Омут

Тиканье часов. «Доктор», не сказавший ещё ни слова за то время, пока Антон находится в его кабинете. Пристальный взгляд, направленный чётко в глаза юноше. Психолог… Нет, психотерапевт — или кто он там — по мнению Антона, совсем из мужчины никудышный. А отзывы на просторах интернета лишь попросту обнадёжили его.        — Вы собираетесь начинать сеанс или как? — полушёпотом спросил парень. Не потому, что он боялся этого «врача», вовсе нет, а потому, что сил находиться вместе с этим псевдолекарем не было.        — Вау, ты первый пошёл на диалог, превосходно, — лукавая улыбка расползлась по его лицу, до этого момента предельно сосредоточенному.        — Вы же ведь молчали, — Шастун исподлобья глянул на Арсения, который, казалось, упивался реакцией своего пациента.        — Это же не я пришёл к себе на сеанс, а ты ко мне. Как я могу помочь, если человек не хочет даже говорить со мной?        — А я и не хочу, — Антон откинул голову, положив её на спинку дивана, и прикрыл глаза.        — Но зачем-то же заговорил, — по голосу было понятно, что мужчина всё ещё ухмыляется.        — Потому что прошло больше половины сеанса, но всё это время мы сидели в тишине.        — Тебе стало скучно?        — Нет, — Шастун устало выдохнул. Вопросы, не имеющие для него никакого смысла, уже начали приедаться.        — Тогда зачем первый заговорил?        — Потому что заплатил.        — Дай угадаю… Платил же не ты, а твой родственник?        — Я, — сухо ответил парень. Наскучивший разговор постепенно вызывал раздражение. Особенно факт того, что этот человек лезет не в своё дело.        — Ну, хорошо, — мужчина встал со своего кресла, Антон же раскрыл глаза. Попов подошёл к своему столу и поставил чайник, — Чай будешь?        — Нет.        — Ну как хочешь, — вновь тишина окутала помещений своей липкой паутиной неуютности и скованности. Вскоре Попов обратился к Антону: — Зачем ты ко мне обратился?        — Чтобы Вы мне помогли.        — Помог в чём? — чайник вскипел, Арсений залил уже лежавший в чашке пакетик с чаем. Погрузив его несколько раз в воду, вытащил и выкинул.        — В борьбе с депрессией.        — Ты же знаешь, что у меня далеко не стандартные методы лечения?        — Да. Осведомлён.        — Прекрасно. Почему же ты не обратился к квалифицированному психиатру? Или к обычным врачам моей направленности, — Попов опустил ложку в чашку и принялся медленно размешивать только что добавленный сахар, задевая стеклянные стенки.        — Обращался ко всем.        — И что же было не так?        — Всё. Ни психолог, ни психотерапевт мне ничем не помогли. Психиатр прописала таблетки. Поначалу мне они даже помогали, но потом эффект ослаб, по итогу и вовсе пропал. Я перестал их пить.        — Ты мог записать ещё раз к ней на приём и попросить выписать новые таблетки. Почему так не сделал?        — Не захотел. А смысл? Выписала бы она мне ещё одни, и что? Повторилась бы та же история.        — Плохие у тебя представления о психиатрах. Давай я тебе расскажу суть её дальнейших действий, — Попов наконец вынул ложку и положил на край стола, — Первым делом, после того, как ты пришёл бы к ней и объяснил свою проблему, она бы поняла, что у тебя выработалась толерантность к этому медикаменту. Вторым бы её действием было бы разъяснение ситуации, она бы тебе рассказала почему и как это получилось. Далее она подобрала бы для тебя новое лекарство, дозировку и попросила бы периодически приходить к ней, описывать своё состояние, чтобы в нужный момент изменить либо количество препарата, либо же сам препарат. Теперь, зная это, ты пойдёшь к этому специалисту?        — Нет. Я уже обратился к Вам.        — Хорошо. Тогда перейдём на «ты».        — Ладно.        — Теперь отвечай на мои вопросы максимально честно. На все. Шастун нахмурился. Тон, ставший чересчур серьёзным, Антону не нравился. Тем более не нравилась тут же последовавшая улыбка Арсения.        — Какое событие послужило главной причиной твоего состояния? — Попов отыскал у себя на столе блокнот и ручку и сразу принялся что-то записывать.        — Смерть матери.        — Когда ты осознал, что у тебя депрессия и решил обратиться к специалистам?        — Когда мне стало всё равно на смерть матери, я свыкся с этой мыслью и мои знакомые прекратили общение со мной.        — Даже не друзья, а знакомые?        — Какая разница, как их называть? Это не имеет никакого значения, — тут же последовал смешок со стороны «доктора», — Что-то не так?        — Всё хорошо. Продолжаем. Попытки суицида были?        — Были. Неоднократные.        — Какие именно?        — Пытался вскрыть вены, глотал таблетки.        — Сильно потерял в весе?        — Нет. Всегда был худощавым.        — Давно дрочил?        — Чего? К чему вопрос? — парень скрестил руки на груди, внимательно рассматривая Попова.        — Надо. Отвечай.        — Давно.        — Насколько давно. Парень замялся, прикидывая примерное количество времени.        — Понятно, — отреагировал на замешательство Шастуна Арсений, — А вставал последний раз когда?        — А я ебу? Давно, наверное. Я не замечал.        — Я-я-ясно, — многозначительно протянул «доктор» что-то записывая, — Работаешь?        — Да.        — Часто опаздываешь?        — Нет.        — Любишь поспать? Или же бессонница мучает?        — Когда как. Порой уснуть сутками не могу, иногда же целыми днями сплю.        — Хорошо… Я понял. Что ж, для первого раза достаточно. Увидимся завтра.        — Уже всё?        — Да. А ты как хотел? Время-то закончилось, — вновь на лице Арсения расплылась улыбка.        — Вот же сука, — процедил Антон, выходя из кабинета.        — Я всё слышу, — донеслось парню вслед. После сеанса Антон чувствовал себя ещё более гадко, нежели обычно. Арсений произвёл двоякое впечатление: с одной стороны он похож на других мозгоправов, с другой — с ним определённо что-то не так, и доктор, видимо, нужен был не только Шастуну. Парень знал, что такая спокойная лишь их первая встреча, а дальше… А дальше его, вероятно, ждёт сущий ад, пройдя который, он наверняка излечится… По крайней мере, всем остальным методы этого ненормального помогли. Антон надеялся, что не станет исключением в этом правиле.