В поезде

Хогвартс-экспресс мерно стучал колёсами. Для будущих третьекурсников день выдался нелёгким. Небо затянули тяжёлые тучи, уже начался холодный дождь и дул пронизывающий ветер. Кроме того, Гарри в очередной раз пришлось рассказать своим друзьям о том, как он поругался с Дурслями и случайно надул свою тётушку Мардж. Рон при этом только усмехался, а вот Гермиона выглядела встревоженной. — Тебя могли исключить… — Я не хотел, чтобы так получилось! Просто вышел из себя. — Знаю, Гарри. Я тебя ни в чём не виню, просто ты должен стараться вести себя более сдержано. В следующий раз всё может закончиться не так легко… Гарри тяжело вздохнул, ничего на это не ответив. В глубине души он знал, что Гермиона права. Что он будет делать, если его действительно исключат? Вернётся к Дурслям? Или будет скитаться по окраинам волшебного мира без волшебной палочки и хоть каких-то практических умений? Пока Гарри обо всём этом думал, снова заговорила Гермиона: — Если бы я знала, что так получится, то пригласила бы тебя провести каникулы у меня дома. Гарри невольно замер, не зная, как на это реагировать. — А твои родители не были бы против? — Что ты! Они очень хотят с тобой познакомиться. Я столько им о тебе рассказывала и… Она резко замолчала, и её щёки слегка порозовели. Гарри эта идея очень понравилась. Нет, он любил бывать в гостях у Рона и его семьи, но и к Гермионе ему тоже хотелось съездить. Рон что-то буркнул о том, что тоже не против увидеть, как живёт настоящая семья магглов, однако Гермиона больше ничего не сказала. Несмотря на то, что погода за окном, кажется, сделалась ещё хуже, у Гарри на душе чуточку потеплело. Он даже представил то, как на рождественские каникулы уезжает из Хогвартса вместе с Гермионой. За всеми этими волнующими мыслями он не заметил, как за окном одна за другой промелькнули быстрые, чёрные тени. Поезд вдруг стал быстро замедляться. Потом несколько раз дрогнул и вскоре остановился. — Что происходит? Мы ведь ещё не приехали! — воскликнул Рон. Свет замерцал и вскоре погас. И это было не только в их купе, но и в вагоне, а может и во всём поезде. Необъяснимый холод начал медленно расползаться по Хогвартс-экспрессу. Окно прямо на глазах покрылось корочкой льда. Гарри хотел достать волшебную палочку, но Гермиона схватила его за руку и крепко сжала. Гарри чувствовал, как она дрожит, прижавшись к нему. Он и сам ощущал необъяснимый, липкий страх, который медленно, но неотвратимо расползался по его телу. — Всё будет хорошо, — машинально пробормотал он и неловко погладил Гермиону по плечу. Дверь купе медленно открылась, и в него стали проникать холод, мрак и отчаяние. В дверном проёме показалась высокая, худая фигура в балахоне. Гарри понятия не имел, кто это. Животный ужас пригвоздил его к месту. Глаз неизвестного видно не было, но было понятно, что он переводит взгляд с одного человека на другого. Гермиона коротко всхлипнула, когда очередь дошла до неё, и это вывело Гарри из оцепенения. Он подскочил на ноги, закрывая собой Гермиону. В тот же миг Гарри ощутил, как вся радость стремительно покидает его. Последним счастливым воспоминанием были те самые слова Гермионы о том, что она столько всего рассказывала о нём своим родителям и была бы рада видеть его у себя дома. Однако и это вскоре исчезло, потонув в пронзительном женском крике… *** Гарри приходил в себя постепенно. В какой-то момент он ощутил, что лежит на боку. Очков на нём нет. И кто-то осторожно поглаживает его по голове. — Гермиона… — едва слышно прошептал он, первое, что пришло в голову. — Я здесь, Гарри! Ты в порядке? Пожалуйста, открой глаза. Он это сделал, хотя веки казались невероятно тяжёлыми. Из-за отсутствия очков, лицо Гермионы расплывалось, но это было и не важно. Он чувствовал тепло её рук и слышал тихие, ободряющие слова, которые придавали ему сил. — Съешь шоколад, Гарри. Тебе полегчает, — сказал профессор Люпин, который уже стоял на ногах и с беспокойством смотрел на Гарри. — Мне нужно сходить к машинисту. Ты, я вижу, в надёжных руках. Гермиона нервно улыбнулась. Она всё ещё продолжала гладить его по голове, но в какой-то момент опомнилась и тут же прекратила это делать. Зато вернула его очки на положенное им место, и купе тут же обрело чёткость. Рон сидел напротив, прижимая к себе, до смерти перепуганную Коросту. Его лицо казалось таким же бледным, как у Гермионы. — Я так за тебя испугалась… — почти прошептала Гермиона. И тут же поспешно добавила: — Как и все мы. А тебе… тебе разве не было страшно? — Ты ведь вскочил на ноги и встал прямо перед самым настоящим дементором! — почти что восторженно прошептал Рон. — Наверное, было, — не стал врать Гарри. — Но какой у меня был выбор? Я не мог позволить ему навредить Гермионе… Гермиона как-то странно вздрогнула. На её губах мелькнула едва различимая улыбка. Было видно, что она хочет сказать Гарри, как много для неё это значит, но не смогла. Вместо этого она, уже не стесняясь Рона, просто взяла Гарри за руку и сжала её…