугорок, а её щеки принимались натурально гореть от румянца!       На глазах девушки появились крупные слёзы…       Мне стало нестерпимо стыдно, но вместе с тем и легко — всё волнение разом отхлынуло само по себе. Большая его часть отвалила, оставив лишь безмолвный укор. И почему я до сих пор медлю? Не замечал её красоты, не замечал её женственности, а теперь не замечаю её полыхающей сексуальности. Вижу ведь, как ей горячо и неловко! И раз я мужчина, то обязан успокоить девчонку какими угодно способами. * * *       — Ми-тян, не бойся. Я… я буду нежным…       Мои губы почти коснулись алого ушка подруги, и она тотчас закивала головой. Со стыдом отвернулась, но не сдвинулась с места ни на миллиметр!       Я видел, как тяжко вздымалась её пухлые груди. От Мивы струилась почти осязаемая волна жара, а в воздухе повисал восхитительный аромат. Но что прекрасней всего, под юбкой вздымался, подрагивая, аппетитного вида холмик — святая святых всякой женщины…       Я понял, что больше не вынесу эту идиотскую тишину. Пусть лучше Мива обругает и возненавидит, чем вот так вот терпеть соблазн её близости! Губы мои коснулись бархатной девичьей шеи, рука опустилась на тугое бедро Ми-тян, нежно оглаживая желанное тело.       Я впервые, со времён младшей школы, прикоснулся к подруге детства.       Девушка вздрогнула, но не противилась. Лишь ниже склонила смущённо личико, укрываясь, словно стеной, каскадом ниспадавших волос. Это было явное «Да!..» и мои дрожащие пальцы поползли выше. Сердце в груди загрохотало так яростно, что Ми-тян наверняка могла ощутить биение пульса прямо через ладонь!       Мгновение — и пальцы скользнули вверх по чулку, пробираясь к ней под юбку. Наткнулись на горячий, упругий бугор, растянувший тонкие трусики. Обняли пригоршней сладкое место. Мива вздрогнула и едва слышно всхлипнула. Милое чудо в моих пальцах вздрогнуло следом за ней, частыми, упругими толчками набухая и увеличиваясь!       Внезапно подруга звонко всхлипнула, будто собиралась заплакать, и обеими руками вцепилась в воротник моей рубашки, прильнув всем телом. Навалилась сиськами на мои груди, зажмурилась… и тотчас мне в ладонь, через её тонкие трусики, плеснуло что-то горячее и соблазнительно липкое!       «Она что, кончила?..» — ошарашено замер я, двигая мокрыми пальцами.       Мива хныкала и не знала, куда деть взгляд. На меня же нахлынуло невероятное спокойствие — горячий, мокрый пенис в ладони уже не пугал.       — У тебя — в первый раз? — негромко спросил я.       Глупость сморозил, но надо же было что-то сказать. Мива часто-часто закивал, смущённо пряча глаза.       — Всё хорошо, — робко улыбнулся я. — Это нормально — у девственниц так бывает…       На секунду тело забыло, как дышать и как жить, очарованное женскими прелестями лучшей подруги. Впервые в жизни я притронулся к пенису и замер в восторге, ощущая, как радостно и охотно бился он мне в ладонь, ударяя пульсом перепуганного сердечка девчонки.       Коленки сами собой заёрзали друг о друга, ощущая теплую влагу в паху — жар от члена Сакураи Мивы словно перетекал в меня по руке…       Ми-тян, вся пунцовая, как спелый персик, наконец подняла взгляд. Преодолевая заслоны смущения, тихо шепнула:       — Рюу-кун, тебе нравится?       Я сглотнул полный рот слюны, рассеянно кивнув. Тут же спохватился.       — Да!.. Ты очень… очень красивая.       Девушка смущённо улыбнулась, кротким движением поймав меня за рубашку. Несмело дернула пуговку.       — Рюу-кун, а можно я тебя поцелую? — дрожащим голосом прошептала подруга, потянувшись навстречу родким движением.       На этих словах её взмокший член упругим толчком на миг стал ещё крепче! Жаром и липкой влагой ударил в ладонь, слегка выпрямляясь и едва ощутимо раздвигая мои пальцы.       Даже если бы Ми-тян в эту секунду попросила прыгнуть в огонь, я не смог бы ответить отказом! Невинность девичьего тела и развратная похоть её чудесного пениса покорили.       Я качнулся навстречу разгоряченной девчонке и прильнул губами к её пухленьким губкам, млея от томительной сладости и запуская свободную руку Миве под блузку. Сдвинул чашу бюстгальтера и жадно стиснул сочную сиську, внушительным весом упавшую на ладонь. Окунулся языком в жаркий ротик подруги.       Пальцы промокшей, испачканной в сперме руки, через трусики тискавшей пенис, без промедления поднырнули под тесемку белья, и в ладонь лег полыхающий жаром член Мивы-тян. Его упругая, взмокшая головка мазнула влагой по коже, и девичья «штучка» опять упруго качнулась, вновь прибавляя в размере. Я медленно сдвинул крайнюю плоть, оголяя головку. Не видел, но знал, какой великолепной она была в этот миг.       Язычок Ми-тян беспомощно сдался под моим натиском, но хрупкая девушка и не противилась, прильнув всем телом. Прижалась к груди, жадно прижимаясь тугими сосочками к моим мягким титькам. В неловких попытках расстегнуть пуговицы на рубашке и добраться до сисек, двинула бедрами навстречу руке, словно прося быть посмелее.       Мои пальцы играли с ее крайней плотью, размеренно елозя вверх-вниз по стволу и размазывая капельки смазки. Нежно теребили «уздечку», заставляя Миву нежно кусаться в ответ.       В воздух вздымался восхитительный аромат, пробуждавший в моём животе очень приятную пустоту. А в голову лезли дурацкие мысли о «проге» Кайоши. Сколько он давал Миве-тян? Сантиметров пятнадцать?       Мои губы тронула мимолётная ухмылка: этот извращенческий гуру почти не ошибся. Милая, нежная девочка Ми очаровала размерами сладкого пениса. Это был как раз мой размерчик, чудесно лежавший в ладони…