Мертворождение

“Мертворождение”  — привычная для красных глаз паренька подпись на пачке сигарет, которые он всякий раз курил после обеда; буквы красовались прямо на фото эмбриона, которому не суждено было стать человеком. “Посчастливилось”,  — всякий раз проносилось в его мыслях. Он чиркнул зажигалкой, зевнул и сладко затянулся. Говяжий доширак был уже съеден, холодильник пуст, как и карман, и только начатая упаковка сосисок согревала Васину душу. Но съесть их было нельзя (а очень хотелось), иначе не с чем будет есть доширак завтра. Лампочка в коридоре слегка мигала ещё когда была вкручена по другую сторону двери, в его подъезде. Шёл третий месяц с того момента, как Вася, скажем так, позаимствовал её у соседей, и теперь она явно потускнела. Он любил смотреть на табачный дым. Белесый туман Вася находил гипнотическим, дым завораживал и действовал на него, как лазерная указка на котенка. С каждой неделей клубы дыма становились все более смутно различимы в свете погасающей лампы, и Вася находил это жутким, ведь сам он, в каком-то смысле, угасал вместе с лампочкой. “А ведь она даже не энергосберегающая. Сука, за свет ещё платить…” Завтра, кажется, придут счета. Вася не был уверен, он частенько путался в днях, даже на трезвую голову. Но он точно помнил, что в день оплаты счетов нужно забирать посылку. Его любимый "почтальон" приезжал в город всего на день, а без доставляемого не обойтись вот уже два года. Или три. А хуй знает, Вася не мог вспомнить отчетливо. Помнил только, что время это тянулось долго, как струйка мёда с ложки, и пока тянулось, он так научился крутить косяки, что мог бы делать это с закрытыми глазами. Бумага, стафф, техника, – всё было на высшем уровне, будто бокалы, салфетки и вина у сомелье. Пальцы работали, как у пианиста. “Просто нет слов, золотые руки”, – говорили те, кому посчастливилось долбить в одной компании с каннабисным маэстро. Все эти нелегальные увлечения били по банковскому счету, здоровью, и что хуже, самоуважению. Вася давно хотел завязать с этим дерьмом. Как давно? А хуй знает. Наверное, когда услышал от друга, что тот берет у барыги в долг. А может, когда после увидел видос, где этот друг берет у барыги в рот на крыше дома за коробок анаши. Да, наверное, тогда. Это было не самым жутким, что доводилось видеть за годы употребления, но зрелище впечатляло. Падение употребляющих было стремительным. Они разлагались морально и деградировали физически; летели вниз, как российская экономика, и подобно ей, годами не могли подняться со дна хотя бы на колени. Вишневое послевкусие ласкало рецепторы, сигарета нежно тлела и приносила суррогат желанного и давно утерянного покоя. Никотин успокаивал. Завтра будний день, завтра универ. Факультет астрономии был убежищем для мечтателей и безумцев, из страсти к звездам и космонавтике Вася стерпел ненавистную математику и, надо признать, стал кое-что в ней понимать. Стипендия не очень радовала, однако складывая её с деньгами, которые отправлял отец и которые были заработаны на скаме в Авито, можно было кое-как жить. Мазь для увеличения пениса была гениальной идеей  — ни один обманутый не обратится в полицию. Ну а что он скажет? “У меня не вырос, верните 300 рублей”? Менты со смеху умрут. Так что пару тысяч рублей налог на тупость приносил стабильно, а VPN и левый профиль страховали на случай, если кто-то из покупателей окажется героем и решит навести справедливость. Астероид. Красивое слово, которое вот уже несколько недель не сходило с передовиц газет, сменив собой заголовки о коррупционных скандалах и всем надоевшем ковиде. Новостные передачи собирали миллионы семей на кухнях, обыватели с ужасом слушали о неизбежном конце, и продолжалось это уже давно; известия меняли содержание, форму, однако суть их можно было свести к простой лакончиной формуле: “нам пиздец, и мы все умрём”. Вася не смотрел на своей кухне новости, там он забивал водный и предавался безделию, когда выпадала такая возможность. Ничего нового по новостям не скажут. “Нам пиздец, и мы все умрем” Вася и так это знал, как и все сотрудники института астрономии, студенты и исследователи-любители. Шансов на выживание у матушки-Земли было так мало, что всерьёз на них не приходилось и рассчитывать. Всё вокруг словно замерло в тягостном предчувствии страшного конца, точно окружающий мир превратился в хоспис, а улицы – в дурдом. Рынок акций рухнул, люди суетливо продавали нажитое имущество за бесценок, искали бункеры и запасались консервами. Звонок телефона разбудил спящего паренька. Знакомый из универа. Вася сегодня никуда не хотел идти, и остаток дня предпочёл провести в компании своего плейлиста и двух граммов индики. А может, и остаток жизни? Никто пока что не мог рассчитать траекторию и скорость наверняка, потому вполне возможно, но коли так, Вася ничуть бы не огорчился. Небо было совсем ясным  — ни единой звездочки. Было холодно, тишину ночи прерывали только звуки редких проезжих машин за окном да скуление бездомных собак. Он скинул вызов и через пару минут снова вырубился. Ничего не снилось.