Лучший

Юнги нервно посмотрел на часы, которые указывали уже пол восьмого. По его распорядку они уже должны были быть в универе, но кое-кто как обычно опаздывал, из-за чего старший начинает злиться. Мин обводит глазами двор и замечает как дверь подъезда открывается, а из него выбегает Чимин, надевая рюкзак на плечо. — Если нас отчислят за опоздания, я буду винить в этом тебя, — спокойно предупреждает Юнги, но не может сдержаться и улыбается, когда младший ныряет в его распахнутые объятия. — Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы убили только меня, — улыбается Пак и замолкает, наслаждаясь объятиями друга. Да, лучшего друга и обожаемого хёна. Они стоят так ещё пару секунд, но Юнги отстраняется, хотя внутри растет желание никогда не отпускать младшего. Пары им пропускать категорически нельзя. Они встречались так уже несколько лет, и в основном Чимин постоянно опаздывал, от чего Юнги тоже постоянно раздражался. Все знали, что Мин тот ещё пассивный агрессор, но на всеобщее удивление рядом с Паком он становился совершенно другим человеком. Вечно хмурое лицо разглаживалось, а губы даже иногда приподнимались в улыбке, от чего окружающим становилось действительно не по себе. Чимин был для него особым видом лекарства или же объектом заботы, потому что постоянно в ней нуждался. — Ты забыл, — Мин протянул другу шапку и тот недовольно скривился. — Сегодня, кажется, не особо ветрено, — привел аргумент тот, проводя рукой по только что уложенным волосам. Шапка все испортит. Этот жест не укрылся от Юнги, поэтому он закатил глаза и тут же оказался сзади, натягивая на Пака капюшон. Чимин пытает что-то возразить, но хён не слушает и вырывается вперёд, бросая взгляд на время. Почти не опоздали. — Не понимаю зачем так рано ставить пары, — простонал Пак, когда они уже дошли до универа и шли по пустому коридору. — Просто ложиться раньше надо, — пробубнил Мин, вспоминая во сколько вчера лег младший.— А я говорил. — Все было под контролем. Зато кто-то на сегодняшнем тесте получит положительную оценку. И то верно. Юнги было наплевать на учебу, так как делом его жизни была музыка, которую он писал каждую свободную минуту. Искусство занимало второе место в его жизни, но на первом всегда стоял Чимин. Ещё пару лет назад они оба ненавидели друг друга до дрожи в руках и зубного скрежета, но сейчас не могут обойтись друг без друга. В последние годы Юнги ощущал слишком сильные приливы теплоты и нежности, которые были для него чем-то незнакомым и новым. Если Чимин мог обнять или заговорить с кем-то просто так, то Мину требовалось некоторое усилие, чтобы все же что-то сказать и при этом не послать собеседника. Но он быстро учился у Пака, поэтому к универу стал довольно острым на язык и не боялся выражать свои теплые чувства. Но проблема была в том, что Чимину казалось это нормальным. Он сам не раз говорил Юнги, что любит его и счастлив, что тот появился в его жизни, на что сначала у Мина останавливалось сердце, а потом больно сжималось, оставляя на лице кривую улыбку. Это всё было проявлением дружбы, крепкой и надёжной, как кровная связь. И когда Юнги это понял, то по-настоящему умер. Ведь сердце Мина начинало трепыхаться каждый раз, когда младший сжимал свои руки на его талии и притягивал к себе, будто желая раздавить хёна в объятиях; когда он с улыбкой рассказывал ему что-то; когда грустил и делился с ним всеми своими мыслями и переживаниями. И Юнги сначала считал, что его неокрепшие чувства взаимны и в очередной прилив любви написал песню, которую позже скинул Чимину, посвящая ему её. Тот был счастлив и ещё долго уговаривал Мина показать трек знакомому продюсеру, чтобы продвинуть его, но на само признание не ответил, будто и вовсе его не слышал. Тогда-то Юнги понял. И тогда вся его жизнь превратилась в кошмар. Парень понимал, что чувства крепнут и ничего не мог с собой поделать. Куча исписанных тетрадей с песнями и стихами, несколько записанных мелодий и отчаянно порванные струны гитары стали началом конца. Было ясно, что Чимин не примет чувства старшего и начнет теряться в этом, не зная, что делать. Тогда они оба рискуют остаться одни, а Чимин без Юнги просто не сможет. Поэтому спустя год Мин просто смирился. Он уверял себя, что скоро пожар утихнет и он снова сможет быть рядом с Чимином, ходить с ним на пары, провожать до дома, ждать сколько потребуется, следить, чтобы тот хорошо питался и спал. Это было самым лучшим вариантом, хоть сердце и захлебывалось в луже собственной крови, реагируя на каждое касание младшего. — Это такая бессмыслица! — вздохнул Чимин и положил голову на плечо Мина, с сомнением смотря на доску. Пак не выносил пары по философии. — Эта грань между злодеем и героем... Разве герой не может убивать меньших во имя спасения больших? — Зависит от человека и ситуации, в которую он попал, — ответил Юнги, прекрасно зная, что парень не воспримет следующие слова серьезно. — Я бы пожертвовал большинством ради тебя. Мин даже не хотел видеть лицо младшего и продолжил выводить ноты в тетради, подписывая текст внизу. Чимин не шевелился и хёну показалось, что он заснул, но на самом деле парень пытался унять предательское сердце, которое гоняло кровь, приливающую к щекам. В кабинете было довольно душно, но Пак пролежал на плече друга до перерыва, не желая портить эту спокойную тишину, чувствуя, что скоро это может исчезнуть.

***

— Блять, — тихо шипит Мин, пряча дрожащие руки в карманы. У него жутко болела голова, глаза и горло, по которому проходил холодный воздух. Он стоял возле подъезда всего несколько минут, ведь сам немного опоздал на встречу, и уже успел немного замёрзнуть, несмотря на теплую куртку. Юнги ненавидел сессию, так как всегда был большой шанс того, что его баллы не дотянут до «удволетворительно». Это заставляло беспокоиться, а больше экзаменов Мин ненавидел чувство неопределенности. Но мрачные мысли быстро отошли на задний план, когда дверь подъезда открылась, а на хёна обрушился приятный цитрусовый запах. — Сколько ты здесь стоишь? — удивлённо спрашивает Чимин, немного отстраняясь от старшего, будто был не в курсе, что тот ждёт его так каждый день. — Ты мог бы зайти, зачем мёрзнуть? — Это кофе? — ответил вопросом на вопрос Юнги и тут же схватил протянутый стаканчик, который начал согревать холодные пальцы. Он прижал напиток к себе, чтобы дрожь не так бросалась в глаза и пошел вперёд, стараясь успокоиться. — Там молока больше чем кофеина, если что, — Пак поравнялся с другом и сделал глоток из своего стаканчика, скосив глаза на бледные руки старшего. — Всё будет в порядке. Мы же вместе готовились. Да, готовились. Только вот в голове Юнги были не конспекты, а Чимин, который так сосредоточенно что-то объяснял, при этом прикусывая пухлые губы до едва заметных ранок. Как же трудно было действительно сконцентрироваться на теме и выкинуть из мыслей навязчивую идею вжать младшего в стол и поцеловать так, чтобы Пак не смог вспомнить даже названия предмета, к которому они готовились. Мин подавил наглую усмешку, но не смог сдержать кривой улыбки, когда понял о чем думает за полчаса до зачёта. Зато, кажется, нервы отступили на второй план, а кофе согрел саднящее горло. Все будет так, как сказал Чимин. Они же готовились. Друг заметил положительную перемену в настроении хёна и довольно улыбнулся, стараясь вести себя расслабленно и бодро. Он спал меньше обычного в последнее время, но не из-за того, что нервничал, как Юнги, или же работал, как Тэхён. Мысли в его голове путались, смешиваясь в огромный клубок, распутать который с каждым днём становилось все труднее и труднее. И парня радовало, что на время сессии можно будет сосредоточится только на Мине, которому была необходима его помощь. Пак даже не успел заметить, в какой момент старший допил свой напиток и выхватил из его рук стаканчик, допив остатки. — Себе конечно любимый сделал, — Юнги закатил глаза и точным броском отправил два стаканчика в мусорку. — Может быть мне тоже хотелось такую жижу в стаканчике. — Сделаю, не переживай, хён, — улыбнулся тот и пихнул парня под бок. — Как только в зачётке «отлично» принесешь. — Ну теперь-то обязательно.

***

Юнги слишком шумно хлопнул дверью кабинета, от чего стоящий рядом однокурсник вздрогнул, но это совершенно не волновало парня. Он сделал ещё несколько быстрых шагов и остановился, глубоко выдыхая. Ура, кошмар закончился. Сегодня был последний зачет, а это значит, что Мин проходит на новый уровень, до сих пор умудряясь ничего не учить и писать свои любимые песни. Все же нужно сварить Паку его жижу в качестве благодарности. Юнги сжимает в руках зачётку и идёт к выходу, где они договорились встретиться. Мысли кружились в голове бессвязным роем, который уже неделю давил на виски, а голова привычно кружилась, на что тот почти не обращал внимания. Сейчас он проведет Чимина до дома, вернётся в квартиру и упадет на кровать, чтобы проспать сутки, если не больше. Но поток радостных мыслей прерывает картина, которую он видит у дверей универа. Он видел слезы Пака слишком часто и мгновенно догадался, что произошло. Сердце тут же беспокойно дернулось, а брови поднялись вверх, замечая рядом высокого парня, который тихо говорил какие-то слова утешения. Юнги знал, что у Чимина много знакомых, но этого видел кажется впервые и то, что он видел, категорически ему не нравилось. — Съебался, — грубый толчок в плечо, и незнакомый парнишка удивлённо рассматривает Мина, который тут же прижимает Чимина к себе, хватая рюкзак младшего. — Пошли домой. — Чон, прости пожалуйста, — только успевает шмыгнуть носом Пак. — Увидимся. — Пока... — выдавливает из себя Чонгук, все ещё с лёгким удивлением рассматривая удаляющихся парней. Кто же знал, что Чимин ждёт именно этого. — Что за шнур? — интересуется Юнги, все ещё прижимая младшего к себе. Тот вроде бы уже успокоился, но все равно шмыгал носом и не пытался выпутаться из лёгких объятий. Последний зачёт, последнее «отлично» и их каникулы были бы самыми лучшими. Но видимо преподаватель философии решил иначе. Чимин с таким усердием относился к учебе, это было у него ещё со школы. Пока Юнги пропадал с Намджуном, который учился с ним в одной группе, Пак зарабатывал идеальный аттестат, писал конспекты, а потом заучивал их, даже не пытаясь понимать. И все ради пересдачи? — Ебаная философия! Я, блять, похож на философа?! — истерично спрашивает Чимин, начиная злиться. — Ты похож на человека, которому надо нормально поесть и выспаться, — спокойно отвечает хён и сворачивает в сторону своего дома. — Сегодня ночуешь у меня, завтра сдаешь зачёт, и мы спим как минимум сутки. Понял? — Да, — тихо соглашается Пак и спокойно доходит до квартиры друга, послушно замолкая. Ему очень хочется просто завалиться на кровать и хорошенько проплакаться, но рядом с Юнги он себе такого не позволит, даже если и знает, что тот разрешит. Возможно сейчас ему и вправду не помешает что-то съесть. — Вот, — Мин ставит полную тарелку перед парнем и садиться напротив, наливая себе стакан воды (если представить что это водка, то становится легче). — Так что за пацан там стоял? Чимин втянул лапшу в рот и посмотрел на старшего, облизнув губы. Тот быстро сделал пару глотков воды и на секунду отвёл взгляд. Зачем есть так привлекательно? Он же не железный. Тем более чертова ревность жжет внутри, желая поскорее услышать имя будущего трупа. — Это Чон Чонгук, — неспеша начал Пак. Он был в курсе, что его хён жуткий собственник и делить лучшего друга с кем-то не желает. Ну, так казалось. — Первокурсник, тоже в кружок на танцы ходит, после меня сдавал. Я вышел, посмотрел в эту зачётку, и тут он выходит. Заметил, остановился, начал успокаивать. Это всё. Юнги оторвал взгляд от покрасневших от соуса губ и посмотрел в глаза, понимая, что лучше не становится. Но главное, что ревновать нет смысла, это была просто... дружеская поддержка? Чимин явно увидел в лисьих глазах сомнение и доел порцию, поставив тарелку на стол. — Можешь успокоиться, он просто подошёл, потому что я плакал, — лёгкое касание прохладных тонких пальцев и посуда оказалась в руках Мина. — Ты все равно на первом месте, хён. — Я всегда на первом месте, Чимин, — самодовольно ухмыльнулся тот, моя за Паком тарелку. — А сейчас быстро спать. — Слушаюсь, папочка, — язвительно ответил младший, поднимаясь со стула и направляясь в ванную, чтобы переодеться в другую одежду. Свою сменную он не взял, зато позаимствовал у Мина безразмерную футболку и любимые шорты хёна, довольно растянувшись в этом на большой кровати. Вот на что, а на удобную постель Юнги никогда не экономил. За окном, кажется, начался дождь, и Чимин закрыл глаза, только сейчас понимая насколько же он заебался. Ему всего лишь нужно поспать пару часов, и философия тут же капитулирует, отдав Паку заслуженное «отлично». Капли тихо стучали в окно, лежать в уютной кровати было тепло и хорошо. Через пару часов Юнги зашёл в комнату и остановился на пороге, не решаясь войти. Чимин в его вещах мирно спит на его кровати, сжимая в руках его подушку. Кажется, лучше этого Мин не видел ничего. Кровать тихо прогнулась под старшим, а сопение рядом на секунду прекратилось, чтобы вновь восстановиться. Юнги повернулся к Паку лицом и осторожно коснулся пальцами мешающей челки, которая лезла парню в глаза. Он старался запомнить мягкие черты, контур губ, пушистые ресницы и пухловатые пальцы, сжимающие его подушку. Хотелось остаться в этом моменте навечно, забыть про страхи и сомнения, прижать к себе, провести носом по нежной шее, оставить лёгкий поцелуй возле уха и уткнуться в ключицу, вдыхая любимый цитрус. Глаза начали закрываться, шум в голове усилился и Юнги уснул, так и не убрав руку, которая лежала на раскрытой ладони младшего.

***

Чимин проснулся первым, шумно втянув носом воздух. Он почувствовал себя намного лучше чем вчера и прижался ближе к теплой подушке, на которой так хорошо спалось. Будильник ещё не прозвенел, значит можно продлить такой долгожданный момент и просто понежиться на мягкой кровати, а не на раскладном диване, с которого Пак не раз падал. Он поднял ногу выше, но упёрся во что-то, так и не закончив движение. Стена? Но кровать не стоит возле стены... Чимин открывает глаза и смотрит на свои пальцы, которые спокойно сжимают нежно-розовую майку на груди у Юнги, а его голова лежит на плече старшего. Сон как рукой сняло, а вокруг вдруг стало жарко и невыносимо душно, от чего щеки парня быстро краснели. Глаза раскрылись в немом ужасе, когда тело рядом начало шевелиться, а голова Мина повернулась в его сторону, шевеля дыханием волосы. И кажется Юнги даже не проснулся от этого, если бы будильник не заорал какую-то чересчур громкую песню. Чимин вздрогнул и тут же мысленно обматерил весь мир за испорченное утро. Хён конечно все поймёт, но он же должен что-то сказать... — Доброе утро, — хриплый голос коснулся макушки и по плечам пробежали мурашки от низкого тембра. — Доброе, — еле слышно ответил Чимин, все ещё теряясь в пространстве и метая взгляд по всей комнате. Юнги сначала показалось, что у него отвалилась конечность, так как ту руку, на которой лежал Чимин, парень не чувствовал. Маленькая ладошка Пака быстро отпустила его футболку, оставляя лишь теплый помятый след. Мину это чертовски понравилось, и он готов был подставить обе руки, лишь бы Чимин продолжил спать так близко. Но Пак выглядел ужасно растерянным, и нахлынувшие чувства немного притупились. Пора возвращаться в реальность. — Сходи пока в душ, — посоветовал путь отступления Мин, садясь на кровати. Он обещал этому трусишке кофе. — И кинь мои шорты в стирку. — Они действительно удобные, — удивлённо подметил парень, тут же выскальзывая из комнаты, оставляя на кровати едва уловимый запах цитруса. Он помнил любимый напиток Чимина и действительно старался приготовить эту жижу так, чтобы она была вкуснее, чем готовил себе Пак. Юнги раздражал этот приторный вкус кофеина на языке, поэтому он предпочитал энергетики. Заварив кофе, парень добавил немного молока и посыпал все корицей, чтобы было чуть-чуть приятнее. Залив себе в чашку холодный вчерашний чай, Юнги сделал глоток и посмотрел в окно, думая о планах на сегодня. — Спроси меня что-нибудь, — Чимин вошёл на кухню, запуская руку во влажные волосы. — Кажется, сегодня я смогу сказать что-то больше двух слов. — Как тебе это? — задал вопрос хён, протягивая удивлённому парню кофе. — Ты обязательно должен ответить на этот вопрос. Чимин немного подул на напиток и сделал небольшой глоток, сосредоточенно упираясь взглядом в столешницу рядом с Юнги. Тот нервно засунул руку в штаны, делая ещё один большой глоток чая. — Это очень вкусно, хён, — ответил Пак, делая ещё один более смелый глоток. — Никогда не пил кофе лучше. — Потому что ты даже его можешь запороть, — Мин на глазах расслабляется и тянет руку к кружке младшего. Тот безоговорочно отдает её и ждёт, пока Юнги сделает глоток, чтобы получить кофе обратно. Он смотрится здесь так по домашнему в этой мягкой на ощупь смешной розовой футболке, с растрёпанными, немного распушенными волосами и заспаными глазами. Чимин просто не мог отвести взгляд или даже элементарно смутиться. Что-то изменилось в их дружбе, но только что конкретно до Пака никак не доходило. — Через полчаса на зачёт, — нарушил тишину Юнги. — Расскажи мне вот что... И началась бесконечная череда различных вопросов в совершенно неожиданное время и место. Юнги умел поставить в тупик и мог копнуть глубже в своих поверхностных знаниях, чтобы подловить Чимина, но тот или действительно все знал, или вызубрил за пару минут, когда они шли на пересдачу. Парень всю дорогу не отрывал глаз от тетради, переворачивая страницы и бубня какие-то определения себе под нос, совершенно не обращая внимание на дорогу. — Ты хочешь убиться раньше, чем сдашь эту ересь? — Мин придержал младшего за рукав, когда тот хотел пойти на красный. — Я уверен, что ты помрёшь первым, так что все под контролем, — ответил Пак и Юнги ухмыльнулся. Есть чувство юмора, значит есть хорошее настроение. В какой-то степени хён даже завидовал такому оптимизму. Ему приходилось даже валерьянку глотать, чтобы не колотиться перед устными ответами, а темы заучивать, что давалось далеко не сразу. Мин знал что значит учеба для парня и иногда искренне восхищался его знаниям. Такой человек без труда сможет ответить на все вопросы меланхоличного преподавателя. — Тебе даже удача не нужна, — Юнги потрепал младшего по голове и взял у него куртку и рюкзак. — Ты всё знаешь. — Хён, — Чимин замялся, старательно подбирая слова, формулируя вопрос. — А ты действительно думаешь, что можно пожертвовать многими ради одного? Брови приподнялись, а взгляды встретились, от чего сердце привычно быстро забилось о ребра. Он запомнил? Но здравый смысл тут же взял верх. Пак только интересуется, это же их последняя тема. — Лучше начать с чего-то общего. К примеру, почему люди принимают такие решения? Что на них повлияло? И что-то в таком духе. — Тогда мне точно понадобится капелька удачи, — тихо шепчет Чимин и притягивает Юнги к себе, осторожно касаясь мягкими губами приоткрытого рта. Пока старший осознавал происходящее, рука уже отпустила кофту, и Мин услышал лишь непривычно громкий хлопок закрывающейся двери. Это было похоже на дуновение ветра, лёгкий морской бриз, будто только что на губы села лёгкая бабочка. Язык прошёлся по зубам и Юнги облизнулся, ощущая сладкий вкус во рту. Он ещё несколько минут просто стоял на месте, пытаясь справиться с чувствами, от которых закружилась голова. Яркие воспоминания отозвались мурашками, которые прошлись по рукам, и парень откинул голову назад, растерянно улыбаясь. Надо выйти на улицу, здесь стало слишком душно. Парень перехватил рюкзак и отправился на выход, тихо напевая что-то себе под нос. Долго ждать не пришлось. Чимин стрелой выбежал из аудитории, сжимая в руке заветную зачётку. Наконец-то! — Юнги~я!! — радостный возглас разлетелся по всему крыльцу, и старший быстро стянул наушники, позволяя задушить себя в счастливых объятиях. — «Отлично», там «отлично»! — Я же говорил, — улыбнулся Мин и обнял его в ответ, не отказывая себе случайно пройтись щекой по оголенной шее. Чимин почувствовал волну мурашек, но лишь сильнее улыбнулся, прижимаясь ближе. Он слишком счастлив, чтобы думать об этом. — Мы обязаны сходить куда-нибудь! — радостно залепетал Пак, одевая куртку и пряча зачётку в рюкзак. — Есть одно место, — загадочно протянул Юнги и снова улыбнулся, приятно удивив парня. — Пошли. Он взял Чимина за руку и повел в другую сторону, все ещё не скрывая довольной улыбки. Пак не мог поверить, что видит такое счастливое лицо друга. Он был в курсе, что Юнги умеет смеяться, шутить и просто дурачится, но столько улыбок за один раз было для него чем-то совершенно необыкновенным. Серьезные лисьи глаза сужались, уголки губ приподнимались, создавая милые ямочки. Пак прикусил губу, все ещё ощущая шершавую покусанную кожу на них, и чуть не сбился с быстрого шага. Надо было сделать так ещё раньше. Кто же знал, что поцелуй Мин Юнги действительно принесёт зачет по ненавистной философии и по-детски искреннее счастье? Они вышли к реке, которая в это время была свободной от пароходов и лодок. Отсюда открывался красивый вид на набережную и мост, по которому проезжали редкие машины. Парни зашли в небольшое кафе неподалеку и сели за столик у окна, заказав всего и побольше, не забыв взять любимые напитки с собой. Это было их небольшой традицией, от чего, казалось, в душе Юнги расцветали цветы. Их традиция. Это звучит так особенно. Они тихо разговаривали о каких-то совершенно неважных вещах, долго молчали, просто наслаждаясь обществом друг друга, а потом снова начинали говорить, улыбаясь без причины. Хотя причины были. — Лучший вечер, — Чимин выдохнул большое облачко воздуха, которое медленно унесло ветром. От стаканчика с малиновым чаем поднимался пар, как и от стаканчика с глинтвейном в руке Юнги. — Мы давно здесь не были, — они медленно направились вдоль реки. Пак шел ближе к ней и не упускал возможности походить по самому краю дороги или пихнуть камушек в воду. — Я уже стал забывать какого это. — Какого что? — без задней мысли интересуется Чимин, больше заинтересованный в том, как бы красиво пнуть мелкий камень. — Какого это быть с тобой так близко, держать за руку, смотреть в глаза, — голос парня стал тише, но звучал не менее уверенно. — Кажется, мне никогда не будет достаточно. Чимин медленно остановился и посмотрел на Мина, который продолжил идти дальше, будто ничего особенного сейчас не прозвучало. На самом деле Юнги уже порядком задолбался скрывать свои истинные чувства. Тот поцелуй сначала поднял его на седьмое небо, но потом так же и отпустил, кажется ещё ниже, чем раньше. Пак сделал это не потому что любил. Потому что захотел... отвлечься? Может быть пошутить. Почему-то такие варианты кажутся более реалистичными. — Юнги, — пальцы мягко обхватили тонкое запястье, заставляя остановиться и сжать стаканчик в руке. — Что это значит? — Я сравнивал с тобой многих, — ответил Мин, чувствуя как сердце бешенно бьётся в груди. — И пришел к выводу, что никто из них не ты. Я схожу с ума от вида твоих рук, пальцев, глаз, губ; ты мне нравишься, мысли о тебе заполонили мою голову; ты и есть то самое единственное важное в моей жизни, — он судорожно вдохнул и тихо закончил: — У меня множество ответов, не знаю, какой правильный. Чимин молча переваривал услышанное, приоткрыв от удивления свои пухлые губы. Мин отвёл взгляд, прикрывая глаза. Ещё пара секунд и он перестанет себя сдерживать. Прикуси язык, Мин Юнги, и отпусти уже мягкую и теплую ладонь своего лучшего друга. Только вот эти пальцы сжимаются сильнее, тянут к себе, полностью разворачивая Юнги в свою сторону. Их глаза встречаются, от чего по телу бегут предательские мурашки. Сейчас Чимин видит его насквозь. Больше нет секретов, которые нужно прятать, зашивать или зарывать глубоко в сердце. Он такой, какой есть: уставший, полный надежды, мечты и любви, которая заставляет задерживать дыхание каждый раз, когда Пак водит большим пальцем по тонкой коже руки. — Я был таким слепым, хён, — мягко усмехается Чимин, ощущая невероятную лёгкость в груди, там, где быстро стучится собственное сердце. — Мне было так страшно за то, что я чувствую... я не знал, что делать и как себя вести. Прости меня. — Давай стаканчик, — выдыхает Мин и ставит напитки на тротуар, не отпуская руку парня. — И прекрати извиняться. Это последнее, что мне хочется от тебя слышать. — Но я правда... — Чимин хотел продолжить свою речь, но тут же удивлённо округлил глаза, когда Юнги обхватил его губы своими, прикусывая и сминая нежную кожу зубами. Слова тут же вылетели из головы, а губы открылись шире, целуя в ответ. Мин притянул его ближе и запустил руки под расстегнутую куртку, проникая языком в теплый и влажный рот. Как же сильно он об этом мечтал. Чимину казалось, что весь воздух резко закончился, оставляя только Юнги и его безумный язык, от которого бросало в жар. Он ощущал тонкие пальцы, сжимающиеся на талии, слюну на губах, которую тут же слизывали и притягивали ещё ближе, не оставляя шансов освободиться. Маленькие пальчики огладили бледные скулы и остановились за ушами, зарываясь в мягкие волосы. Юнги отстранился от младшего с влажным звуком разорвав поцелуй. Пак приоткрыл глаза, встречаясь с полным нежности взглядом. — Я люблю тебя, Мин Юнги, — эта мысль была единственной и кажется последней за этот вечер. — Люблю так, что больше не могу с тобой дружить. — Я полностью с тобой согласен, — хрипло отвечает старший и снова целует сладкие губы, ощущая как в животе оживают бабочки. — А теперь домой. Мне не нужны парни с температурой.