I <3 u

Сегодня Чан вновь не мог уснуть. Куча заданий, которые он выполнял за своих одногруппников, никак не уменьшалась. Скоро сессии. Это очень давило на него и мешало уснуть уже несколько дней. Что если он не сдаст? Что если все что он делает – напрасно? Что делать дальше? Чан перевернулся на спину и часто заморгал, пытаясь сдержать слезы. Он мотивация для своих друзей, которые сейчас спят в соседней комнате. Он не может показать им, что ему страшно. Если они из-за этого растеряются? Если Джисону опять станет страшно и у него случится паническая атака прямо на экзамене? Если Феликс запутается в словах, или вообще забудет корейский, просто потому, что Чану страшно? Просто потому, что он не в силах держать на себе все это. Слезы сдержать все же не удалось. Он развернулся на живот и уткнувшись лицом в подушку всхлипнул. Нельзя, чтобы его кто-то услышал. – Хей, Крис, – тихий скрип двери показал, что кто-то зашёл в комнату, – можно, я посплю с тобой? Там Минхо и Хенджин разговаривают во сне, у Чанбина заложен нос и он сильно храпит. А ещё Джисон и Ликс хотят меня заобнимать. Я еле убежал от них. Только Сынмин спокойный, – Чонин подошёл к кровати и сел на край, – Хён? Хей, ты плачешь? Ответом послужил ещё один тихий всхлип. Чонин, ничего не спрашивая, завалился рядом и уткнулся ему в между лопаток, положив руку на талию. Он впервые видел, как плачет Бан. Это настораживало и пугало. Чан, пару минут спустя, аккуратно развернулся на спину, позволяя младшему положить голову к себе на грудь. – Нини? – М? – Ты же не любишь обниматься. Зачем? – Ты исключение, хён. Они все обнимают меня, как будто хотят задушить. Ты делаешь это как-то по другому что-ли?... Не знаю как объяснить. Более аккуратно. С тобой хорошо обниматься и спать в обнимку, наверное, тоже неплохо. Чан улыбнулся и положил руку на его талию, чуть приподнимая футболку и гладя его бока. У младшего такая мягкая кожа. Чонин усмехнулся и прижался ещё ближе. – Я всегда буду рядом, Чан. Если ты хочешь, можешь поделиться со мной всеми своими переживаниями. Я не отвернусь и не сбегу. Ты впитываешь все наши проблемы, но не делишься своими. Вдруг они тебя съедят? – Зачем им меня есть? Я сомневаюсь, что понравлюсь им на вкус. Так-то у меня и нет сильных проблем. Самый большой страх – то, что перестану быть для вас опорой и человеком, на которого вы сможете положиться. Вот и всё. – Я сомневаюсь, что кто-то из нас уйдет. Ты помог нам найти друг друга. Если бы не ты, Джисон никогда не узнал бы о Минхо, а Чанбин о Ликсе. Они нашли частичку себя друг в друге, только благодаря тебе. Чанбин говорил, что беспокоится о тебе больше, чем о себе, а Феликс много раз готовил покушать всем только из-за тебя. Все тусовки, которые устраивает Хенджин, для того чтобы ты отдохнул от универа. Ты – наше всё. Бежать от тебя равносильно самоубийству, – Чан выдохнул слишком громко. Ну вот опять плакать... Чонин лег рядом и начал переворачивать Чана на бок, а после уткнулся ему в грудь. Тишина между ними никогда не была напряжённой. Даже сейчас она была успокаивающей, а Чонин рядом напоминал, что всегда кто-то будет рядом. Чан поцеловал его в макушку и закрыл глаза. – Хён? – Да, солнышко? – Я тебя люблю, больше чем просто друга, просто знай это, хорошо? В моих глазах ты никогда не упадешь и не перестанешь быть опорой. Чан аккуратно поднял лицо Чонина двумя руками и хитро улыбнулся. – А если я тебя зацелую до смерти? Я так же буду для тебя опорой и дорогим человеком? – Ну не знаю... – Чонин подхватил настрой старшего и попытался сделать задумчивое лицо, – Давай проверим? Они уснули спустя несколько сотен поцелуев, и этой ночью Чану не снились кошмары. Во сне он вернулся в Австралию к отцу вместе с друзьями. Этой ночью Чан впервые за долгое время улыбался. А утром, пока он спал, Чонину пришлось объяснять остальным, почему так получилось, что он сбежал от всех и провел ночь с Чаном в обнимку