стань мне ближе без сна ночей

"...Но ты не узнаешь об этом, пока не упадешь замертво на землю." Сэм считал эту концепцию соулмейтизмов просто идиотской. Зачем она нужна, и какой в этом смысл, если чужую "истинность" можно узнать только у смертного одра? Кто вообще решится подвергать себя опасности, чтобы это проверить? А те, кто довольствуется спокойной жизнью и пытается игнорировать это идиотское мироустройство, каково им узнавать "в конце", что всю жизнь они провели с "чужим" человеком? Сэм видел, как это порой призраком сквозило даже в отношениях его родителей. И смерть его отца была непосильным ударом по семье Родригез, но ещё более неминуемым ударом по самому Сэму были слова: "Двадцать пять лет мы прожили вместе... Мы строили обычную семью, мы не хотели гоняться за несуществующим призраком вселенского счастья. Мы хотели узнать правду, как и все, лишь в конце. Но сейчас.... Сынок, что я должна делать сейчас? Зная, что твой отец не... не он. Как я должна поступить, Сэмми?" Видеть потерянное лицо матери, мечущейся между между виной и надеждой, было почти невыносимо. Под гнетом личных и чужих сомнений Сэм принимает решение раньше, чем сам осознает его. Клинок отца отныне его лучший способ развеять все сомнения и проблемы. Личные и чужие. * * * - Никто не в праве отнимать чужую жизнь ради своей прихоти. - О, и сколько же раз ты говорил эти слова перед тем, как перерезать собеседнику глотку? А, Минуано? Божий проповедник. Сэм раздражённо фыркает под чужой негромкий хохот. - Бесполезно делить людей на "правильных" и "неправильных", Сэм. Мы все одинаковы по природе. А природа - это просто природа. Ни плохая, ни хорошая. Зато одинаково жестокая со всеми. С детьми, хромыми котами, женщинами, инвалидами и тропическими попугайчиками. Это заложено в нас с самого начала. Сэм наблюдает за чужим жестом: Муссон показательно стучит пальцем по шлему у своего виска: - Вот здесь. Когда мы даже не знаем, с кем нам уготовано провести свою жизнь. Когда мы можем полностью заменить себя на набор механики и лишиться даже мизерной возможности это узнать. Так есть ли смысл пытаться играть в милосердие, когда даже то, что тебя породило, его не имеет? В этот раз клинок не спасает, внутри всё снова трещит по швам. Действительно ли он просто боролся за все хорошее против всего плохого? Или он просто злился на обмудка, посмевшего показать ему брешивость самой сущности их мира? Действительно ли он просто "не хотел другим той же участи, что постигла его мать"? Или он просто хотел отыграться на собственных сомнениях? Алчность, стремление в угоду своим интересам - вот, что Самуэль видел теперь в своих и чужих началах. Благие намерения для него были лишь лицемерным прикрытием. "Nature is just nature". "Нет никакого зла во благо, и не было никогда. Убивая убийцу ты все равно становишься убийцей. Ничем не лучше". * * * Когда он встретил Райдена, то первое, о чем думает Сэм...нет, не переманить его к ним в Десперадо - это уже во вторую, если не в третью очередь - сначала он хочет просто устранить ненужную помеху. Лишь краткий огонёк азарта (однако и подмога со стороны Маверик), вдруг взыгравший в нём после битвы и разговора с киборгом, спасают последнего от того, чтобы Сэм закончил начатое. И в следующий, и в другой раз. Уж слишком упоительно оказалось наблюдать, как планомерно и почти без колебаний Райден сокращает штат всех главных действующих лиц организации, ещё и сумев "переманить" к себе Вульфа. ...Кажется, в жестяном псе было больше воли, чем самом Родригезе, что-то там затиравшем ему некогда про самостоятельность. Но Сэм почти ликует, предвкушая свою правоту в двоякости и лицемерности чужих убеждений, когда Райден ломается. Почти. Райден ломается. Но не потому, что в нем было, что сломать, а потому что он уже давно изначально был сломан, просто задолбался это скрывать даже от самого себя. С грохотом упала лишь внешняя отполированная оболочка, обнажая покорёженное ржавое нутро. Сэм хочет устроить им обоим последнюю проверку на прочность, но Муссон забирает все лавры себе. "Попробуй только оплошать мне здесь, Джек," - Сэм несколько мгновений с дистанции буравит того взглядом, прежде чем развернуться и скрыться со своим поручением, оставляя киборгов вдвоём и надеясь ещё дождаться своей отсроченной битвы. * * * Сэм уже не удивляется, встречая всё ещё вполне живого Райдена. Лишь позволяет себе довольно улыбнуться в предвкушении их судного часа. Это всё, что его теперь волновало. И, честно, глубоко плевать ему на Армстронга с его якобы великими идеями. В последние минуты, теряя сознание от полученной раны, Сэм понимает, что план-то неплохо сработал. Теперь дело за Вульфом, а последнее слово за Райденом. Один лишь повод для жалости - дальнейшей судьбы их противостояния сенатору он уже не узнает. ...Во всяком случае, не рассчитывал когда-либо узнать. Как и пережить их с Райденом дуэль тоже немного не предполагал. Как и тем более... - Твою ж... - Родригез впервые спустя долгое время позволяет лицезреть на своем лице в зеркале настоящее замешательство, когда скользит взглядом по мелкой надписи на груди, поотдаль размашистого шрама вдоль всего торса. "Игры кончились". Несколько долгих минут уходит на переваривание сознанием всей ситуации - голова все ещё туго соображает после бесконечной вереницы процедур и лекарств - пока на лице Сэма наконец не появляется лисья ухмылка, и он со вздохом приваливается плечом к стене. - Вот ведь, Блонди... Удачливый чертила!