Вместо него

      — Дейдара-сэмпай, Тоби холодно!       На этот возмущенный возглас Дейдара мог лишь раздраженно закатить глаза. Как же его напрягало инфантильное поведение нового напарника! Сам себя он никогда серьезным человеком не считал и повеселиться против совсем не был, но у всего же должны быть свои границы. И Тоби эти границы явно переходил, причем постоянно, вне зависимости от ситуации. Порой Дейдара оказывался в шаге от того, чтобы взорвать его. Не насмерть, конечно, но так, чтобы задница подгорела, и Тоби наконец образумился. Но пока меры не были приняты. Дейдаре оставалось только глаза закатывать и обреченно вздыхать.       — Холодно, — простонал Тоби.       Пальцы Дейдары сжались в кулаки. Он демонстративно отвернулся к стене, всем своим видом показывая Тоби, что выслушивать его нытье больше не намерен. Правда, тот все равно не заткнулся, продолжая возмущаться.       Дейдара, впрочем, его понимал. В отеле, где они остановились, чтобы отдохнуть после нудной миссии, действительно было холодно. Об отоплении здесь, наверное, не слышали, а заменить тонкие одеяла на что-то более теплое, видимо, нужным не считали. Но основная ирония ситуации заключалась в том, что Дейдара в этом отеле был второй раз в жизни и уже знал, что это далеко не лучшее место. Но другого, к сожалению, не нашлось. Хотя Дейдара и вовсе предпочел бы потратить ночь на дорогу, но Тоби каким-то чудом удалось уговорить его остановиться отдохнуть. О своем решении Дейдара уже миллиард раз успел пожалеть, но они уже находились в номере, оплаченном до утра. Номере, который казался ему ужасно знакомым, ведь относительно недавно он останавливался в точно таком же вместе с Сасори. В тот раз, Дейдара повел себя так, как Тоби сейчас, тоже вынудил своего напарника отдохнуть немного. Хотя самому Сасори отдых не требовался вовсе.       Теперь бы Дейдара, видя, как это раздражает, подобным образом поступать бы не стал. Но в те времена головой особо не думал, а редкие равнодушные возмущения со стороны Сасори, воспринимал, как повод вступить с ним в спор. Тогда он, как сейчас понял, вел себя несколько по-детски. Конечно не так, как Тоби, но все же. Дейдара сохранял в себе излишнюю непосредственность, наглость и задор. Однако в последнее время он стал куда более серьезным. Не по своей воле. Смерть Сасори заставила его слишком быстро повзрослеть. И, что куда хуже, она оставила на сердце Дейдары рану, что продолжала кровоточить даже спустя достаточно продолжительное время. Дейдару это напрягало куда больше, чем поведение Тоби, закончившаяся в самый неподходящий момент глина или что угодно другое. Боль в области сердца, всякий раз возникающая при мыслях о Сасори, заставляла чувствовать его себя слабым и уязвимым. Это бесило.       Дейдара натянул одеяло на голову, чтобы спастись от холода и тяжелых воспоминаний. Он переплел замерзшие пальцы обеих рук между собой и инстинктивно поджал колени к груди, надеясь, что поза эмбриона поможет быстрее согреться.       В окно стучали капли дождя. Он шел весь день, но ближе к ночи превратился в настоящий ливень. Погода стояла прескверная. Помимо дождя дул сильный ветер, срывающий листья с деревьев. Он же пронизывал до самых костей, заставляя желать оказаться в теплой постели, как можно быстрее. Только вот постель не была теплой. Но для Дейдары куда большей проблемой стали воспоминания о Сасори. Даже большей, чем нытье Тоби. И сбежать от них он не смог. Здесь не так, как с холодом, тут одеяло не поможет. Тут вообще ничего не поможет. Лишь время, наверное.       Поняв, что с воспоминаниями ему не совладать, Дейдара, слушая монотонный стук капель по стеклу, позволил себе окунуться в них с головой.

***

      Тогда тоже шел дождь.       Дейдара терпеть не мог дождь. Волосы становились влажными и расчесать их потом было трудно. И, что еще ужаснее, использование глины становилось невозможным. Но, помимо всего прочего, дождливая погода нагоняла на Дейдару тоску и меланхолию. Однако находились вещи, способные поднять его настроение даже в столь безрадостные времена. Например то, что Сасори согласился остановиться на ночь в отеле, а не мокнуть в пути.       — Данна, спасибо! — довольно вымолвил Дейдара, забравшись под одеяло.       Однако радости его очень скоро пришел конец. Кровать оказалась скрипучей, а одеяло совсем не грело. Сквозь щели в окнах в комнату пробирался холодный сырой воздух, заставляя кожу покрыться мурашками.       Дейдара долго ворочался, не в состоянии уснуть.       — Не спится? — со свойственным ему равнодушием, поинтересовался Сасори.       Уважение к напарнику вынудило Дедйару сбросить одеяло с головы и повернуться, чтобы посмотреть в его ненастоящие, но кажущиеся живыми, глаза.       — Уснешь здесь, — возмутился он. — Вы не чувствуете, но тут холодно.       Сасори, до этого бесцельно сидевший на стуле, поднялся на ноги, взял одеяло с кровати, предназначавшейся ему, но не используемой за ненадобностью, и подошел к чужой постели. Все с таким же скучающим выражением лица, он накрыл Дейдару одеялом, а после будто бы заботливо поправил так, чтобы напарнику наверняка стало тепло.       И ему стало. Не просто тепло, а по-настоящему жарко. Когда Сасори поправлял одеяло, он ненароком задел щеку Дейдары своими искусственными, такими же прохладными, как и все вокруг, пальцами. В этот момент где-то глубоко внутри вспыхнул огонь, мигом избавивший Дейдару от холода.       — Спасибо, — поблагодарил он, едва заметно улыбнувшись.       Но улыбка быстро покинула губы Дейдары. Сожаление о том, что рассчитывать на нечто большее, чем это случайное прикосновение, смысла не имеет, заставило Дейдару вновь погрузиться в пучину меланхолии.       — Теплее? — спросил Сасори, глядя на него сверху вниз.       Кажется, он заподозрил, что с Дейдарой что-то не так, но последний его догадкам потворствовать не собирался. Однако это неосознанно вышло.       — Да, — сперва уверенно ответил Дейдара, а потом у него вырвалось: — но… Не могли бы вы побыть со мной?       — Я и так здесь, — возразил Сасори, не поняв просьбы.       — Нет, — тихо, на грани шепота, произнес Дейдара, — я имею в виду… Не могли бы вы побыть тут?       Дейдара злился на самого себя за этот неконтролируемый поток слов, но остановить его способен не был. Или подсознательно не желал. Но извиниться за столь неуместное предложение следовало в любом случае. Правда, Дейдара не успел. Произошло то, чего он никак не ожидал.       Осторожно и почти беззвучно Сасори опустился на край постели, еще раз поправил одеяло, а после дотронулся пальцами до волос Дейдары, едва уловимо погладил по голове. Дейдара вздрогнул от неожиданности, а потом стало так хорошо-хорошо и очень спокойно.       — Ты не согреешься от этого, — скептически произнес Сасори.       — Продолжай, — только и смог сказать Дейдара.       Он медленно выдохнул и прикрыл глаза, отдаваясь приятным ощущениям. Он заснул быстро и спал крепко.       Наутро Сасори вел себя, как прежде. Они никогда не говорили об этой ситуации, но Дейдара запомнил ее навсегда. Это было самое интимное, что когда-либо происходило между ними, едва ли он мог забыть.

***

      Это произошло здесь. Пусть и в другом номере, но в этом же самом отеле. В тот день точно также шел дождь и было также холодно, но тогда Дейдара смог согреться, а сейчас… А сейчас тепло ему не станет. Тепло не станет никогда.       Высунув руку из-под одеяла, Дейдара коснулся собственных волос на макушке, имитируя едва уловимое прикосновение пальцев Сасори. Ощущения были совсем не таким, что отозвалось болезненным уколом в груди. Как же Дейдара это ненавидел! Ненавидел вспоминать о бывшем напарнике, мучаясь от фантомной боли.       Напарник — слово это резало по живому чуть ли не сильнее, чем само осознание его потери. Сасори действительно всегда относился к Дейдаре исключительно, как к напарнику, если не брать во внимание тот случай новью в отеле, несколько выходящий за рамки. В остальном Сасори никогда не проявлял к нему каких-либо теплых чувств. Даже наоборот, он постоянно спорил, пытаясь внушить свою точку зрения. Иногда Дейдара замечал в его тоне нотки снисходительности, особенно во время сложных заданий, словно Сасори видел в нем несносного ребенка, такого, каким теперь казался Дейдаре Тоби. Если задуматься, то их мало что объединяло, кроме необходимости работать вместе. Еще, конечно, было искусство, но восприятие ими его было настолько разным, что стало причиной постоянных споров, которые Дейдаре, на самом деле, нравились, но возводили незримую стену между ними. Однако это не мешало Дейдаре. Ему в принципе ничего не мешало. Не мешало влюбиться в Сасори.       Да, именно так. Он не знал, когда конкретно это началось. Дейдара просто почувствовал это. Некое тепло в груди, появляющееся, когда Сасори был рядом. Интерпретировать чувства было сложно, но Дейдара был способен на честность с самим собой. Он признал, что испытывает нечто к Сасори.       Может, первое время это и не было любовью. Сначала он просто видел в Сасори поддержку, человека, который был ему ближе остальных членов Акацуки. Потом появилась заинтересованность, а после… после та самая влюбленность. Понимание того, что Сасори особенный, что рядом с ним становится спокойнее и дышать будто бы легче.       Влюбленность была чувством светлым и добрым, но Дейдаре она принесла исключительно страдания. Чувства к Сасори непременно были сопряжены с осознанием того, что между ними ничего не будет. По многим причинам, но в основном потому, что Сасори это было не нужно. Он не испытывал никакой заинтересованности в романтических отношениях, как и в каких-либо других отношениях. Его, кажется, не интересовало общение с другими людьми. Сасори испытывал интерес исключительно к своему искусству, которое стало виной тому, что он не мог дать Дейдаре то, чего тот так отчаянно желал.       У Сасори не было тела, он лишил себя его во имя веры в то, что марионетки — это вечное искусство. Дейдара во многом именно поэтому не принимал данную точку зрения. Рисуй Сасори какие-нибудь картины, он бы еще смог с ней смириться, но принять то, что лишило, как Дейдаре казалось, права на счастье их обоих, он действительно способен не был. В сердце зародилась обида на Сасори, может даже злость, горечь за то, что однажды Сасори совершил такую ошибку. Будь у Дейдары возможность, он бы сделал, что угодно, лишь бы вернуть тому, в которого он влюбился, человеческое тело. Но, к сожалению, это было невозможно.       Единственное, что мог Дейдара — это искать замену Сасори в других людях. Этим он не брезговал. Но сердце свое держал при себе, чтобы, в случае чего, вручить его Сасори. Однако с сексом иначе. Он правда не видел ничего плохого в том, чтобы, во время или после очередной миссии, зайти в бар, напиться и найти там себе развлечение на одну ночь, желательно, чуть ниже его ростом с непослушными волосами. Это помогало отвлечься, но в долгосрочной перспективе от подобных мер становилось лишь хуже.       Шло время, Дейдара жил с ощущением того, что никогда ничего не получит. Справедливости ради получить он не пытался. Несмотря на свойственную ему самоуверенность, Дейдара опасался разрушить то, что у них уже было, поэтому молчал, беспочвенно продолжая надеяться на что-то.       Единственное, что он получил — это легкое прикосновении к волосам в ту холодную ночь. И на миг стал по-настоящему счастливым.       А потом Дейдара потерял все. Он потерял Сасори, похоронив вместе с ним свою любовь.       Дейдара не знал, что может быть настолько больно. Оказывается, может.       Первые дни после смерти напарника он почти не запомнил. Наверное, защитная реакция психики. После стало плохо. И плохо было до сих пор. В конце концов, Дейдара смог смириться, но от пустоты в душе его это не спасло. Продолжая мучаться, он пытался заставлять себя жить. В целом, получалось, но не всегда.       В такие моменты, как этот, когда Дейдара пытался уснуть, накрывшись одеялом с головой, тоска и печаль брали над ним верх, пересиливая любые другие чувства, в том числе и раздражение из-за действий Тоби. Хотя оно, надо признать, было сильным.       Тоби агрессивно ворочался, продолжая что-то бормотать себе под нос. Слов Дейдара не разбирал и не пытался. Правда, Тоби сам донес до него свою мысль, громко выкрикнув:       — Сэмпай! Ну мне холодно!       Дейдара резко откинул одеяло. Стоило вдохнуть холодный воздух, как кожа тут же покрылась мурашками.       — Что я должен сделать по-твоему? — недовольно спросил он.       Дейдаре казалось, что он и так сделал достаточно, согласившись отдохнуть этой ночью. К тому же он теперь мучился от болезненных воспоминаний о прошлом, так что Тоби ему еще должен был. Но что с него взять? С этого надоедливого ребенка, выросшего физически, но не морально.       — Сэмпай, полежите со мной, — попросил Тоби.       Прозвучало это намного менее уверенно, чем все его предыдущие реплики.       Реакцией Дейдары стало возмущение. Как только Тоби мог позволить себе подобную наглость? А потом вдруг увидел в нем самого себя. Он ведь совсем недавно точно также просил своего напарника спасти его от холода. Напарника, который чисто физически не мог ему его дать тепло, но он все равно просил. И Сасори выполнил его просьбу, подарив Дейдаре один из самых трепетных и трогательных моментов в его жизни, теперь отдающийся ноющей болью в области сердца.       Наверное, он бы тоже мог проявить немного снисходительности по отношению к Тоби. Выполнить его просьбу, тем самым согревая их обоих. Просто практическое решение проблемы, не более. Сасори ведь сделал однажды подобное для него, так почему он не может?       Дейдара медленно выдохнул. Ему все еще не нравилась перспектива провести ночь в одной постели с Тоби, но жалость взяла над ним верх. В конце концов, ему и самому было холодно.       — Ладно, — смиренно произнес Дейдара, — но только на эту ночь и… И с условием, что ты неделю не будешь меня бесить, идет?       — Ура! Ура! — радостно воскликнул Тоби, условие, кажется, пропустив мимо ушей.       Дейдара выбрался из своей постели. Коснувшись босыми ногами ледяного пола, он непроизвольно вздрогнул.       — Двинься, — потребовал он.       Тоби медленно отполз к стенке, освобождая для Дейдары место на кровати, вообще-то предназначенной для одного. Последний быстро забрался под одеяло. Пучина чужой нагретой постели тут же затянула в себя. Дейдара расслабился, почему-то сиюминутно почувствовав себя лучше. Однако это «лучше» не означало, что ему стало хорошо.       Он повернулся к Тоби спиной, стараясь сохранять между ними хоть какую-то дистанцию, и тихо сказал:       — Спи.       Но спать Тоби, наверное, не собирался. Он несколько раз перевернулся с одного бока на другой, а потом пододвинулся к Дейдаре вплотную и бесцеремонно перекинул через него руку прежде, чем тот успел воскликнуть:       — Не вздумай обнимать меня!       — Дейдара-сэмпай, но так ведь теплее, — ответил Тоби, прижимаясь еще сильнее.       Теплее правда стало. Тоби оказался на удивление горячим. Может ему и не было холодно, а весь этот фарс он организовал исключительно от скуки. Зато Дейдара, кажется, впервые понял, насколько он все-таки замерз. Лишь после соприкосновения с чужим телом его ледяные конечности начали оттаивать. Дейдара был вынужден признать, что ему действия Тоби действительно помогли, наверное, он даже мог смириться с ними и потерпеть эти до невозможности странные объятия одну ночь.       Отвечать он ничего не стал, лишь вновь закрыл глаза, почти засыпая. А потом Тоби, черт бы его побрал, опять не дал ему сделать этого.       — Сэмпай, вам грустно.       Он произнес это тихо и без вопросительной интонации, будто и не спрашивал вовсе, а утверждал. Дейдара непроизвольно дернулся, напрягшись. Неожиданная проницательность со стороны несмышленого напарника напрягала. Как он только это понял?       — Что случилось? Тоби рядом, Тоби хочет помочь, — уверенно сказал тот.       Дейдару такая помощь совсем не прельщала, но почему-то он не смог послать напарника куда подальше. Слова вырвались у него сами собой, словно он давно испытывал потребность выговориться, но игнорировал ее.       — Есть такое, — вздохнул Дейдара. — Просто… просто я уже был в этом отеле раньше со своим прошлым напарником и… Не важно.       Снова эта боль в груди. Дейдара многое бы отдал, чтобы избавиться от нее, но понятия не имел, что и кому нужно отдать.       — Он вам нравился? — спросил Тоби.       Его интонация, впервые на памяти Дейдары, была серьезной, в ней больше не ощущалось детского, почти всегда неуместного веселья. Сама ситуация виделась ему очень странной. Он лежал в постели Тоби, тот обнимал его со спины и спрашивал про то, нравился ли ему Сасори. Просто сюрреализм какой-то.       Ведомый ощущением дереализации, Дейдара прошептал:       — Я любил его.       Он до последнего не был уверен, что сказал это вслух. Но, по всей видимости, произошло именно это. Дейдара понял бы, будь он пьян, но он не был, и это даже пугало.       — Любили? — удивленно переспросил Тоби.       Дейдара ничего не ответил, и тогда Тоби рассмеялся. По-идиотски, как ему и было свойственно. Это заставило Дейдару испытать облегчение и немного успокоиться.       — Сэмпай, вы любили его в том смысле, что… что любили?       Тоби зачем-то нашел под одеялом руку Дейдары и крепко сжал его пальцы своими, но тот быстро высвободился.       — Какая разница? — грубо бросил Дейдара, желая уйти от неприятной ему темы.       — Мне так интересно, — простонал Тоби. — А у вас с ним было это? Ну ЭТО?       По телу Дейдары пробежали мурашки. В подсознании всплыли картинки того, как он спал с какими-то людьми, имен которых не помнил или даже не знал, представляя на их месте Сасори. Он почувствовал себя жалким, ведь само его поведение было жалким. Дейдара так хотел быть с Сасори, но, не имея такой возможности, пытался заменить его другими людьми. А потом потерял, так и не признавшись в своих чувствах. И вот от этого уже становилось по-настоящему неприятно.       — У нас ничего не было, — резко ответил Дейдара, делая паузы между словами. — Данна на был человеком, в том смысле, что не обладал человеческим телом, разве я не говорил? И вообще, замолчи, я не собираюсь говорить с тобой об этом.       Вопреки сказанному, говорить Дейдаре хотелось. Он никогда не доверял свои переживания никому, но сейчас, сделав это, словно испытал облегчение.       — Но вы бы хотели, да, сэмпай? — игриво поинтересовался Тоби, проигнорировав просьбу заткнуться.       К тому, что произошло дальше, Дейдара готов не был. Тоби вдруг перестал обнимать его. Освободившейся рукой он осторожно убрал длинные волосы Дейдары с его шеи, а после обнаженной кожи коснулось что-то влажное и теплое. Губы. Рука скользнула под футболку.       Дейдара, совсем не ожидавший такого поворота событий, замер. Умом он понимал, что обязан остановить Тоби, желательно взорвав его прямо здесь и сейчас, но не мог пошевелить даже пальцами на ногах, его будто парализовало.       — А со мной? — поинтересовался Тоби, вновь переходя на серьезный тон голоса. — Хотите сделать это со мной, Дейдара-сэмпай?       — Что ты несешь? — только и смог прошептать последний.       Это не было упреком. Просто шок и обескураженность.       — Я вот очень хочу, — протянул Тоби. — Вы такой красивый, Дейдара-сэмпай. Кажется, ваш прошлый напарник этого не замечал.       — Я же сказал, что он…       Дейдара не закончил фразу. Чужие губы, вновь коснувшиеся его шеи, пустили по телу электрический разряд. Понимание того, что раз Тоби целует его, значит он снял маску, пришло не сразу. Но пришло, и Дейдаре стало любопытно. Он хотел было повернуть голову, но Тоби не дал ему этого сделать. Придержал за затылок, резко сказав:       — Нет.       А после потянулся к руке Дейдары, сжал запястье и потянул на себя. Дейдара позволил, пусть и не понял, почему. Здравый рассудок подсказывал ему, что нужно остановиться, но Дейдара не мог. Просто не мог и все.       Тоби поднес руку Дейдары к себе и… поцеловал. Коснулся рта губами, по-хозяйски толкнувшись языком внутрь. Дейдара дернулся, чувствуя, как ему становиться по-настоящему жарко, а тело окутывает туман удовольствия. То, что сделал Тоби, это было горячо. Никто раньше такого с Дейдарой не делал. Да, рты на руках помогали ему в вопросах самоудовлетворения, но ни один из его предыдущих сексуальных партнеров до такого не додумался, а ведь это было приятно, почти как настоящий поцелуй.       Оторвавшись, Тоби прошептал, уткнувшись носом Дейдаре в затылок:       — Можешь представлять, что я это он, только…       Дейдара не понял, когда они перешли на ты, как и не понял того, каким образом Тоби удалось залезть ему в голову и прочитать мысли, но это все перестало иметь значение. Что-то твердое упиралось Дейдаре в бедро, он и сам испытывал зачатки возбуждения. Свою роль сыграло то, что секса у него не было очень давно. И обстановка, наверное. Все же подобные ассоциации невольно возникают, когда лежишь с кем-то в одной кровати, и он целует тебя в шею. Если взять все это и умножить на желание сбежать от болезненных воспоминаний, то оказывалось, что Дейдара совсем не против.       Не против спонтанного секса с Тоби. Это даже звучало нелепо, но он, в один момент потеряв связь со здравым смыслом, действительно не был против.       — Только, — повторил Тоби, ослабив узел повязки Дейдары.       Он и забыл, что не снял ее. Тоби она, кажется, пригодилась. Он опустил повязку на глаза Дейдары, вновь затягивая узел. Крепко, чтобы наверняка не сползла и Дейдара не смог увидеть его лицо.       В комнате и так было темно, но теперь мир погрузился в абсолютную темноту. Однако Дейдару это не смущало, наоборот, почему-то, лишившись способности видеть, он расслабился. Прохладный нос Тоби уткнулся ему в шею, и тот спросил:       — Хочешь?       Дейдаре казалось, что и так все понятно, но, тем не менее, вопрос прозвучал. А воображение, сыграв с ним злую шутку, нарисовало слишком явный образ Сасори. Сасори обязательно бы поинтересовался, он, несмотря на все разногласия и разницу во взглядах и возрасте, уважал Дейдару.       — Д-да, — едва слышно произнес он.       Дальше все произошло слишком резко. Тоби перевернул его на спину, а сам сел сверху, намеренно поерзав на бедрах. Он действовал слишком умело и уверенно. Раньше Дейдара был готов поставить все свои деньги на то, что у Тоби никогда не было секса, но сейчас усомнился в этом. Впрочем, у него не было нужды гадать о прошлом Тоби, потому что, всматриваясь в абсолютную тьму, созданную повязкой на глазах, он видел равнодушное лицо Сасори и чувствовал его неравнодушные прикосновения.       Поцелуй в губы был страстным и требовательным. Наверное, именно так целовался бы Сасори. Откуда у Тоби такие навыки, Дейдара даже не догадывался. Впрочем, его это и не волновало. Стоило жару внизу живота стать сильнее, как связь с реальностью разорвалась окончательно. Он больше не думал о странности ситуации, в которой оказался, не думал о Тоби. Теперь Дейдара целовался с Сасори. Он наконец получил желаемое.       К сожалению, только в мечтах.       Они целовались недолго. Но это было жарко. Сасори действовал уверенно и умело, целовал влажно и глубоко, так, что у Дейдары голова начала кружиться от нехватки кислорода и переизбытка эмоций. Стук сердца отдавался в ушах, на висках выступили капельки пота.       Оторвавшись от губ Дейдары, Сасори куда-то отлучился. Перестав ощущать на себе чужой вес, Дейдара был вынужден опять вздрогнуть от холода, благо, очень скоро, вновь стало жарко, ведь Сасори вернулся. Он еще раз быстро поцеловал его в губы, а потом устроился между ног и развел колени в стороны, будто бы даже нежно погладив внутреннюю сторону бедра кончиками пальцев.       Иллюзия казалась слишком правдоподобной. Сасори, будь это все правдой, так бы и поступил. Не стал бы церемониться и тратить время на долгие прелюдии, он всегда и во всем действовал быстро. Быть может, Дейдаре и хотелось чего-то другого, но он не смел требовать чего-то от человека, которого любил столь сильно. Он принимал Сасори таким, какой он есть, и был готов идти на уступки.       Хотя, происходящее, в любом случае, его возбуждало. Сама мысль о том, что он находится во власти Сасори, всецело предоставляя ему свое тело, заставила член Дейдары быстро затвердеть. Возбуждение затмило все мысли, а ожидание, которого почти не было, стало невыносимым.       — П-пожалуйста, — вырвалось у Дейдары, когда Сасори прошелся пальцами по его ногам, стягивая белье.       Дейдара был благодарен, что ответа не последовало. Ему не хотелось слышать какой-либо другой голос, кроме хриплого голоса своего Данны.       Все происходило, как в тумане, будто это гендзюцу или просто пьяный бред, но ощущения были реальными. Реальным был звук открывающейся крышки и липкий холод смазки. Чужие пальцы скользнули между ягодиц, заставляя Дейдару вздрогнуть и начать дышать чаще, предвкушая дальнейшее наслаждение.       На миг он пришел в себя, удивляясь, откуда Тоби, черт возьми, взял смазку и откуда он вообще знает, что и как нужно делать. Однако, когда первый палец резко и до упора проник внутрь, все перестало опять иметь значение.       Это не было неприятно, скорее просто непривычно. У Дейдары действительно давно не было. После смерти Сасори он ни разу ни с кем не спал, но теперь Сасори был с ним, он принадлежал ему, и это главное. Дейдара инстинктивно развел ноги шире и сдавленно, простонал, не заботясь о том, что в дешевых отелях обычно тонкие стены.       Он больше не находился в отеле, он потерялся в блаженстве ярких ощущений и предвкушении наивысшего удовольствия, столь же прекрасного, как его взрывы.       На следующих пальцах появилась тянущая боль, но Дейдаре удалось даже в ней найти если не физическое, то моральное удовлетворение. И несмотря на то, что проходила она медленно, Дейдара довольно улыбался, глядя снизу вверх на безэмоциональное, но такое прекрасное лицо Сасори.       Тот убрал пальцы и пододвинулся ближе. Поцеловал Дейдару, но не для того, чтобы отвлечь, а просто потому, что хотелось. И тут же, не отрываясь, от его губ, вошел, сразу до упора, четко давая Дейдара понять, кому он принадлежит.       Вспышка боли пронзила тело Дейдары, он вскрикнул прямо в поцелуй, но ему совсем не было жаль собственное тело. В первую очередь, ему хотелось, чтобы Сасори было хорошо. Наверное, так думают люди, когда любят. Или нет?       Дейдара не знал, ведь у него никогда не было настоящей любви, ставшей реальностью. Реальной была только боль и уверенные толчки, постепенно перерастающие в наслаждение. Сасори не дал ему привыкнуть, но Дейдара и не просил. Ему было хорошо в любом случае.       На каждом новом движении Сасори, Дейдара стонал, откидывал голову назад, будто надеясь, что его поцелуют в шею и таял под чужими прикосновениями. Кожа покрылась капельками пота, волосы рассыпались по подушке. Он надеялся, что Сасори нравится картина, которую он сейчас видит.       От звука пошлых шлепков, скрипа кровати и ощущения чужого члена внутри себя, перед глазами мерцали разноцветные огоньки. И воздуха не хватало. Сасори уверенно толкался внутрь, крепко сжимая пальцами светлую кожу на бедрах Дейдары. В воздухе витал запах смазки и секса, и от этого тоже кружилась голова.       Дейдара чувствовал, что с каждым новым толчком, Сасори проникает все глубже, словно пытаясь достать до его души, приближая момент наивысшего наслаждения. Для Сасори он наступил уже. Он замер на мгновение, а потом дернулся в последний раз, и Дейдара ощутил жаркое семя, разливающееся внутри. Желая сделать себе еще приятнее, он просунул руку между их телами, касаясь своего члена языком. Другой рукой он крепко схватился за плечо Сасори, надеясь не дать тому отстраниться.       Хватило всего пары прикосновений, чтобы провалиться в пучину яркого оргазма. Дейдара зажмурил глаза и впился ногтями в чужое плечо, сцарапывая кожу. Он кончил, пачкая собственную футболку. С губ сорвался стон:       — Сасори-но-Данна…       А потом наступило забвение.       Наверное, на пару секунд, сознание покинуло его. Когда Дейдара открыл глаза в следующий раз, Сасори уже не было, была только темнота, создаваемая повязкой. Он хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Вместе с противным ощущением вытекающей из него спермы и смазки, к Дейдаре пришло горькое осознание того, что он только что сделал.       Он переспал с Тоби. Совершенно спонтанно. Просто потому, что ему было грустно, а тот предложил. И как же отвратительно от этого стало. И стыдно, в первую очередь, перед Сасори, во вторую, перед собой, в третью, перед Тоби. Не то чтобы Дейдаре было не плевать на него, но все же он представлял на его месте другого человека. Это некрасиво.       Но хуже всего то, что это сработало. Дейдара, лежа на влажных смятых простынях, ощущал себя иначе, не так, как прежде. Будто изменилось что-то важное, только, что конкретно, он так и не понял. Он вообще мало, что понимал. Все мысли и эмоции смешались в кучу. Ясно было только одно. Дейдара скучал. Скучал по тому, чего даже никогда не случалось в реальности. По прикосновениям человека, который никогда его по-настоящему не касался. Дейдара скучал по упущенной возможности, которой никогда, на самом деле, не имел. От этого было больно.       Недавняя фантазия была реалистичной, но она оставалась фантазией. Все это время с Дейдарой был не Сасори, а Тоби. Он был вместо него.       К горлу подступил ком, а в глазах вдруг защипало. Дейдара никогда не ненавидел себя столь сильно, как в тот момент.       На соседней половине кровати кто-то закопошился, а потом до Дейдары донесся довольный голос:       — Тоби потрахался с сэмпаем! Тоби доволен!       Дейдара лениво стащил повязку с головы и посмотрел на него. Бессменная маска была на месте, как и одежда, он так и не понял, когда Тоби успел привести себя в порядок. Ему и самому требовалось незамедлительно пойти в душ и смыть с себя последствия произошедшего, но силы неожиданно покинули Дейдару.       Он с трудом приоткрыл тяжелые веки, ощутив на себе чужой пристальный взгляд.       — Дейдара-сэмпай, вы что плачете?       Может и да, но может и нет. Он так и не определился, но плохо ему определенно было.       — Тихо-тихо, не надо плакать, Тоби рядом.       Тоби притянул Дейдару к себе, заключая в объятия. Едва ли последнему хотелось в них находиться, но вырываться он не стал, смирившись со своей участью.       — Все хорошо, — заверил Тоби, погладив Дейдару по спутанным влажным волосам. — Тоби теперь тепло, а вам?       Дейдара промолчал.       Ему по-прежнему было холодно.