Согрею боль твою в руках своих

      And if I seem dangerous,       Would you be scared?       I get the feeling just because       Everything I touch isn't dark enough (Imagine Dragons — Monster)        Горный воздух наполнился ароматом цветов и терпким запахом лесных трав. Чжоу Цзышу медленно шёл по протоптанной лесной дорожке, с силой втягивая в себя хвойный свежий аромат, подставляя лицо под мягкие лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь древесные кроны. Наступила первая в их бессмертной жизни весна, которая, как он полагал, должна была принести в их души новые надежды и силы, долгожданное чувство умиротворения и спокойствия. Однако произошло совсем другое. Вместе со свежим мартовским ветром пришли бессонные ночи, наполненные криками и стенаниями. Чжоу Цзышу пытался прогулкой прогнать то липкое, скользкое ощущение беспомощности и страха, которое не покидало его вот уже около месяца. Рано утром, обессиленный от очередной бессонной ночи, он тайком ускользнул раньше того момента, как его мог застать Вэнь Кэсин. Он правда старался держаться, быть рядом, не сломаться. Но почти, почти сломался. Понимая, что он просто не может себе этого позволить, когда его любимый человек сам ломается буквально на его глазах, он просто убежал от этого. Перед мысленным взором стояло залитое слезами лицо, надломленная линия бровей, сжатые в кулаки тонкие ладони. Он снова судорожно вдохнул как можно больше воздуха, больше, чем, кажется, могли вместить его лёгкие. После очередного приступа он понял, что если не заберёт хотя бы мгновение для себя самого, хотя бы секунду, он не выдержит, и опора под его ногами рухнет как хлипкий соломенный мостик. Ночные кошмары, преследующие его самого, казалось, наконец оставили его, хотя изредка и давали о себе знать. Но не оставили Вэнь Кэсина. Наоборот, они стали появляться в их доме так часто, что становилось страшно, панически страшно. Когда Чжоу Цзышу показалось что, вот оно, то, чего они так ждали, прямо перед ними, буквально можно потрогать дрожащими пальцами. Долгожданные спокойствие, счастье, любовь… Разбились о первый приступ паники, который буквально накрыл Вэнь Кэсина чёрной удушающей волной. Он просыпался от кошмаров ночью, напуганный и отчаявшийся, а Чжоу Цзышу только и мог, что крепко его обнимать и судорожно шептать успокаивающие слова на ухо, стараясь унять бешено бьющееся сердце, и своё, и чужое. Он не понимал, как облегчить чужую боль, какие слова подобрать, поэтому говорил буквально всё, что приходило ему в голову и крепче прижимал к себе вздрагивающее от слез тело. Вэнь Кэсин в такие моменты медленно, очень медленно успокаивался, дрожащим голосом произнося: «Извини, А - Сюй, извини меня». Чжоу Цзышу в этот момент хотелось взять его за грудки и умолять никогда больше не извиняться за подобное, но горло словно спирало тугим комком страха и непонимания, и он только и мог, что сильнее прижимать к себе близкого человека, так отчаянно в нем нуждавшегося. Чжоу Цзышу чувствовал себя таким слабым, таким беспомощным и бесполезным в такие моменты, и он ненавидел себя за это. Он позорно сбежал, снова, и ненавидел себя ещё сильнее. Вэнь Кэсин страдал от кошмаров и паники всё чаще, и Чжоу Цзышу понимал, что он должен, обязан, что - то с этим делать. Чжоу Цзышу не сможет прятаться все время. Он пытался понять, что вызывает эти кошмары, что именно снится Вэнь Кэсину, что не даёт ему спать по ночам и стирает улыбку с его лица даже при свете дня. Но он отвечал очень размытыми фразами и говорил, что скоро это всё пройдёт, всё будет хорошо. Чжоу Цзышу перестал в это верить после десятой, почти бессонной ночи. Они медленно отдалялись друг от друга, он это чувствовал. Только сблизившись, они снова оказывались словно по разные стороны от яростно бегущей реки. Чжоу Цзышу, глубоко погруженный в свои мысли, не заметил, как дошёл до того места, где почти месяц назад побывал с Вэнь Кэсином, в которое тот его привёл весьма замысловатым образом. Старая заброшенная купальня с горячими источниками, все также окутанная густым паром, выглядела почти волшебно под утренним светом. Чжоу Цзышу подошёл поближе к воде, присев на корточки, и коснулся кончиками пальцев горячей воды. Воспоминания замелькали перед глазами яркими образами: горячие поцелуи, страстные прикосновения, почти отчаянные, но в то же время нежные… Он хотел привести Вэнь Кэсина сюда снова, или же сблизиться с ним у них дома, уложив на кровать и наслаждаясь долгожданным теплом любимого тела. Теперь эти мысли казались Чжоу Цзышу совсем далёкими, словно они были вырваны из другой жизни. Вэнь Кэсин, счастливо улыбающийся, целующий его при каждой удобной возможности и без умолку сыплющий разрозненными стихотворными строчками, теперь и сам казался сном. Прекрасным сном. День назад Чжоу Цзышу внезапно нашёл в дальних уголках Оружейной плотно закрытую комнату, за которой оказалось небольшое хранилище. Изучив одну книгу за другой, он понял, что это был склад с художественной литературой, которую, видимо, спрятали здесь за ненадобностью. Он сразу представил, как обрадуется Вэнь Кэсин, когда он приведёт его сюда. Он так хотел увидеть его счастливую улыбку и полные радости искрящиеся глаза. Но позавчера была особенно тяжёлая ночь, когда сам Чжоу Цзышу ни на секунду не сомкнул глаз, оберегая сон своей родной души, поэтому целый день они пытались нагнать упущенный сон, и художественная библиотека забылась. Чжоу Цзышу скучал по нему. Невыносимо сильно скучал. Раньше он боялся потерять Вэнь Кэсина физически, обретя его душу, теперь же он терял его духовно. Во время ночных приступов тревоги и кошмаров Вэнь Кэсин цеплялся за него, просил не уходить и остаться с ним, однако при свете дня он старался вести себя так, словно ничего и не произошло. Чжоу Цзышу пытался узнать, что ему снится, что мучает его, но в ответ лишь тень той улыбки, которую так обожал Чжоу Цзышу. И это сводило его с ума. После того, как они освоили технику Шести гармоний и Вэнь Кэсин пришёл в себя, они старались говорить. Пытались говорить. Крики и упрёки Чжоу Цзышу о том, что тот очередной раз солгал ему и скрыл от него важную информацию быстро перетекли во взаимные тихие слёзы и извинения. Был ли он удовлетворён их разговорами? Не совсем. Несомненно, их отношения стали более близкими, в них стало больше тактильного контакта и открытых чувств, которые они старались дарить друг другу как можно чаще, словно стараясь нагнать упущенное. Однако понимал, что недосказанность всё еще висит в воздухе, пусть и не такая тяжелая и острая, какой была раньше. В надежде, что Вэнь Кэсин сам расскажет ему о своих чувствах, Чжоу Цзышу не давил на него. Он боялся спугнуть то хрупкое, но в то же время сильное, что было между ними, и готов был потерпеть ещё немного. Тяжело вздохнув и поднявшись, Чжоу Цзышу решил отправиться обратно и помедитировать, желая хотя бы немного восстановить силы в измученном бессонными ночами теле. Выйдя из леса на пригорок, он увидел вдалеке размытые силуэты нескольких людей, направлявшихся в сторону оживленного города. «Торговцы!», подумал Чжоу Цзышу, и, немного приободрившись, направился в их сторону. Через горную местность регулярно проходили местные торговцы, которые продавали всякую всячину, от различных диковинных сладостей до замысловатых, вручную вырезанных из дерева сувениров. Он и Вэнь Кэсин иногда покупали у них небольшие книжки со стихами и достаточно посредственную художественную литературу. Чжоу Цзышу сначала закатывал глаза на то, как Вэнь Кэсин остервенело выпрашивал у торговца любые книги со стихами, какие только у того имелись. — А - Сюй, не надо на меня так смотреть , я уже с ума схожу от всех этих пыльных премудрых свитков, от которых мы днями не отрываемся! Чжоу Цзышу понимал, что он прав. В Оружейной подавляющее число книг было о сельском хозяйстве, древних учениях боевых искусств, тайных, порой даже пугающих техниках различных боевых школ и ещё много всего. И практически полностью отсутствующая художественная литература. Вэнь Кэсин, как натура творческая и отчасти театральная, изнывал от желания занять свою голову чем - то более чувственным и эмоциональным, нежели научные трактаты. За неимением большего, Вэнь Кэсин был доволен и тем, что предлагал ему местный торговец безделушками. Уже почти нагнав телегу, которой обычно управлял пожилой улыбчивый мужчина, Чжоу Цзышу немного опешил. Это были незнакомые ему ранее люди, двое мужчин средних лет, достаточно неопрятно одетые. Они вели за собой повозку очень быстро, будто куда - то сильно торопились. Завидев Чжоу Цзышу, они в нетерпении остановились, словно надеялись никого здесь не встретить. Он первым решил нарушить несколько неловкую тишину, не понимая, почему на него почти испуганно смотрят: — Приветствую! Я могу посмотреть товары? Торговцы переглянулись между собой, один воскликнул: — Вы нас, добрый человек, честное слово, напугали! Чжоу Цзышу, никак не ожидав такого ответа на свою просьбу, в недоумении спросил: — И чем же я вас напугал?, — и раздраженно добавил, — Как базарные бабки, ей богу. — Да вы не подумайте ничего такого, — будто не заметив его колкого замечания, продолжил один из торговцев, — Мы подумали вы тот странный, в капюшоне. — Да - да, именно он! — с энтузиазмом подхватил второй торговец, — жуткий такой, мы даже проходить через гору не хотели в этот раз, поэтому так торопились! Но короче пути не найти… Жуткий? В капюшоне? Чжоу Цзышу не понимал, о ком говорят эти странные мужчины, и чувствовал, что начинал раздражаться. Но не дав ему снова отвесить какую - нибудь колкость, торговец приблизился к нему и почти заговорщически продолжил, словно боялся, что кто - то может его услышать. — Добрый путник, мы в наших краях многие слухи слышали, страшные слухи про страшного человека. Мы не верили, пока сами его месяц назад не увидели. Вы бы тут не ходили так спокойно, говорят, он людей ест! — В каких краях? Да о ком вы двое говорите?! Чжоу Цзышу не понимал, кого такого страшного эти двое могли увидеть, ещё и здесь, далеко в горах, где кроме него и Вэнь Кэсина никого не бывает. — Мы не местные, мы издалека пришли, но многое слышали про какого - то Хозяина Призрачной Долины, ужасные вещи творил, жуткий человек, — один из торговцев стал озираться по сторонам, словно боялся, что в любой момент герой его рассказа может выпрыгнуть откуда угодно, — Я его как увидел, так сразу понял, что он! Улыбался вроде, а взгляд страшный, как у монстра! Многое слышали? Торговцы и правда были не местными, Чжоу Цзышу бы их сразу узнал, а значит те слухи после обнародования личностей Долины призраков ещё были свежи в тех краях, откуда пришли торговцы. Значит, Вэнь Кэсин их уже видел? Но почему не рассказал?! И что они сами ему сказали?! Внезапное понимание скребло где - то на задворках сознания, чужие слова «монстр», «жуткий», «ест людей» роем крутились в его голове, и боль царапнула сердце. Злые языки и раньше преследовали его, особенно в те времена, когда он притворялся бродягой и лежал на улице, заливая мысли вином. Но сейчас они говорят такие гнусные слова про его любимого человека, и он просто не мог унять боль, сковавшую сердце. — Что за ерунду вы несёте?! — Добрый путник, почему ерунду? Мы вас предупредить хотим. Такие страшные люди, как тот человек, просто так не умирают спокойно, скорее всего, он стал призраком! Мы думали он умер, но чуял я, так просто такая тварь не исчезнет. — Да - да, точно и мне ещё показалось, что волосы у него белые! Жуть какая, точно призрак! — Управлял этим сбродом, так теперь и сам призраком стал ха - ха - ха, поделом. Мы ему всё высказали! Торговцы, явно довольные, что могут всласть погреть чьи - то уши, стали говорить наперебой, и Чжоу Цзышу понимал, что в нем начинает вскипать сильная, неудержимая ярость. В ушах стало шумно, кулаки сжались сами собой. Как они смеют говорить такое?! Сквозь зубы, держась за остатки самообладания, Чжоу Цзышу спросил: — Когда вы здесь его видели? — Да вроде как около месяца назад, может чуть больше. Месяц. Чжоу Цзышу всё понял. Злость на этих людей, напуганных и жалких, перекрыла более сильное, невыносимое чувство. Так больно. — Лучше б он сдох, честное слово. Перед глазами все потемнело. — Закрой рот!!! Торговцы в миг замолчали, захлопнув рты на полуслове и удивлённо хлопая глазами. Чжоу Цзышу готов был прямо сейчас разбить что - нибудь, желательно чьё - нибудь лицо, но он только сильнее сжал кулаки и, не сказав больше ни слова, побежал в сторону дома. Голова готова была разорваться от мыслей, пока Чжоу Цзышу бежал по тонкому слою скрипучего снега. Оказавшись рядом с домом, он замедлил шаг и остановился, переводя дыхание. Весенний воздух словно стал намного холоднее и уже пробивался через слои одежды, но Чжоу Цзышу было всё равно. Слова тех людей, это было так…Жестоко. Безжалостно глупо. Где - то в глубине души он понимал, что они не могли знать всего, лишь внимали злым слухам, которые распространялись со скоростью лесного пожара. И тем не менее, горькая обида и злость мешали ясно мыслить. Местные жители, вдоволь обсудив относительно недавние события, уже нашли себе более занимательные темы. Однако сколько ещё слухов передают из уст в уста простые жители соседних городов? Как долго ещё это будет продолжаться? Сколько еще пройдёт времени, прежде чем им не придётся оборачиваться назад, ожидая преследующих Вэнь Кэсина, а возможно и его самого, слухов? Чжоу Цзышу осознавал, что по всей видимости тогда, месяц назад, Вэнь Кэсин встретил именно этих двух торговцев на своём пути, и точно также, как он, спокойно пошёл за очередной покупкой. Страшно было представить, что они могли сказать ему лично, если они не гнушались выражениями даже при Чжоу Цзышу… Но почему, почему он не рассказал ему об этом?! Ведь он бы поддержал, понял, нашёл слова. Наверняка бы нашёл. Он понимает Вэнь Кэсина уже очень хорошо, практически на интуитивном уровне, ведь они родственные души. Он знает каждый грустный взгляд, искреннюю улыбку и ту, когда он хочет, чтобы Чжоу Цзышу думал, что всё хорошо, но на самом деле нет. Вэнь Кэсин совершал много ошибок в своей жизни, принимал неправильные решения и спотыкался из раза в раз, терял и находил себя. Но в конечном итоге, разве он не недостаточно расплатился за это? В Долине призраков именно он и его приближенные оказались самой честной стороной во время свадьбы Гу Сян и Цао Вэйнина, в то время как их гостеприимство жестоко окропили кровью. Он потерял близкого человека, почти потерял самого Чжоу Цзышу, в итоге решив отдать свою жизнь за него. Ощущение полнейшей несправедливости обрушилась на Чжоу Цзышу огромной волной, мешая дышать. Он наконец понял, что могло послужить причиной кошмаров и паники, которая мучила Вэнь Кэсина весь месяц. Но даже осознание причины не принесло ему ожидаемого облегчения. Вэнь Кэсин, казалось бы, начавший жизнь с чистого листа, столкнулся с призраками прошлого, которые скользкими холодными прикосновениями скользили по его сознанию, заставляя пережить заново всё то, что он так отчаянно старался забыть. Он не заслуживал такого, нет. Только не он. Чжоу Цзышу приоткрыл дверь в Оружейную, неуверенно ступая на порог их дома. Ноги казались ватными, сердце стучало через раз. У самого ближайшего стеллажа с книгами он увидел Вэнь Кэсина, который сидел в кресле и что - то тихо читал. На полу вокруг него лежало большое количество разложенных древних свитков, на которые он периодически кидал взгляд. Услышав скрип открывшейся двери, Вэнь Кэсин поднял взгляд на молча стоявшего на пороге Чжоу Цзышу. Его лицо было бледным, под глазами виднелись темные тени, выдававшие его усталость, а пепельные волосы ниспадали свободным шелком, ничем не скреплённые. Он мягко улыбнулся, увидев Чжоу Цзышу. Улыбка почти не коснулась его глаз. — А - Сюй, доброе утро. А я тут очередной раз читаю тот свиток, что ты мне дал неделю назад. Я с трудом разбираю эти иероглифы… Кто их вообще писал, слепой? Чжоу Цзышу, слушая его тихий голос, не знал, как ему начать разговор, какие слова подобрать. Он медленно подошёл к креслу, на котором сидел Вэнь Кэсин, все ещё ничего не произнося. Слова будто бы застряли в горле. Он опустился перед ним на колени, ни на секунду не отрывая взгляда от тёмных глаз напротив, и мягко забрал из чужих рук свиток, отодвигая его в сторону. Он мягко сжал чужие пальцы в своих. Глаза щипало от непролитых слез, но он не позволял себе слабость, только не сейчас. — А - Сюй, что с тобой? — Вэнь Кэсин нахмурился, мягко проводя прохладной ладонью по чужой щеке. Тревога тенью отразилась в его глазах, — Ты не заболел? Даже сам, будучи абсолютно разбитым, он все ещё моментально реагировал на любое изменение в состоянии Чжоу Цзышу, чувствуя его абсолютно тонко и точно. У Чжоу Цзышу защемило в сердце от этой заботы, и одинокая слезинка все - таки сорвалась с ресниц, очерчивая дорожку по щеке. — Пожалуйста, Лао Вэнь, расскажи мне всё, что тебя тревожит, — картинка перед глазами стала размытой, но он не отрывал взгляда от тёмных глаз напротив, — пожалуйста, доверься мне. Вэнь Кэсин опустил взгляд, его пальцы, сжатые пальцами Чжоу Цзышу, слегла задрожали. — А - Сюй, все в порядке, я же… Все нормально… Чжоу Цзышу, вмиг почувствовав желание начать громко уговаривать и умолять, собрал всю волю в кулак, не желая очередной раз спугнуть, и тихо повторил: — Прошу тебя, скажи мне. Не бойся, — он ласково погладил тонкое запястье, стараясь заглянуть в глаза, которые уже стали влажными, — Пожалуйста… Что случилось месяц назад? Вэнь Кэсин, удивлённо и почти испуганно поднял взгляд, все его тело словно застыло. Чжоу Цзышу ожидал, что сейчас он снова закроется, отстранится от него, вытянет свою руку из его пальцев, но…Его глаза медленно наполнились слезами, он тихо всхлипнул, опуская голову. — Они же, они… Правы. Я чудовище. Чжоу Цзышу, не веря тому, что услышал, почувствовал, как слёзы и на его лице стали стекать одна за другой. — Пожалуйста, не говори так, Лао Вэнь…— Сморгнув непрошеную влагу, он подтянулся поближе к чужому лицу, касаясь мягких щёк ладонями, — Ты не чудовище, не говори так, прошу. Вэнь Кэсин резко оттолкнул прикоснувшиеся к нему ладони, внезапно вскакивая с кресла. Его тело сотрясала крупная дрожь, ладони с силой сжались так, что на тыльной стороне выступили вены. Чжоу Цзышу испуганно смотрел на него, поспешно вставая с пола и старясь подтянуть Вэнь Кэсина ближе к себе. Но тот буквально отскочил от него, не позволяя приблизиться к себе. — А - Сюй, я отвратительный человек! Отвратительный! Я стольким людям причинил боль, стольких обидел, я не заслуживаю всего, что у меня сейчас есть! — Он обнял себя руками, при этом с силой вцепляясь пальцами в предплечья, явно причиняя себе боль этим действием, — Те люди правы, я просто монстр, чудовище! Чжоу Цзышу, не в силах смотреть на то, как его любимый человек причиняет себе боль словесно и физически, стоял на месте, бессильно опустив руки, чувствуя, как горячие слёзы стекают нескончаемым потоком по его щекам. Он чувствовал, как его собственное сердце заходится в бешеном ритме, злость на тех торговцев снова ослепляет его сознание, и он гневно выкрикнул: — Они не правы!!! Они всего лишь глупые деревенские, они… Вэнь Кэсин не дав ему договорить, крикнул в ответ: — Как ты не понимаешь?! Как ты до сих пор не понимаешь, А - Сюй?! Больше всего я причинил боль тебе, моей родственной душе! — его голос дрожал от отчаяния и боли, которая копилась, казалось, целую вечность. Его лицо исказилось от рыданий, он сильнее вцепился в свои предплечья, — Я ненавижу себя за это каждый день, мне снится это в кошмарах! Снится в кошмарах? Что именно? Чжоу Цзышу пытался успокоиться и подобрать правильные слова, но в голове мысли пробегали одна за другой. Он открывал рот, как рыба, только что выброшенная на берег, комок в горле не давал протолкнуть слова. Вэнь Кэсин безжалостно продолжал: — Мне так жаль, А - Сюй, мне настолько жаль, что я обманул тебя, я никогда себя за это не прощу! — казалось, что у него почти не осталось сил на слёзы и крики, он прислонился к стеллажу за своей спиной, обессилено откидываясь на него спиной, — Я не спас А - Сян, сделал больно тебе, и я ненавижу себя за это… Ненавижу… Да, он попал в самую точку. Картины того, как Вэнь Кэсин падает с обрыва, поражённый своим же шиди, как его тело безвольно лежит практически в чужих руках, и всё вокруг поглощают языки пламени, а позже холодное в его руках, безжизненное на холодном каменном полу…Чжоу Цзышу снова ощутил укол той боли, которая, казалось, оставила его ещё в то время. Было ли ему больно, когда он узнал, что в план были посвящены все, кроме него? Да. Было ли ему больно от того, что Вэнь Кэсин обманом решил буквально обменять свою жизнь на его, Цзышу, спасение? Да. Но больнее всего ему было слышать о том, что его близкий человек ненавидел и стыдился себя, и произнесённые в отчаянии горькие слова острыми шипами впивались в его сердце. Он чувствовал и свою вину тоже, с трудом справляясь с ней. Когда он отправлялся за Королем Скорпионов к Оружейной, за ним не стояла команда из нескольких человек, готовых буквально к любому развитию событий, готовивших план заранее, тщательно продумывая. У него не было практически никакого плана для своего возможного спасения, он не дал Вэнь Кэсину ни единого шанса дождаться его живым, оставив в вечном ожидании с ложной, жестокой надеждой. Ему было больно, но он смог найти в себе силы простить. Вэнь Кэсин принял его со всеми призраками прошлого, которые преследовали его и от которых он позорно бежал долгое время. Почему же он, Чжоу Цзышу, не мог принять человека, которого полюбил и которого назвал своей родственной душой? Как же Вэнь Кэсин не понимал этого? Разве все эти кошмары, мучившие его ночью и днём, те страдания, которые он испытывал всё это время, не искупили его ошибки стократно? Вэнь Кэсин, поникший и обессиленный, все ещё содрогался от беззвучных рыданий, глядя куда - то перед собой. — Мне снилась Гу Сян, которая махала мне рукой, а на ее лице была кровь, много крови… Мне снилось, как ты… — он бросил быстрый взгляд на Чжоу Цзышу, и слёзы снова потекли из его глаз, он сильнее нахмурился и всхлипнул, — …Как ты лежал передо мной, мертвый, совсем холодный, а я сидел рядом с тобой и в своих ладонях держал окровавленные гвозди, все семь... Если бы я тогда не скрыл от тебя, если бы рассказал, ты бы не… Ты бы не избавился от них… Он тихо плакал, низко опустив голову. Его плечи вздрагивали, и сам он весь будто пытался сжаться и стать меньше. Сердце Чжоу Цзышу дрогнуло от жалости при взгляде на своего близкого человека, который выглядел таким сломленным и хрупким перед ним. Его слова отдавались глухой болью где - то в сердце. Он медленно, очень медленно подошёл к Вэнь Кэсину, осторожно размыкая его руки, судорожно сжавшиеся вокруг тела. Не встретив больше никакого сопротивления, он притянул его руки к себе ближе, затягивая вздрагивающее от слез тело в свои объятия. Вэнь Кэсин послушно позволил обнимать себя, в ответ дрожащими руками обнимая Чжоу Цзышу за талию. Он прятал мокрое от слез лицо, прислоняясь лбом о чужое плечо, и тихо всхлипывал. Чжоу Цзышу несколько мгновений крепко прижимал его к себе, мысленно стараясь забрать хотя бы частичку его боли, а лучше и всю сразу. Если бы он мог, он спрятал бы Вэнь Кэсина от всего мира, приняв удар преследующих кошмаров на себя. Мягко отстранившись, Чжоу Цзышу острожно притянул его лицо за подбородок, и мягко прижался поцелуем к его губам. Поцелуй был мокрый и немного солёный от слез, но он не обращал на это внимание, сильнее прижимая Вэнь Кэсина к себе. Поцелуй вышел нежным и трепетным, и Чжоу Цзышу хотел передать все те чувства, всю ту теплоту, которую он испытывал к человеку в его объятиях. Мягко отстранившись, он взял его лицо в свои ладони, и, не дав снова от себя отстраниться, постарался заглянуть в чужие глаза. Вэнь Кэсин упорно отводил взгляд в сторону, брови сильно хмурились. — Лао Вэнь, пожалуйста, посмотри на меня. Вэнь Кэсин слегка качнул головой, хотя его все ещё удерживали ладони Чжоу Цзышу. — Нет, я не могу, я… Не могу смотреть тебе в глаза, мне так жаль… — Пожалуйста, Лао Вэнь. Не в силах больше сопротивляться, Вэнь Кэсин поднял на него влажный, полный боли и раскаяния взгляд. Чжоу Цзышу мягко стёр большим пальцем очередную слезинку, норовившую сорваться с тёмных ресниц, ласково поглаживая пальцами прохладную кожу чужого лица. — Спасибо что рассказал мне обо всём. Вэнь Кэсин молча смотрел на него несколько мгновений, теперь уже не отрывая от него взгляда. — А - Сюй, я… Но Чжоу Цзышу не дал ему договорить, серьезно посмотрев в чужие глаза, которые снова стали наполняться слезами. — Ты всегда, слышишь? Всегда можешь всё мне рассказать. Я хочу знать, что творится в твоей душе, Лао Вэнь. Ты не монстр и не чудовище, ты человек, мой близкий и самый родной человек. Я простил тебя в ту самую секунду, когда увидел тебя живым на Конференции героев. Был ли я зол на тебя? Безмерно. Было ли мне больно? Очень. Но всё, что меня волновало в ту самую секунду, это то, что ты всё - таки жив, ты со мной и ты исполнил то, что так давно хотел. Ты сделал всё так, как мог в ту минуту, и я всё понимаю. Однажды ты споткнулся и потерялся в пути. Как и я. Но я тебя нашёл, а ты нашёл меня. Я точно также обманул тебя впоследствии, я тоже виноват, ведь я не дал тебе даже шанса быть уверенным в том, что я выживу. В отличие от тебя я побоялся просить чьей - либо помощи в тот момент, когда отправился к Оружейной совсем один. Если ты не готов сейчас принять своё прошлое и отпустить ошибки, то я готов это сделать за тебя и вместе с тобой. А - Сян сказала бы тоже самое, ты ведь знаешь. Я прощаю тебя и принимаю тебя, ведь ты моя родственная душа. И никто никогда не посмеет этого изменить. Чжоу Цзышу чувствовал, что ком подкатывает к горлу, но он заставил себя подавить это чувство. Вэнь Кэсин молча смотрел на него широко открытыми глазами, полными слез, и казалось, он даже не дышал всё то время, что Чжоу Цзышу говорил. В его взгляде читались неверие вкупе с безграничной благодарностью и нежностью. Сильнее сжав пальцы на талии Чжоу Цзышу, он прижался к нему ближе и разрыдался. Он плакал громко и горько, словно выплёскивая всё то, что копилось и просило выхода долгое - долгое время. Чжоу Цзышу прижимал его к себе, давая возможность выплеснуть всю боль, поглаживая чужую вздрагивающую спину, шепча успокаивающие слова на ухо. — Все хорошо, Лао Вэнь, все хорошо. Я рядом. Он чувствовал много чужой боли в данный момент, однако в душе появилось едва ощутимое, но нарастающее с каждой секундой понимание того, что с этого момента всё должно закончиться. Это был один из многих переломных моментов в их отношениях, и это осознание не могло не вызвать легкую улыбку на его лице. Чжоу Цзышу не знал, сколько они так стояли, прижатые друг к другу, но ему было все равно. Он готов был простоять так хоть всю жизнь, впитывая чужую тоску, забирая чужую боль себе. Поглаживая чужую спину ласковыми прикосновения, он чувствовал, как Вэнь Кэсин постепенно успокаивался в его объятиях. Он ощутил, как руки, до этого с силой обнимавшие его за шею, расслабились, всхлипы были уже не такими громкими. Внезапно он почувствовал тёплые губы у своего уха и услышал тихий шёпот: — Спасибо, А - Сюй. Спасибо тебе. Сердце Чжоу Цзышу сжалось. — Ты не должен… Благодарить за это. Вэнь Кэсин сильнее сжал его в своих объятиях. Ничего, подумал Чжоу Цзышу, у них теперь есть целая вечность, чтобы пройти через это. Вэнь Кэсину требуется время, и он готов был ждать столько, сколько понадобится. Внезапно он вспомнил, что хотел показать Вэнь Кэсину найденный день назад архив, и желая как можно скорее увидеть долгожданную улыбку на любимом лице, сказал: — Лао Вэнь, я же хотел тебе кое - что показать! Теперь моя очередь делать тебе сюрприз. Вэнь Кэсин удивлённо посмотрел на него, тихо всхлипнув. — Сюрприз? А - Сюй, разве мы не изучили полностью всю Оружейную? — Поверь, не всё. Я смогу тебя удивить, вот увидишь. И не теряя больше ни минуты, Чжоу Цзышу потянул их в нужную сторону. Быстро добравшись до нужной двери, он радостно улыбнулся. — Лао Вэнь, закрой глаза. Вэнь Кэсин, прищурился, но слегка улыбнулся. — А - Сюй, что за игры? Мы в прятки играем? Но несмотря на свои слова, он послушно закрыл глаза, улыбнувшись чуть шире. Чжоу Цзышу открыл дверь и, взяв Вэнь Кэсина за руку, аккуратно повёл его в комнату. Не удержавшись, он оставил лёгкий поцелуй на его прохладной щеке. — Всё, можешь открывать глаза. Он предварительно привёл эту небольшую библиотеку в порядок, и теперь затхлое, заброшенное некогда помещение стало уютным и приветливым. В комнате стояли несколько стеллажей, мягкие циновки и подушки он раскидал на полу, чтобы при желании можно было читать прямо там, а на небольшом столике уже лежали несколько свитков, наверняка с какими - то стихами. Чжоу Цзышу быстро зажег пару фонарей, стоявших посреди комнаты, и все вокруг окрасилось мягким тёплым светом. Вэнь Кэсин осматривал эту комнату несколько секунд, а потом перевел удивлённый взгляд на Чжоу Цзышу. — Лао Вэнь, это архив с художественной литературой. Сюда, видимо, твои родители и остальные мастера относили всю литературу, не связанную с боевыми искусствами. И что - то мне подсказывает, что в этом как - то замешаны твои мама и тетя. Он улыбнулся и протянул Вэнь Кэсину пару книг с любовными романами, загадочно добавляя: — И это далеко не всё, что тут есть. Наконец - то, вот она. Такая желанная улыбка, искренняя и счастливая, по которой он невероятно скучал. — А - Сюй, ты серьезно?! Тут даже проза есть, и стихи?! — Всё, что только пожелаешь. Вэнь Кэсин метался от одного стеллажа к другому, хватая любую попавшуюся книгу и с любопытством ее изучая. — Представляешь, тут столько всего! Как же я устал за эти месяцы от всех этих запылённых скучных свитков, и дурацких посредственных романов, которые мы брали у торговца. Чжоу Цзышу прислонился к одному из стеллажей, с широкой улыбкой посмеиваясь и наблюдая за тем, как Вэнь Кэсин хватает одну книгу за другой, временами прочитывая какие - то вырванные из контекста фразы. Чжоу Цзышу подошёл к нему поближе, со спины обнимая за талию и положив подбородок на его плечо. — Лао Вэнь, почитаешь мне вслух? Вэнь Кэсин расцвёл в счастливой улыбке. — Конечно, А - Сюй, я с удовольствием. Что бы ты хотел, чтобы я прочёл? — Доверюсь твоему выбору. Они уселись на циновки друг напротив друга, и Вэнь Кэсин, чуть прокашлявшись, начал с выражением читать какой - то романтичный стих. А может, не очень романтичный, Чжоу Цзышу не понял, ведь он почти не слушал, хоть и наслаждался звуком любимого голоса. Он не мог отвести взгляда от Вэнь Кэсина, с лица которого наконец - то исчезла тень тревоги и печали. Тот увлеченно читал стихотворение, временами поглядывая на Чжоу Цзышу, чуть смущённо улыбаясь. Его лицо все ещё было бледным и осунувшимся от усталости, тени под глазами стали ещё более выраженными, а глаза припухли от совсем недавно пролитых горьких слёз. Но в этот момент, такой вдохновлённый, уютный и наконец - то счастливый, он был невероятно красив. И крайне соблазнителен. Чжоу Цзышу наслаждался этим моментом и осознанием того, что у них отныне есть всё время в мире. Они сидели так некоторое время, час, может два, Вэнь Кэсин читал стихотворение за стихотворением, его мягкий голос разливался по уже усыпанной свитками комнате. Внезапно он отложил свиток в сторону и потянулся к Чжоу Цзышу, оставляя лёгкий поцелуй на его губах. — А - Сюй, — он переплёл их пальцы, мягко сжимая чужую ладонь в своей, — Я тебе очень, очень благодарен. Это прекрасный сюрприз, я так скучал по всему этому. И по тебе скучал… тоже. Чжоу Цзышу почувствовал, как сердце пропустило удар, и он притянул Вэнь Кэсина к себе поближе. — Я тоже скучал, Лао Вэнь. Вэнь Кэсин притянул его для ещё одного поцелуя, ласково касаясь шеи чуть прохладными пальцами. Чжоу Цзышу сильнее переплел их пальцы и аккуратно коснулся языком чужих губ. Вэнь Кэсин послушно приоткрыл рот, раскрываясь навстречу поцелую. Поцелуй был нежный и чувственный, и сердце Чжоу Цзышу дрогнуло от счастья, которое он испытывал в этот момент. Тонкие пальцы поглаживали его шею, а сам он притягивал чужую голову за затылок ближе, медленно начиная углублять поцелуй. Последний раз они целовались так месяц назад, окутанные паром горячего источника, в обычное же время они обменивались нежными поцелуями и ласками, которые становились все более редкими из - за ухудшающегося состояния Вэнь Кэсина. Но сейчас, когда Чжоу Цзышу снова держал его в своих руках и врывался в его рот горячими поцелуями, чувствуя ответную жадность, Чжоу Цзышу чувствовал, что начинает быстро распаляться. Он подумал, что сегодня, наверное, он хотел бы наконец - то пойти до конца, и очень надеялся, что Вэнь Кэсин хотел того же. Оторвавшись от влажных губ, он наклонился к чужой шее, осторожно касаясь нежной кожи губами. Он почувствовал, как тонкие пальцы вплелись в его волосы, мягко поглаживая, а пальцы другой руки цеплялись за его плечо. Вэнь Кэсин шумно выдохнул и сильнее запрокинул голову, обнажая шею с бешено бьющейся жилкой, и Чжоу Цзышу какое - то мгновение не мог оторвать от неё взгляда. Какое счастье он испытывал просто от осознания того, что он имел возможность быть рядом, чувствовать его тёплым и живым. Он мягко провёл языком по шее вверх, прокладывая дорожку до уха, и вернулся к чужим губам, сразу углубляя поцелуй. Чжоу Цзышу не спешил двигаться дальше, хотя и чувствовал, как от простых поцелуев низ живота начинает наливаться теплом. Мысли начал заволакивать туман от возбуждения, но где - то на задворках сознания он всё ещё сомневался, и даже, если честно, немного волновался. Это может быть их первый раз… Вдруг сегодня Вэнь Кэсин не хотел бы близости, учитывая, как сильно он был расстроен и истощён некоторое время назад? — А - Сюй, ты правда скучал? — словно услышав его мысли, Вэнь Кэсин прервал их поцелуй, горячо выдыхая в чужие губы. Его глаза потемнели, губы припухли от поцелуев, а в голосе играли не грустные, а дерзкие нотки. Он заигрывал? Чжоу Цзышу почувствовал, как ловкие пальцы аккуратно стянули белую нефритовую заколку из его волос, позволяя им рассыпаться по плечам. Вэнь Кэсин заправил свободную прядь ему за ухо, а пальцами другой руки осторожно, словно немного сомневаясь, скользнули за ворот его ханьфу. Это простое движение послало волну мурашек по его телу, заставив мелко задрожать. Когда он стал таким чувствительным? Что с ним творил Вэнь Кэсин? Он рискнул спросить: — Ты хочешь узнать, как сильно, Лао Вэнь? Вэнь Кэсин, скользнув рукой чуть дальше и почти сдвигая край ханьфу с его плеча, ответно прошептал в его губы: — Хочу. Если не это более чем явное приглашение к действиям, тогда Чжоу Цзышу не знал, что ещё. Последние сомнения были отброшены, и он с новой силой впился в тёплые губы, лаская чужой язык. Вэнь Кэсин обвил его шею руками, стараясь прижать к себе как можно ближе, и Чжоу Цзышу, внезапно ощутив мощную волну страсти и желания, резко подтянул его за ягодицы к себе, заставляя сесть на свои бёдра. Вэнь Кэсин тихонько застонал от этого действия, и Чжоу Цзышу сквозь полы их одежд почувствовал чужое возбуждение. Он и сам уже был возбуждён почти до боли, и ему нестерпимо хотелось поскорее сорвать с Вэнь Кэсина одежду, чтобы почувствовать его обнаженную кожу и не оставить между ними никаких преград. Словно прочитав его намерения, Вэнь Кэсин потянулся к поясу его одежд, непослушными пальцами пытаясь его развязать. Чжоу Цзышу помог ему снять с себя пояс и раскинуть в стороны полы ханьфу, чувствуя, как горячие ладони касаются его обнаженной груди, едва касаясь шрамов от гвоздей. Под халатом на нем были только нижние штаны, и это позволило проворным пальцам ласкать его бока и живот. Край халата соскользнул с плеча, и Вэнь Кэсин коснулся его губами, слегка прикусывая. Чувствуя сумасшедшее нетерпение, Чжоу Цзышу не смог найти в себе силы возиться с поясом чужих одежд, и, немного неуклюже забравшись под полы тяжёлого ханьфу, коснулся ладонями обнаженных бёдер. Наконец - то. Под халатом Вэнь Кэсина больше ничего не было, и осознание этого распалило Чжоу Цзышу ещё сильнее. — Какой нетерпеливый, А - Сюй, — Вэнь Кэсин снова тихо простонал, когда чужие ладони сжали его уже ничем не прикрытые ягодицы. — Только когда дело касается тебя, — Чжоу Цзышу приподнял голову и коснулся языком острых ключиц, заставляя Вэнь Кэсина задрожать, — Лао Вэнь, бесстыдник, халат на голое тело? Вэнь Кэсин немного заерзал на его бёдрах, обнимая за шею и покрывая его лицо поцелуями. — Может быть это всё потому что… я давно… — он снова запустил пальцы в темные волосы, при этом внезапно качнув бёдрами, выбивая теперь уже из уст Чжоу Цзышу сдавленный стон, — думал об этом… всём… — О чем думал? — Чжоу Цзышу скользит ладонями по его бёдрам вверх, касаясь обнаженной поясницы, желая распалить ещё сильнее. Его голос хрипит от возбуждения, а тело охватывает нестерпимым жаром от чужих слов. — О том, как мы… — ещё одно дразнящее движение бёдрами, — займёмся любовью… Чжоу Цзышу больше не мог сдерживаться. Он, почти рыча, опрокинул Вэнь Кэсина на циновку, поднимая полы его одежд ещё выше, обнажая длинные ноги и пытаясь нетерпеливо развязать надоедливый пояс. Вэнь Кэсин внезапно мягко отстранил его ладони, самостоятельно справившись с одеждой, и раскинул полы своего ханьфу в стороны, не отрывая потемневшего от возбуждения взгляда от его лица. Чжоу Цзышу на миг замер, оперевшись ладонями о циновку по обе стороны от головы Вэнь Кэсина, разглядывая соблазнительную картину, которая предстала перед его глазами. Тело, так доверчиво раскинувшееся перед ним, бордового цвета ханьфу, спадающий с плеч, но все ещё подчеркивающий бледность кожи, румянец, который наконец - то проявился на бледных ранее щеках, и светлые длинные волосы, навечно ставшие напоминанием. Он окинул его жадным и в то же время полным обожания взглядом, и, ему показалось, или Вэнь Кэсин улыбался… смущённо? Он лёгкими движениями оглаживал предплечья Чжоу Цзышу, которыми тот продолжал себя поддерживать. — А - Сюй, долго будешь меня рассматривать? — он согнул колено так, чтобы мягко упереться им в пах Чжоу Цзышу, и тот втянул воздух сквозь сжатые зубы, почувствовав приятное давление. — И кто тут нетерпеливый? Вэнь Кэсин приподнялся на локтях повыше и впился в его губы жадным поцелуем, походу развязывая узел на его нижних штанах. Чжоу Цзышу помог ему стянуть их с себя, и теперь их тела не скрывало ничего, кроме ханьфу, которые так и остались на их плечах. Он хрипло застонал, когда почувствовал, как теплые пальцы сомкнулись на его возбуждении, проводя ладонью вверх и вниз. Чжоу Цзышу тем временем поглаживал чужие ягодицы, спускаясь пальцами ниже. Чуть помедлив, он осторожно начал двигать пальцами в чужом теле, смазанные травяным бальзамом, который он везде носил с собой, залечивая старые раны. Осторожно подготавливая, он ласкал чужую шею языком, срывая новые, становившиеся всё более громкими, стоны. — Ах, А - Сюй… Предвкушение первой близости с человеком, которого он любит, возбуждало не хуже, чем тихие стоны удовольствия и хриплое дыхание, заполнявшие комнату. Двигая бёдрами навстречу ласкающим его плоть пальцев, Чжоу Цзышу оставлял поцелуи везде, где мог дотянуться, притягивая Вэнь Кэсина за талию ближе. Когда жадные пальцы особенно ощутимо сжали его, он медленно развёл в стороны чужие бёдра, устраиваясь между ними и подтягивая к себе ближе. — А - Сюй. — Лао Вэнь. Тихий шёпот на ухо, и в следующее мгновение Чжоу Цзышу очень осторожно входит, стараясь причинить как можно меньше боли. Вэнь Кэсин сдавленно застонал и с силой впился дрожащими пальцами в его спину. — Потерпи, сейчас будет легче… Чжоу Цзышу несколько лет не испытывал ничего подобного, и ощущение тесного жара, плотно обхватившего его, вызывало невероятные волны удовольствия в теле. Чувства, три года покидавшие его, словно с удвоенной силой накрывали его в тот момент, заставляя сердце заходиться в бешеном ритме, а дыхание рвано сбиваться. Чжоу Цзышу чувствовал невероятную смесь эмоций: восторг, страсть, нежность, даже волнение, ведь никогда прежде он не любил того, с кем делил постель, и сейчас многие чувства для него были новыми и волнующими. Чувствуя нестерпимый голод, он едва сдерживался от того, чтобы не начать остервенело двигаться, желая скорее получить долгожданную разрядку. Но он двигался медленно, едва заметно, чтобы Вэнь Кэсин мог привыкнуть к ощущению заполненности. Он целовал его губы, чувствуя, как чужой язык проникает в рот и ласкает его собственный. Вэнь Кэсин все ещё тихо стонал от неприятных ощущений, но спустя какое - то время начал мягко упираться пятками Чжоу Цзышу в поясницу и немного подаваться бёдрами навстречу. — Лао Вэнь… — ещё одно движение навстречу, уже более ощутимое, — не торопись, я же… сейчас тебя… — Давай, — пальцы, до этого судорожно цеплявшиеся за него, ослабили хватку и нежно огладили кожу на спине, прошлись по шрамам, заставив вздрогнуть от неожиданности, а сжатые до этого мышцы заметно расслабились, позволяя проникнуть глубже, — так желаю тебя… Хриплый шёпот на ухо окатил всё тело Чжоу Цзышу жаркой волной, и, больше не в силах сдерживаться хотя бы секунду, он начал ускорять свои движения, подхватывая ладонями чужие бёдра. Вэнь Кэсин обхватил ногами его бока, прижимая к себе ещё ближе, впиваясь в губы и постанывая в поцелуй. Их языки сплелись в жарком танце, а движения Чжоу Цзышу приняли какой - то сумасшедший, совершенно хаотичный характер. — А… А - Сюй! — Вэнь Кэсин застонал громче, и его дикий, потемневший от возбуждения взгляд в перерывах между поцелуями не отрывался от глаз Чжоу Цзышу. — Лао Вэнь, так… так хорошо… Комнату заполнили хриплые стоны и влажные звуки, сводившие его с ума ещё больше. Чжоу Цзышу прервал их поцелуй, теперь терзая поцелуями - укусами чужую шею, а рукой подхватил ногу Вэнь Кэсина под колено, чтобы была возможность глубже проникать в податливое тело. Ему хотелось отдавать как можно больше, доставить как можно больше удовольствия, почти полностью забыв о своём собственном. Весь его мир сомкнулся на доверчивом взгляде, прожигающим его собственный, на приоткрытых влажных губах и срывающихся стонах чужого наслаждения. Тёплые ладони гладили его поясницу, спину, бёдра, губы целовали мочку его уха, слегка прихватывая зубами. Внезапно Вэнь Кэсин упёрся в его плечи ладонями, мягко прервав его движения. — А - Сюй, хочу… хочу сверху. Чжоу Цзышу не понял, что он имел в виду, но остановился и удивленно приподнял брови. — Лао Вэнь? Не прерывая их тесного контакта, Вэнь Кэсин подтолкнул его назад так, что теперь он снова сидел на нем сверху, коленями упираясь в циновку. Казалось, что так Чжоу Цзышу проникал в него ещё сильнее, и это заставило его гортанно застонать. — Ты меня… сведёшь с ума… Вэнь Кэсин приблизил свои губы к его уху, хрипло прошептав: — Я знаю. Крепко обняв Чжоу Цзышу за шею, он начал медленно подниматься и опускаться, тихо постанывая. Их распущенные волосы спутались между собой, как и их горячее дыхание. Чжоу Цзышу чувствовал жаркие волны, омывающие его с ног до головы, духовная энергия теплым потоком циркулировала по их телам, и он чувствовал, как их энергетические потоки сплетаются между собой, и это словно усиливало все ощущения стократно. Ничего подобного Чжоу Цзышу раньше не испытывал. Он словно одновременно чувствовал и своё, и чужое удовольствие, свои эмоции и чужие эмоции, свою энергию Ци и чужую. На задворках затуманенного сознания он подумал, испытывает ли Вэнь Кэсин сейчас то же самое, что и он, и не мог оторвать взгляда от влажных зацелованных губ и наполненных удовольствием сияющих любимых глаз. Чжоу Цзышу позволил Вэнь Кэсину двигаться так, как тот хочет, только сильнее обнимал его за талию и оглаживал обнаженные бока, пробираясь под полы яркого халата, который все ещё был на нём. Вэнь Кэсин, к его удивлению, двигался плавно, насаживаясь как можно глубже, и тихо постанывал, целуя Чжоу Цзышу медленно и очень трепетно. Прежде страстный и быстрый темп их движений сменился на более чувственный, энергия Ци при этом, наоборот, словно ускорила своё движение по меридианам. Чжоу Цзышу почувствовал небывалый прилив сил, ощущения обострились, а духовные силы в районе нижнего даньтяна стали подниматься с неизведанной раннее мощью. Ему даже на миг показалось, что их с Вэнь Кэсином сердца стали биться в унисон. Нет, он это буквально почувствовал. Любовь и нежность вкупе со страстью затопили его сердце. — Лао Вэнь, — он уткнулся носом в чуть влажный висок, — я…               — Тише, — на губы ложится нежный поцелуй, — я знаю…              Конечно знает, ведь они чувствовали одно и то же, разве могло быть иначе? Постанывая теперь уже и от новых ощущений, раннее неизведанных, он уткнулся носом в чужую шею, вдыхая родной запах, которым он, кажется, ещё не скоро сможет насытиться. В этот момент он чувствовал себя живым как никогда прежде. Осознание того, что он чувствует удовольствие своей родственной души, единение их тел и душ, казалось драгоценным подарком судьбы, который он готов оберегать всю ту вечность, что им отмерена. С каждым движением Вэнь Кэсина он чувствовал, что сдерживаться становится очень трудно, хоть он и пытался всеми силами отсрочить конец. Чужие стоны, звучащие все громче, и глубокие движения, становящиеся все более быстрыми и хаотичными, подсказывали ему, что близок не он один. — Лао Вэнь, я скоро… Он попытался отстранить Вэнь Кэсина, чувствуя приближающуюся разрядку, однако тот сильнее обнял его за шею, не дав отстраниться. — Нет, я… Хочу так… Это было последней каплей для самообладания Чжоу Цзышу, и он стал двигать бёдрами сам в такт чужим движениям, выбивая ещё более громкие стоны. — А - А - Сюй, ах!… — Вэнь Кэсин выгнулся, и в следующую секунду Чжоу Цзышу почувствовал, как по его животу растекается влага, но сил остановиться не было, и он продолжил с силой вбиваться в прижимающееся к нему тело, ртом глотая чужие стоны. Однако ему достаточно всего нескольких секунд, чтобы, зайдясь в очередном протяжном стоне, содрогнуться и излиться в судороге накатывающего наслаждения. Не в силах оторваться друг от друга даже на миг, они тяжело дышали, стараясь перевести дыхание. Пепельные волосы Вэнь Кэсина укрывали их шелковым полотном, а тела вздрагивали от пережитых ощущений. Он потянулся к Чжоу Цзышу с поцелуем, мягко накрывая его губы своими. Тот ответил на поцелуй, поглаживая ладонями чуть влажную спину тесно прижатого к нему Вэнь Кэсина. Задержавшись так на мгновение, они отстранились друг от друга, только чтобы улечься на циновку, поудобнее устраиваясь на подушках. Тела накрыла приятная нега, и какое - то время они просто лежали в тишине, прижатые друг к другу. Вэнь Кэсин положил голову на чужое плечо, ласково поглаживая кожу на груди Чжоу Цзышу, едва заметно проходясь по округлым шрамам. Чжоу Цзышу первым прервал уютную тишину, перебирая пепельные, чуть влажные пряди. — Лао Вэнь, а ты тоже почувствовал это? Он задал вопрос достаточно туманно, однако даже не удивился, когда Вэнь Кэсин сразу понял, что он имел в виду. — Ту волну энергии, которая была… ближе к концу? Чжоу Цзышу согласно кивнул. — Наверное, это как раз то, о чем мы читали с тобой в тех трактатах о совместных практиках. Вэнь Кэсин поднял голову и посмотрел на него с улыбкой на лице. В его глазах плясали искорки. — А - Сюй, а я все это время думал, когда же мы проверим на деле все эти древние записи, — улыбка немного померкла на его лице, он опустил взгляд, — пока не узнал… И все эти кошмары… Чжоу Цзышу не позволил ему снова уйти в себя и отстраниться, мягко приподняв пальцами его подбородок и заставив посмотреть на себя. — Лао Вэнь, больше не будет никаких кошмаров, — он взял чужую ладонь и прижал ее к своей груди, там, где билось его сердце, — Чувствуешь? Я жив, и буду жить с тобой ещё очень долгое время, у нас есть целая вечность. И для меня нет ничего важнее в этой жизни и в последующих, чем видеть тебя счастливым и живым рядом со мной. И я никому не позволю этого у нас отнять. Ты веришь мне? Вэнь Кэсин молча слушал его, и, казалось, его глаза снова наполняются слезами, однако он улыбнулся, и улыбка больше не покидала его лицо этим вечером. — Как никогда прежде, А - Сюй.

***

Кошмары не покинули их дом сразу, нет. Они все ещё не давали временами им спать по ночам, обрушиваясь как гром среди ясного неба. Однако больше Вэнь Кэсин не прятался во тьме совсем один, мучаясь от невыносимых образов. Он рассказывал Чжоу Цзышу всё, в мельчайших деталях, все свои страхи, переживания. Увлекательно зачитываясь, он часами пропадал в найденном архиве, постоянно утягивая Чжоу Цзышу за собой, зачитывая все новые и новые стихотворные строчки и отрывки из смущающих любовных романов. Чжоу Цзышу видел, как постепенно Вэнь Кэсин расцветает, как блеск, оставивший на долгий мучительный месяц его взгляд, снова возвращался ещё более тёплым и сияющим. У них была вечность на то, чтобы наконец - то жить и наслаждаться временем, которое подарила им судьба. Было ли это подарком? Чжоу Цзышу не знал. Прошедшие череду трагических событий, оба по локоть в крови, но отчаянно желавшие разделить эту неидеальную и запутанную жизнь друг с другом, они получили вечность. Прекрасные пепельные волосы Вэнь Кэсина стали словно бессмертным напоминанием о том, какую жертву он принес, через какую боль прошёл, чтобы спасти единственного близкого человека, свою родственную душу. Прекрасная и трагичная красота. Чжоу Цзышу наслаждался запахом весеннего ветра, наполненного ароматами распустившихся слив и полевых цветов. Если раньше он пытался сполна насытиться всеми красками жизни из - за преследующей его скорой смерти, то сейчас он словно родился заново и изучал жизнь, как ребёнок, наслаждаясь ощущением беззаботности и счастья, о которых ему говорил Вэнь Кэсин однажды. Тем вечером Чжоу Цзышу, с наполненным горем сердцем также дал обещание, которое даже не надеялся выполнить, хотя и желал этого всей душой. И сейчас он чувствовал благодарность, безмерную благодарность за то, что всё - таки получил возможность это обещание исполнить. Он держал тёплую, чуть подрагивающую ладонь Вэнь Кэсина в своей, направляясь по извилистой дорожке горного склона Долины Целителей. Весна была в самом разгаре, и деревья вокруг наполняли всё вокруг пышным цветом, лепестки сливы спадали с крон как светло - розовый снегопад. Эта картина немного напомнила Чжоу Цзышу момент их второй встречи, когда Вэнь Кэсин, сияющий в белом одеянии, нагнал его, узнав Поступь парящих облаков. С того момента, казалось, прошла целая жизнь. Почти незнакомцы тогда, сейчас они шли, держась за руки, разделявшие на двоих вечность и душевное родство. Он чуть сильнее сжал чужую руку, чувствуя то, как дрожь в теле Вэнь Кэсина становится заметней. Спустя какое - то время они наконец дошли до заветного места. Они остановились у ворот поместья, застыв в нерешительности. Вэнь Кэсин шумно вдохнул в себя воздух, сжав чужую руку почти до боли. — А - Сюй, мне… Мне страшно, — он не сводил наполненного тревогой взгляда от того единственного, что разделяло их от долгожданного, но болезненно волнительного момента, — меня не было… двадцать лет. — Я знаю, Лао Вэнь, знаю, — мягко сказал Чжоу Цзышу, притягивая Вэнь Кэсина к себе и приобнимая за плечи, — ты пришёл тогда, когда смог. Всё хорошо. Не бойся. Я с тобой. Вэнь Кэсин посмотрел на него полным тревогой взглядом и приоткрыл рот, словно хотел сказать что - то ещё, но лишь коротко кивнул в ответ и очень, очень медленно приоткрыл ворота. Чжоу Цзышу крепко держал его за руку, стараясь подавить волнение, которое стало передаваться и ему. Сад был густо усыпан ветками и листьями так, что сложно было рассмотреть землю, а стены поместья испещрены множеством трещин. На некоторых окнах ставни с трудом держались на петлях, повсюду лежали осколки глиняной утвари. Это место было холодным и глубоко печальным, несмотря на яркое солнце и тёплый ветер, который осыпал всё вокруг редкими лепестками, словно пытаясь хотя бы таким образом вдохнуть жизнь в место, которое она давно покинула. Они прошли вглубь сада, и проследив за взглядом Вэнь Кэсина, который неотрывно смотрел в одном направлении, Чжоу Цзышу понял, куда они должны подойти. — Это было здесь, — Вэнь Кэсин отпустил его руку и медленно опустился на колени, неотрывно глядя на землю, устланную засохшими листьями, — здесь они их убили. Чжоу Цзышу сразу опустился на колени следом за ним, до последнего не отрывая взгляда от чужого лица. Вэнь Кэсин, казалось, стал дрожать теперь всем телом, и Чжоу Цзышу поспешил сжать его плечо, чтобы хотя бы немного облегчить чужую тоску, которая с лёгкостью ощущалась в воздухе. И в его собственном сердце. — Лао Вэнь, я помогу. Мы сделаем это вместе. Вэнь Кэсин всхлипнул, отодвигая руками листья и древесный сор. Всё это время тела лежали под открытым солнцем, и это не могло не сказаться на сохранности останков. Чжоу Цзышу обхватил его руками, так крепко, как только мог, когда Вэнь Кэсин вцепился в него мертвой хваткой, пряча лицо в сгибе его шеи, и слёзы текли по его щекам, горькие и наполненные безграничной тоской. — Всё хорошо, Лао Вэнь, всё хорошо. Ты теперь рядом с ними, всё хорошо, — Чжоу Цзышу чувствовал, как слезы начали щипать глаза, и несколько слезинок всё - таки сорвались с его ресниц, капая на светлую макушку. Чжоу Цзышу ожидал, что этот момент повлияет так и на него самого. Будучи родственными душами, они словно делили все чувства на двоих, каждый переживал чужую боль как свою собственную. Он мягко поглаживал чужую вздрагивающую спину, шепча успокаивающие слова одобрения на ухо и целуя в висок, скулу, щеку, светлые пряди. Непрошеные картины того, как его Вэнь Кэсин, совсем маленький и беззащитный в тот момент, остаётся один на один с телами своим родителей, всплывают в сознании, и он прижимает его голову к себе ближе, инстинктивно словно стараясь защитить от всего мира. Спустя какое - то время он почувствовал, что прижимающееся к нему тело уже не вздрагивает от слез так сильно, и мягко помог Вэнь Кэсину подняться. Они осторожно завернули останки в полотна ткани, которые взяли с собой, и пошли к месту, которое они выбрали для погребения ещё по пути сюда. Это было почти в конце сливовой рощи, простирающейся на несколько ли вперёд. Они шли в молчании, и Чжоу Цзышу не рисковал его нарушить, считая, что Вэнь Кэсину нужно время для размышлений. Этот момент они разделили вдвоем, но и что - то глубоко личное в своей душе они хотели разделить с самими собой. Место для погребения они выбрали под особенно раскидистой сливой, с которой беспрерывно летели ароматные лепестки, создавая почти сказочную атмосферу вокруг. Чжоу Цзышу помог Вэнь Кэсину с обустройством могил, поставив крепко сложенные деревянные таблички с расписанными на них именами, которые они также взяли с собой, несколько свежих фруктов, немного вина и орехов. Пока что они не могли сделать больше и установить каменные монументы, и могилы выглядели достаточно скромно, но при этом ухоженно и аккуратно. — Кажется, получилось хорошо, — тихо сказал Вэнь Кэсин, хотя в его голосе всё ещё было много грусти, — А - Сюй, как думаешь, им бы понравилось? Чжоу Цзышу обнял его со спины за талию, оставляя лёгкий поцелуй на щеке. — Очень понравилось бы, я уверен, — он уткнулся носом в тёплую шею, сжимая руки сильнее. Вэнь Кэсин накрыл его руки своими, и какое - то время они стояли в тишине, почти уютной, несмотря на тоскливость момента. На душе словно стало чуточку легче. — А - Сюй, я бы хотел, наверное, сказать им… что - нибудь, — его голос звучал тихо и неуверенно, словно он пробовал слова на вкус. Чжоу Цзышу понимал, что он чувствует, и в то же время был немного удивлён, приятно удивлён. Вэнь Кэсин, который даже не верил, что близкие, покинувшие этот мир, могут их видеть, сейчас хотел поговорить с ними, возможно, даже излить душу. Чжоу Цзышу кивнул, отпуская чужую талию. — Конечно , я оставлю тебя. — Нет, пожалуйста, останься со мной, — Вэнь Кэсин внезапно схватил его за руку, не дав отстраниться, — Я хочу… чтобы ты был рядом. Чжоу Цзышу был не в силах ему отказать и никогда бы не смог. Они вместе сели на колени перед могилами, сделав по три земных поклона. Вэнь Кэсин посмотрел на него, словно все ещё сомневаясь, и Чжоу Цзышу ласково улыбнулся ему, одобрительно сжав его предплечье. Вэнь Кэсин коснулся поочерёдно каждой надгробной доски ладонью, мягко проводя по дереву дрожащей рукой. — Мама… Папа… Я не знаю, что надо говорить в такие моменты, — он запнулся, судорожно вздохнув, — Я бы многое хотел вам сказать, извиниться, что не приходил так долго, что я… Мне очень стыдно перед вами. Чжоу Цзышу слушал его, затаив дыхание. Он понимал, насколько Вэнь Кэсину тяжело и волнительно было переступить через всё, во что он верил раньше, и открыть сердце в надежде быть услышанным там, куда он теперь нескоро попадёт. — Мне стыдно, и мне так жаль, я очень хотел бы все исправить, но я… Я очень хотел бы сказать вам, как я счастлив, невероятно счастлив, что пришёл сюда сегодня не один. Вэнь Кэсин повернул голову и их взгляды встретились, его глаза были влажными от слез, но он не плакал, а улыбался, искренне и ярко. Чжоу Цзышу был рад, что видел эту улыбку все чаще в последнее время. Вэнь Кэсин повернулся обратно к надгробиям, его голос дрожал от непролитых слез, но улыбка так и не сходила с его лица. Он взял ладонь Чжоу Цзышу в свою, переплетая их пальцы. Если изначально он начал очень неуверенно и осторожно, то сейчас он говорил быстро и с придыханием, словно хотел сказатьл всё как можно быстрее, дав себе наконец волю. — Это Чжоу Цзышу… вы наверное вспомнили бы его, он был моим братом в детстве, пока нас не разлучили. Мама, папа, я так счастлив, что нашёл его и мы снова вместе. Я надеюсь вы видите, как мы живем с ним, вы и учитель. Мы прошли через многие трудности, было тяжело, но это того стоило, это… — он остановился, снова переводя взгляд на Чжоу Цзышу, и в его глазах светилась безграничная нежность, — Это стоило всего, что я пережил до этого. Я бы так хотел, чтобы вы все встретились и узнали, как я счастлив, и как я… Как я люблю этого человека. Чжоу Цзышу казалось, что его сердце стало слишком большим для его грудной клетки, и не мог отвести взгляда от чужого лица, такого счастливого в этот момент. Слова, которые произнёс Вэнь Кэсин, не были для него тайной уже давным давно, как и его ответные чувства тоже не были секретом. Они говорили о любви многими способами, однако это не помешало его сердцу зайтись в волнующем ритме. — Мама, папа, я надеюсь, что вы сможете узнать, что я смог найти путь к свету и никогда больше с него не отступлю. Потому что теперь я никогда не буду один. Тихо всхлипнув, Вэнь Кэсин снова коснулся деревянных табличек, как бы закрепляя сказанное, и громко выдохнул. — А - Сюй, мне словно… Стало лучше. Я думал, что мне станет очень грустно и я не смогу произнести ни слова, но это было… Так легко. И я рад был говорить об этом. Чжоу Цзышу притянул его для объятий, оставив мягкий поцелуй на щеке. — А я был рад услышать это, и я … — Он чуть отстранился, чтобы посмотреть в чужие глаза, заправляя выбившуюся пепельную прядку за ухо, — я тоже люблю тебя, Лао Вэнь. Они шли обратно в сторону горы Чанмин, и оба чувствовали, что этот груз, который тяжёлым удушающим туманом окутывал Вэнь Кэсина все эти двадцать лет, наконец - то исчез и он смог начать дышать полной грудью, как и Чжоу Цзышу.

***

Вечером, когда сумерки лиловым покрывалом накрыли заснеженные горы, и свечи догорели больше чем наполовину, холодный лунный свет падал на обнаженные тела, переплётные друг с другом. Чжоу Цзышу, прижатый животом к постели, хрипло стонал, переплетая свои пальцы с чужими, чувствуя на своей шее горячее влажное дыхание и движения сильного тела. Они всё никак не могли насытиться друг другом, купаясь в полных жизни инстинктивных ощущениях, витально противоположных безысходности и болезненному смирению приближающейся к ним раннее смерти. Чжоу Цзышу понимал, о чем ему тихим шепотом говорил Вэнь Кэсин, когда позже они, разгоряченные и уставшие, лежали в объятиях друг друга. — Я всё ещё очень боюсь, что каждый раз будет последним. Он понимал, ведь чувствовал то же самое. Неверие в то, что теперь у них и правда есть всё время мира, не приходило первые два года их жизни на горе Чанмин. Осознание пришло внезапно, когда Вэнь Кэсин сказал ему: — Я больше не боюсь тебя потерять, А - Сюй, мне больше не страшно. Ведь мы навсегда вместе. Ещё спустя четыре года Чжоу Цзышу уже не мог вспомнить, что когда - то могло быть иначе.