На ушко

Скарамучча, сидя на полу, внимательно наблюдал за тем, как Кадзуха яростно перебирал шкафы и тумбочки, в надежде найти что-нибудь необычное из своей одежды. На полу были небрежно разбросаны вещи парней и, казалось, в таком хламе невозможно отыскать что-то конкретное. Обычно блондин не собирался так долго, в поисках чего-то определенного, однако сегодня ему неожиданно захотелось одеться также, как оделся друг. Именно поэтому Скарамучча покорно выжидает момент, когда Кадзуха наконец найдет свои излюбленные бордовые шорты и перестанет превращать в свалку дом. Поиски не увенчались успехом, что заставило брюнета невольно засмотреться на бледные руки друга, совсем не заметив, как он начал ему что-то говорить. Через секунду Скарамучча почувствовал, как в него прилетела одна из чьих-то вещей, небрежно брошенная в чужое лицо. — А? — внезапно дернулся он и недовольно нахмурился, откидывая одежду от себя на пол, — Что говоришь? — Ты знаешь где ножницы? — ехидно улыбнувшись, вновь спросил Каэдэхара. Что? На кой черт ему понадобились ножницы? Парень на мгновение задумался и отрицательно помотал головой, следя взглядом за уходящим блондином, который, судя по всему, ушел искать ножницы. Щеки слегка заалели от осознания того, что Кадзуха явно видел, как Скарамучча открыто пялился на его руки, полностью абстрагировавшись от реальности. Но на самом деле - это только начало проблем. Скарамучче не особо нравилось ходить на всякие праздники и вообще гулять в людных местах, увы, случайные прохожие вызывали у него дискомфорт, но сегодня он наконец решился признаться другу в своих чувствах, поэтому невзначай предложил провести день вместе. И Кадзуха, черт возьми, охотно согласился, улыбаясь этой своей нежной улыбкой. Вспоминая ее, он опять не заметил, как друг приземлился рядом и несильно задел чужое плечо. — О чем ты постоянно думаешь? — задал вопрос блондин и, едва касаясь, провел рукой по чужой ноге, дабы привести в чувства друга. — Да так, о своем, — Скарамучча решил быстро перевести тему и усмирить свой пыл после легкого касания, — Зачем тебе ножницы? Кадзуха улыбнулся. Он перевел взгляд на шорты Скарамуччи и указал пальцем на передний разрез, после чего стал намечать линии черным карандашом на ткани. Парень делал это все очень аккуратно, с особой осторожностью, в точности повторяя форму. — Ты уверен, что это хорошая идея? —  настороженно спросил Скарамучча, бросая недоверчивый взгляд на ножницы в руках друга, — Только шорты испортишь. Кадзуха хмыкнул и переложил их на колени брюнета, попутно вручая тому ножницы. — Тогда попробуй сделать ты. Парень недовольно закатил глаза, оценивая форму, намеченную Каэдэхарой. Все было ровно, и дело оставалось за малым: всего лишь аккуратно отрезать верхнюю часть ткани, стараясь не задеть ничего лишнего. В планы Скарамуччи точно не входило испортить чужую вещь, поэтому он был полностью сосредоточен на пунктирной линии, по которой аккуратно проходился острым лезвием ножниц. Кадзуха все это время наблюдал за другом и за его стараниями, улыбаясь этому забавному зрелищу: сгорбившийся Скарамучча, его плотно поджатые губы и сведенные к переносице брови. — Готово, — облегченно выдохнув, произнес брюнет и вернул шорты Кадзухе, — Только не забудь чулки свои натянуть. Блондин внезапно затих, и температура в помещении, казалось, повысилась. Скарамучча напрягся, улыбка с бледного лица быстро исчезла, когда к уху нежно прильнули чужие губы, а низкий, совсем не тот, который Скарамучча привык слышать, голос тихо прошептал: — Могу натянуть не только свои чулки, но и тебя. По всему телу волной пробежала дрожь, словно молнией прошибло. Лицо Скарамуччи залилось краской от легко и слишком уверенно произнесенных другом слов. Он уже привык к частым шуточкам и каламбурам Каэдэхары: каждый чертов раз, перед тем как сказать что-то неприличное, он наклоняется к его уху и просто начинает говорить шепотом! Постоянно Скарамучча пытался сдержать себя и относился к этому так, как должен был в своем понимании: он лишь невинно смеялся, стараясь унять нарастающую дрожь в своих руках, но сейчас.. Это слишком. Кадзуха еще никогда не говорил ничего подобного. Скарамучча медленно перевел взгляд на довольную ухмылку блондина, чувствуя резкий прилив тепла снизу. Он немного отполз от друга, неуклюже скрестив ноги. Но он все еще осознавал, что не в силах больше терпеть, поэтому резко поднялся с пола и растерянно посмотрел на Кадзуху, что до сих пор прожигал его взглядом. — Эм, мне нужно отойти, — сказал он и уже хотел уйти, как его запястье перехватила чужая рука, потянув к себе. Не сдержавшись, Скарамучча упал на чужие колени. Каэдэхара нежно обхватил хрупкое тело друга, продолжая смотреть в омут чужих глаз. Брюнет сглотнул и, словно по приказу, посмотрел в ответ, не думая отворачиваться. Уложив Скарамуччу аккуратно на кровать, блондин нависнул сверху и робко припал к его губам. Поцелуй получился коротким и смазанным, однако это компенсировало череду следующих коротких поцелуев, коими Кадзуха одаривал Скарамуччу. Юноша делал все аккуратно и медленно, лаская тело под собой. Руки опустились к тонкой талии, ловко пробрались пальцами под одежду, медленно ведя ими вверх. Скарамучча млел от чужих прикосновений, подавался, ласково оглаживая белые локоны Кадзухи. Каэдэхара не заходил дальше, оставляя невесомые поцелуи на чужих губах, но брюнет хотел взять больше, поэтому притянул друга к себе ближе, полностью упиваясь им. Отстранять от себя не стали, наоборот - льнули ближе, пытались прочувствовать всю сладость мягких губ, словно пробуешь лакомый мед. Кадзуха хотел полностью изучить это нечеловеческое тело, дотронуться до доступного участка кожи, расцеловать каждый сантиметр, и ему это позволяли. Руки неуверенно коснулись оголенных бедер. Скарамучча отпрянул от желанных губ, заглядывая в затуманенные алые глаза, полуприкрытые густыми ресницами. Блондин улыбнулся и опустился к бледной шее, оставляя на ней мокрую дорожку следов от поцелуев и легких укусов. До чуткого слуха донеслись тихие еле слышные вздохи. — Прелестные звуки издаешь, мне нравится, — прошептал Каэдэхара. Скарамучча усмехнулся. Его сапфировые глаза игриво сверкнули, заставляя друга заворожиться ими, заглядывать глубже синей глади, — Можно тебя раздеть? — Ага.. — неоднозначно протянул брюнет и несильно толкнул Кадзуху, опрокидывая того на спину, — ..но я сделаю это сам, ты же не против? Нагло воссев верхом на Каэдэхаре, Скарамучча стянул с себя верх, шорты, нижнее белье, позволяя полностью насладиться своим телом. Взгляд алых глаз медленно скользил с острых ключиц до выпирающих ребер, розоватых сосков, впалому животу.. эта фарфоровая кукла была очаровательна. Она завлекала к себе одним лишь видом, стоит только поманить пальцем в свою сторону, как сотни душ у ее ног, но Кадзуха здесь один. Он один видит куклу и ее зазывающий лукавый взгляд, которому юноша легко поддается. Блондин находит в себе силы, чтобы обвить тонкую талию, сжать ее, дотронуться кончиком языка до возбужденного соска и чувствует, как на его плечах сжались чужие пальцы, с уст срывается протяжный стон, ласкает уши Каэдэхары, заставляет его двигаться усерднее. Скарамучча прикусывает нижнюю губу, язык друга умело обводит ореолы сосков, что так и хочется начать произносить его имя близко у уха, вульгарно протягивая на выдохе. Кадзуха отстраняется и начинает целовать грудь, оставлять на ней пунцовые пятна, что с каждой минутой становились ярче. Он с нескрываемым удовлетворением рассматривал каждый оставленный собой засос, проводил по каждому языком и нежно целовал. — Твое тело искусно, — мягкая улыбка расцвела на его лице, — Я надеюсь, что ты не против.. — Тише, — прервал того Скарамучча, прислонив указательный палец к его губам, — Теперь ты должен раздеться для меня. — Как прикажешь, — Кадзуха взял чужое запястье и поцеловал его, вызывая легкий румянец на кукольных щеках. Он обратно переложил Скарамуччу и покорно снял с себя одежду. Брюнет с интересом разглядывал чужое тело, цепляясь за что только можно. Руки коснулись белых бедер, словно спрашивая разрешения, на что получили одобрительный кивок и нежно раздвинули их в стороны. Скарамучча позволял притиснуться к себе ближе, глубоко целовать в губы, полностью отдавая себя Каэдэхаре. Нехотя отстранившись от друга, блондин подтер стекающую с его губ слюну и улыбнулся, — Тебя нужно подготовить. Осмотрев комнату, среди гор скомканных вещей он приметил только парочку натуральных масел, которыми изредка пользовался сам Кадзуха. Схватив ближнюю баночку, он вылил половину содержимого себе на пальцы, обильно смазывая их жидкостью. Брюнет брезгливо нахмурился, явно не желая терпеть данную субстанцию внутри себя, но от заботливого Каэдэхары никуда не денешься. Юноша приставил один палец, аккуратно вводя его. Он медленно двигал им, следил за эмоциями Скарамуччи: его губы слегка приоткрывались в немом стоне, ресницы дергались. Добавив второй палец, Кадзуха двигался уже быстрее, уверенный, что брюнета все устраивает и это действительно так: Скарамучча недовольно ворчал, чтобы тот наконец перестал смазывать его этой противной слизью, а он повинуется. Юноша немного шире раздвинул ноги, приставляя головку ко входу, медленно вводя ее. Брюнет притянул к себе Кадзуху, впиваясь в его спину ногтями, но он не чувствовал боли. Единственное, что заставляло полностью сосредоточить свои ощущения на себе - это нежнейшее тельце, что само подается навстречу и отдается в сильные руки. Каэдэхара ухватился за талию Скарамуччи и стал медленно сдержанно двигаться, входить глубже и глубже, заставлять друга выгибаться до хруста в спине, сжимать своими пальцами простынь. Это все радовало глаз: такое беззащитное создание под давлением человеческим извивается как загнанная в угол добыча. Стеклянные глаза вновь одарили своей теплотой и покорностью, губы изогнулись в красивой улыбке, а голос рвано стонал: — Быстрее, Кадзуха.. Блондин послушно ускоряется, но старается удерживать грань, не переходить за черту дозволенного, даже если этого «дозволенного» для Скарамуччи не существует - Каэдэхара обязан не причинить боли его любви. Пальцы коснулись чужого лица, обхватив щеки, притягивая к себе для горячего поцелуя: тело робко тает под касаниями этого сотворенного богом существа. Толчки неторопливые размеренные, часто вздымающаяся грудь дает понять, что он скоро закончит, поэтому рука Каэдэхары легла на член Скарамуччи, быстро двигая ею. С громким стоном юноша кончил себе на живот, после чего почувствовал неведомую раньше горячую заполненность внутри себя. Кадзуха вышел из Скарамуччи, падая рядом с ним, он притянул к себе парня и оставил поцелуй на его темной макушке. — Я люблю тебя, — тихо проронил брюнет, смущаясь собственных слов. — И я тебя, — ответил Каэдэхара. Все таки выходить в город не так плохо и страшно, как думает Скарамучча, ведь всегда приятно, когда тебя за руку удерживает твоя любовь, так еще и улыбается так слащаво. А может, на него так повлияли события пройденные часом ранее? В глаза все бросались эти чертовы шорты на ногах Каэдэхары, из-за которых он будет чувствовать стыд еще, как минимум, неделю.