Смех и грех.

Казутора успокоился и вернулся в общагу без задней мысли, договорились с Ханмой об этом больше не вспоминать. Все идет по плану. По крайней мере, в те моменты, когда Ханемию не посещают мысли об оставшейся недосказанности между ними, о множестве вопросов и "дыр" в познании их теперешних взаимоотношений. Это происходило тогда, когда парню было откровенно нечем заняться - в перерыве между беспросветным пинанием хуев, едой и парами. Хаотичные, но в то же время однотонно серые тяжелые мысли ебали мозг, не давая скрыться от них хоть на час. Они настигали раз за разом, стоило Казуторе вернуться домой. Ханма, Ханма, Ханма... безбожно ворвался с ноги в его "новую жизнь" и пленил собой все разом: время, мысли, действия, даже хуев режим сна, когда написывал в 4 утра всякий бред от скуки. А Тора, многозначительно вздохнув, читал потому, что больше делать нечего. Все ночные движения сковывала статья не шуметь после 23:00, и мирно дрыхнущие вокруг соседи, готовые убить за лишнюю минуту сна. Последовать их примеру, не дождавшись пока Шуджи точно исчезнет из сети Казутора не мог. Будто каждый раз он надеялся, что прежде чем отложить телефон на ночную подзарядку Ханма скажет нечто важное, или хотя бы существенное, в понимании Казу - что могло хоть на грамм развеять проклятую недосказанность между ними и наконец позволит врачу безмятежно отрубиться. Но такого ещё ни разу не было. Надежда Ханемии висела на собственных соплях и малопонятной ему самому...вере в Ханму? Нет, скорее, в остатки его совести. Так и жили. В универе они почти не виделись. Ханма либо курил на крыльце с новыми знакомыми, либо дрых на парте, либо вовсе прогуливал. Казутора же предпочитал ютится с сигаретою и гордым одиночеством в толчке, периодически делая исключения на малоприятные беседы ни о чем с однокурсниками, но Шуджи среди них по прежнему не встречал. Избегал он его намеренно, или же просто ленился подводить обстоятельства под "случайные" встречи-загадка. Но все менялось, когда они, забив на многодневное молчание, навещали одинокую квартиру Бога смерти после пар. Там же курили, не чураясь испортить воздух никотином, болтали о своём о вальгалловском, якобы невзначай разделяя кайфовое лежание на одной кровати, и...побухивали между делом. В моменте сего досуга навязчивые мысли Казу благочестиво оседали в глубь сознания и не беспокоили его по мелочам, пока он не пересекал порог входной двери на пути обратно. С Ханмой он чувствовал себя хорошо, открыто и максимально расслабленно. Не было той опаски сказать что-то не так, невзначай зло пошутить, или лишний раз к нему прикоснуться, а потом в ту же секунду вылетить из квартиры с неироничным званием "петух". Этому Казу был благодарен всегда. Они уже давно расстались, но при первой же встрече ни у одного не было сомнений в возможности по новой сблизиться. Старые приятели сразу же зацепились языками и разговаривали так, будто и не прощались вовсе. Прожитые годы разлуки тактично остались за спиной и каждый предпочёл о них не вспоминать. На днях, у Шуджи зазвонил телефон. Были добрые 6:30 утра, которые он мирно разделял с на половину истлевшей сигаретой и каким-то аниме-марафоном на ютубе. Сомнительная штука для просмотра, но в последние минут 10 это было лишь тихим фоном дремы парня, которому он внимал одним ухом. Ещё вот-вот и Ханма заснёт. Вдруг, звук второсортных 2д боевок резко оборвался и телефон начал активно вибрировать. Не самый чувствительный слух Шуджи пронзил громкий рингтон, который он тщательно отбирал так, чтоб слышать из каждого угла. Бог смерти вздрогнул и поморщился, хило нащупывая рукой неугомонный аппарат. На линии висел Казутора. - Ало...ты бессмертный? - Ханмааааа. - А. - Б. Можно зайти к тебе? - Куда? - Домой. Ты ещё не проснулся? - А что у нас первая пара? - Не знаю, как у вас, а у нас каникулы, я здесь и у меня есть повод с тобой поговорить. - Это ж какой ебейший повод,чтоб херачить ко мне в 6 утра без стыда и совести.. - Пусти меня и узнаешь. - в ту же секунду на другом конце провода запиликал домофон. Видимо, какие-то черти ему всё таки открыли. Шутжи на это лишь многозначительно вздохнул и поплелся ко входной двери, отпирая замок. На лестничной площадке уже маячил силуэт Ханемии. Изрядно бодрого и весёлого. - Вечер в хату. - запыхавшись отчеканил незванный гость и завалился в квартиру. Там же торопливо разулся и пожал Ханме руку. - Чай, кофе, потанцуем? - Кофе есть? - Тебе уже хватит. - Ставь чайник тогда, хули. Ханма что-то промямлил в воздух и вяло поплелся на смежный с гостинной участок небольшой кухни. Ставит чайник и, обреченно смирившись с тем, что поспать ему сегодня, видно, не удастся, упал за барную стойку, которая приходилась вместо обеденного стола. - Ты чего приперся-то? - У нас общагу на ремонт закрывают. Какой-то осёл доканал советскую проводку и мы чуть не сгорели. А домой ехать...ты сам знаешь. Шуджи усмехнулся. - Я сейчас, типа, должен засуетиться и такой "О Боже! Казу, милый, как же так?? Оставайся у меня тогда без б вообще!" - с этими словами на "стол" приземлились две кружки темнеющего от заварки кипятка. Чтобы назвать это "чаем" требовалось подождать ещё минуты две. - Желательно. Если надо, заплачу. Только не борзей слишком. - Казу было не до смеха, но он пытался. Хотя бы смягчить предстоящий отказ, на который он только и расчитывал по причине "Это же Ханма", уже было бы неплохим таким бонусом в его ситуации. На самом деле, парень уже собрал вещи и готовился искать подешевле коммуналку, но надежда умирает последней. Даже на совесть Шуджи. - Платежку на месяц попалам разделим и велком. "Так просто?" - По рукам. Дальнейшие светские беседы закодычных товарищей не нуждаются в обширном повествовании. На удивление, говорил, в основном, Казутора. О бывших, о жизни, о смерти и затяжной хандре, которая с наступлением лета магически сходит на нет уже который год. - Я ещё бабником стать успел. Меня, кстати, вчера кинули. - Здоровья погибшим. И тааак, рассказывай. - Там и нечего особо рассказывать. - парадокс: после этих слов Ханемия начинает пиздеть, как заведённый. Много и долго, вспоминая весь свой пост эмбриональный период и метаясь от темы к теме в хаотичном порядке. В этом они с Шуджи были похожи. - Ну была у меня одна. Ухаживал за ней два, или...три месяца, она мне изменила и послала матом в открытую, мол без моих психов с этим хахалем её жизнь стала намного лучше. Так я ещё и "зек", " гопарь", в целом "проблемный". - Фу какая. - Блять, мне просто жалко потраченного времени. Я в неё столько сил и времени въебал. Нет, сука, бесплатное же у нас не ценят, так и помогай потом людям. Я только из петли вылез, ей пытаюсь помочь, ибо настроение появилось, что сделала она? Просто вытерла о меня ноги и пошла дальше. Мы просто характерами не сошлись, она-вспыльчивая, инфантильная, жаждущая внимания со всех сторон ман... - Богиня дискотеки. - перебил. - Вот, да. Я вижу, у неё явный F-92,... - Че? - Расстройство поведения, а того и всё СДВГ, говорю ей напрямую, что это проблема, пытаюсь указать на ошибки. Она же в себе вообще души, блять, не чаит, назвала меня шизом без чувственным и съебалась в закат. Я в ахуе. Хотя, чего ожидал-то? - Так и пусть подавится со своим фраерком. Не для неё ты цвел и не под ней завянешь. - Ханма старался поддерживать разговор, но в неравном бою с недельной бессонницей сыграл конкретно в ящик. Глаза предательски закрывались, мысли тлели сонливой пеленой, сливаясь в размытое, сумбурное нечто, что разобрать не хватало сил. Но он не сдавался, время от времени сдерживая непроизвольные падения головы в тарелку с чипсами. - А ты изменился. Никогда не думал, что тебе пойдут кудри и, прости господи, смокинг. Было ли это неминуемое взросление, или попытки завязать с прошлым никто не знал. Но Шуджи конкретно повзрослел, взялся за ум, можно сказать. Состоялся и успел все, в том числе пуститься во все тяжки Питерской интеллигенции, включая батин парадный костюм, локоны до висков и порошковую дурь, которую он бережно хранил в тайнике на крыше. Где тот беспризорный распиздяй, не знавший стыда и совести? Видать, остался в их общем прошлом. Там же, где покоилась память о былом Казуторе, про которого уже сказано достаточно. - Ещё и зрение посадил. Очки, серьёзно? - Ханемия усмехнулся. Замечая деловую наружность друга, он не мог не удариться в горькую иронию. Прошлое не отпускало. Но в этот раз, глядя на Ханму и его нынешнее поведение, ему даже больше нравилось. - Эволюцианирую в человека. Мы оба сели бы, если б так продолжалось дальше. - И то верно. Я помню, как всё закончилось. Хах, мы ведь тогда уходили последние и... Поток душевных терзаний резко оборвался под глухой стук лба Шуджи о поверхность барной стойки. - АЙ, БЛ-ляяяя... - Ханма неспеша поднялся, покрывая ушибленное место ладонью. - Тц... - Казутора чуть сморщился и взял его под руку, поднимая со стула. - Пойдём спать уже. Бог смерти не противился, вяло, но покорно телепая за другом в кровать. По пути Ханемию уже самого начало клонить в сон. Оба рухнули на кровать и вырубились, оставив недопитый чай ждать их минимум к полудню. До того, как с концом уснуть, Казутора повернул голову на бок и выдал неразборчиво, но искренне - Спасибо...