If I see her crying again...

      — Кто посмел?       Никогда прежде Нилу не приходилось видеть Сайно настолько разгневанным; взглядом он почти буквально метает молнии.       И в том её вина. Стоит научиться контролировать свои слёзы…       — Сайно, всё хорошо, — шепчет Нилу и пытается выдавить из себя улыбку. — Мне просто… нужно немного подышать.       Выглядит она неважно: глаза слегка опухли, а щёки нездорово покраснели. Кто знает, сколько она плакала… Нилу вздрагивает, почувствовав, как генерал касается её щеки, заставляя не отводить взгляда от него.       — Будь всё хорошо, ты бы не плакала сейчас, — отвечает строго.       Нилу, всё же, предпринимает попытку отвернуться; иногда она боялась этой грозной стороны своего любимого мужчины. Гнев, переполняющий тело; как матра, он обязан наказывать преступников, что причинили вред простым людям и без зазрения совести использовали других, включая учёных, ради своих эгоистичных целей. А в последнее время слишком много студентов досаждают танцовщице.       Ей не впервой плакать; многие учёные из Академии приходят на Большой Базар, только чтобы посмеяться над ней. Не впервой Сайно самолично прогоняет их. Академия… не жалует искусство. Но это не повод оскорблять тех, кто живёт танцами и песнями. Пускай генерал и сам не понимает многого в искусстве, сама мысль о том, что другие смеют досаждать его женщине, приводит его в ярость.       Но, честно? На самом деле злят его не столько студенты, тратящие время на насмешки над искусством, сколько сама Нилу, которая ничем им не отвечает; лишь тихо стоит, слушает и сдерживает слёзы.       Совсем как сейчас. Ну почему, почему она молчит? Он страсть как хочет узнать имена тех учёных, что посмели в очередной раз явиться на Большой Базар… Упрямое молчание нагоняет тревогу. Спустя несколько минут Сайно вздыхает, поднимаясь:       — Я немедленно найду их. Они получат своё наказание.       Он в ярости, и плевать, что скажут в верхах Академии. Он на всё пойдёт, чтобы защитить ту, что дорога ему.       Но Нилу успевает схватить его за руку:       — Что ты задумал? Найти этих людей и покалечить? Посадить за решётку? Нет, так нельзя, ты — генерал махаматра. Ты не можешь делать, что тебе вздумается, из-за моих капризов.       Сайно видит — снова — её слёзы.       — Да дело не в твоих капризах, Нилу! Дело в тебе; ты должна защищать себя! — Сайно говорит громко, гневно, и всё же отдалённо в его голосе слышится своеобразная забота. — Ты сильна, и если тебя оскорбляют, ты должна ответить! Можешь ли ты себе представить, как мне больно видеть твои молчаливые слёзы?       Нилу тянет его за руку, заставляя сесть рядом. Сайно замечает — и как только раньше не заметил? — как дрожат её руки. Нилу улыбается грустно:       — Мне жаль, — шепчет. — Ты прав, я должна научиться постоять за себя.       Нилу закрывает глаза, делает глубокий вдох. Во всех она видит только хорошее. Может, именно поэтому, даже если слова и действия учёных причинили ей боль, она не смогла дать им отпор.       — Но иногда я просто теряюсь, — Нилу опускает голову, силясь сдержать слёзы, но голос дрожит. — Их слова… такие злые.       В этот раз Сайно тянет её на себя и обнимает, крепко-крепко. Нилу отвечает тем же; она расслабленно кладёт голову ему на грудь, в тёплом кольце сильных рук чувствуя себя в безопасности.       — Теперь всё будет хорошо. Плачь, если хочешь, — тихонько, почти ласково произносит Сайно. — Если ты не можешь защитить себя, то я буду рядом, я дам тебе сил, чтобы ответить им. Я всегда буду рядом, в любое время дня и ночи.       Нилу смахивает слёзы и улыбается. Сайно целует её в макушку.       — Даже если ты этого не хочешь, поведение тех учёных непростительно. Позже они так или иначе понесут наказание.       Он слышит тихий, искренний смех Нилу. Она поднимает голову, сияющими голубыми глазами глядя на него.       — Тогда можешь, пожалуйста, без сильного рукоприкладства? В прошлый раз ты избил их до потери сознания.       Сайно издаёт неловкй смешок.       — Многого не обещаю… Но, думаю, только напугаю их, и всё.       Оба смеются над возникшей в воображении сценой: группа испуганных учёных и генерал махаматра, опасный и угрожающий… До чего же забавно…

[Позже в этот же день, где-то неподалёку от Академии…]

      — Видели её лицо? Жалкое зрелище! — смеётся учёный, глядя на двух своих спутников.       — Точно! О, закидаем её помидорами в следующий раз? — предлагает другой, а третий громко смеётся.       — Ага, проучим эту су…       — Похоже, вам очень весело.       Четвертый угрожающе низкий голос раздаётся из укрытия неподалёку; учёные, удивившись, оборачиваются и видят обладателя этих слов. Скоро они пожалеют, что на свет родились.       — Г-генерал махаматра! Какой сюрприз! Чем обязаны?..       Сайно не отвечает, Сайно делает рывок, сбивая учёного с ног. Мужчина стонет от боли, в то время как матра наступает босой ногой тому на грудь; двое других, простые студенты, в страхе убегают. Мелкие трусы.       — До меня дошли сведения, что некие учёные приставали к танцовщице и её спутникам в театре, — пугающе спокойно и ужасающе невозмутимо. — Вы, разумеется, не причастны к этому?       — Н-нет! Это не мы, правда! Я скажу, кто, но, пожалуйста, не делайте мне больно!       Учёный лжёт, и Сайно знает это, но вместо того, чтобы сразу раскрыть такую неумелую ложь, он саркастически смеётся. Отвратительно мерзко от осознания, что подобное поведение многоуважаемая Академия считает чем-то нормальным и оставляет безнаказанным. Но есть кое-что, о чём Академия не знает…       — Не стоит. Только передай им вот что… Если ещё раз увижу её в слезах… — остриё копья недвусмысленно оказывается направленным на шею лжеца. — Ты примешь наказание в разы хуже смерти.        Кое о чём Академия не знает: любого, что посмеет причинить вред Нилу, настигнет гнев генерала махаматры.