А может останемся?

Декабрь. Улицы Снежинска запорошило снегом, бедные коммунальщики с самого утра устраняют последствия непогоды. Однако вряд ли у них получится справиться со стихией – синоптики обещают сильный снегопад, который затянется на все выходные. В этот пятничный вечер из уютного семейного кафе вышли двое мужчин с подростками: мальчиком и девочкой. Дети как две капли воды походили на одного из двух молодых людей – судя по возрасту, старшего брата – даже курточка у девочки была точно такая же, как у него. Второй же парень, несмотря на стоящие морозы, был одет в длинное пальто, чем выбивался из общей картины. Неаккуратным движением поправив съехавшую на глаза шапку, мальчик спросил сестру: – Катя, ты так и не рассказала, какой сегодня праздник, – разморенный теплом помещения и отвлеченный вкусным наполеоном он только сейчас вспомнил, что приехал к сестре не для того, чтобы просто посидеть в кафешке. Подросток бы никогда не согласился в пятницу вечером после работы отправиться в другой город, только если на то не было серьезной причины. – Зачем вообще приглашала? – Да я просто хотела с вами встретиться, – не стала увиливать Катя. Она, конечно, могла сказать, что сегодня годовщина их знакомства или день ее переименования в «Снежинск», и брат бы поверил, потому что не помнит ни одной важный даты, но какой смысл? Их встреча подходит к концу, мальчику уже поздно сбегать, а откровенно врать она очень не любит – слишком честная. – Ты бы по-другому не приехал, потому что всегда занят. Можешь считать, что сегодня день любви к сестре. Лицо Кати озарила нежная улыбка, выделяя на чуть покрасневших от холода щеках милые ямочки. Мужчины же на последних словах девочки прыснули, чуть отворачиваясь от подростков, чтобы не разозлить мальчика еще сильнее. Тот явно обиделся на сестру за такую проделку, хотя и мог понять ее мотив – он так стремится быть самостоятельным, что иногда нарочно избегает встреч с семьей, не желая зависеть от отца, обижая этим не только его, но и сестру. Молодые люди тоже не знали, по какому поводу их пригласили, однако в отличие от мальчишки прекрасно помнили все важные даты в жизни девочки, поэтому проницательно предположили, что она просто соскучилась, так что решили подыграть ее маленькому обману и приехать на так называемое торжество. Тем более что у Кати как будто есть способность одним своим существованием повышать уровень серотонина в крови других людей, ведь время, проведенное с ней, дарит этим мужчинам запас энергии и счастья на несколько дней вперед. – Юр, что у нас дальше по плану? – мужчина в пальто остановился, засовывая руки в карманы. – Завозим Катю домой, едем к тебе и сажаем Сережу на электричку до Магнитогорска? – Костян, без шансов. Обещали, что скоро начнется снегопад, такие погодные условия не для моей малышки – мы просто застрянем, не доезжая до Челябинска. – у Юры уже был план, и он никуда не собирался ехать. Осталось убедить Костю в необходимости остаться, не озвучивая, что он просто не хочет расставаться с детьми. – Да и Сереге добираться долго, а в такую погоду еще и случиться что-то может – я этого не переживу. Давай лучше проведем выходные в Снежинске, а работа подождет до понедельника. Можем остаться у Кати, если она не против, в противном случае поедем в гостиницу. – Ладно, наверное, это лучший вариант, – Костя и сам был рад остаться здесь. Появлялось ощущение, что они обычные люди, проводящие выходные всей семьей. И хотя мужчина особо не жаловался на то, что ему выпало стать олицетворением, в такие моменты ему было приятно забыть об обязанностях и почувствовать себя простым человеком. – Только Сережу сначала уговори. Юра перевел взгляд на мальчика и, сделав серьезное лицо, отчеканил: – Серый, мы остаемся здесь. – собирался ли Юра уговаривать сына? Еще чего. Все равно до Магнитогорска четыре сотни километров, у мелкого изначально не было выбора. – Юра, какого х… почему? – на ходу исправился Сережа, потому что за «плохие слова», произнесенные при Кате, можно получить люлей не только от отца, но и от Константина Петровича. – Не юркай мне тут, – этот мелкий засранец уперто продолжает называть его по имени. У мужиков с завода таких проблем с детьми никогда не было – Юра узнавал. А его сын постоянно упрямится: помощь не принимает, не приезжает в гости, даже на сообщения в вайбере долго отвечает. – Пап, но у меня были планы на выходные, - недовольно прохныкал Сережа. Он не хотел оставаться в Снежинске с отцом на несколько дней, тот опять будет приставать со своим сюсюканьем, играя в мужскую версию «дочки-матери». – Теперь мы - твои планы, – с улыбкой произнес Юра, но, заметив расстроенное лицо ребенка, решил добавить. – Обещаю целую неделю не доставать тебя сообщениями, не касающимися работы, конечно же, – лицо Сережи, как будто бы повеселело на миг, пока Юра не договорил, – но ты каждый вечер будешь писать мне о том, как прошел твой день. Ладно, давай раз в два дня. – Не могу обещать, что не забуду, – это Сережа сказал уже из вредности, прекрасно понимая, что если он не напишет отцу – тот тоже не сдержит свое обещание, – но я постараюсь. – Отлично. Катя, – Юра развернулся к дочери. Его голос сразу стал мягче – так и не скажешь, что он курит по пачке сигарет в день. – мы можем остановиться у тебя? – Конечно, пап, я всегда вам рада. Мы будем прямо как настоящая семья! – Катя была искренне счастлива отдохнуть с родными. Все-таки ребенку очень сложно быть городом – несмотря на возраст, ей приходится брать на себя ответственность за тысячи людей и работать наравне со взрослыми. – У меня есть настольные игры, можем посмотреть какой-нибудь фильм или приготовить что-нибудь вкусненькое, – она на секунду задумалась, после чего громко ойкнула. – А еды то у меня почти не осталось, придется еще заехать в магазин. – Не волнуйся, Снежинка, мы со всем разберемся, – Юра смотрел на дочь с нежной улыбкой, полностью разделяя ее радость. Теперь ей кажется, что папа не просто так называет ее «Снежинкой» – Катя хотела провести время с родными и очень надеялась, что найдется причина, из-за которой они решат задержаться подольше, а тут как будто бы сама снежная стихия помогла одной из своих снежинок, исполнив ее желание. Они давно не собирались всей семьей, ведь постоянно заняты работой, да и недопонимая между папой и братом сильно мешают встретиться, но сейчас наконец-то выпала возможность повеселиться всем вместе, и Катя не собирается её упускать. Подойдя к мужчине в пальто, девочка обратилась к нему с просьбой: – Дядя Костя, пожалуйста, завяжи мне шарфик, как ты умеешь. У меня так хорошо не получается, он постоянно развязывается. – Хорошо, сейчас все сделаю, Катюш, – мужчина наклонился к девочке, на ходу стрельнув взглядом на друга, который обычно сильно ревнует дочку к нему. Однако тот был почти спокоен, вероятно потому, что парень не очень хорошо завязывает шарфы – у него самого уже еле держится. Уралов помог бы и Юре, но предусмотрительно не лезет к нему с такой помощью, ведь «я же не совсем беспомощный, Костян». Пока остальные думали о чем-то своем, Катя с уже завязанным шарфом быстро слепила небольшой снежок и кинула его в брата. – Мелкая, ты чего кидаешься? – Сережа был потрясен: мало того, что его насильно оставили в Снежинске, так еще и снежком в плечо получил. А если сестра начала, значит и отец сейчас присоединится. – Я хочу снежную битву. Сегодня же день любви к сестре, ты должен исполнить мое желание. – Ну тогда получай, – мальчик очень быстро сделал небольшой снежный комочек и сразу же кинул его в сестру. – Серега, и не стыдно же тебе на младшую сестру нападать, – Юра, решивший встать на сторону Кати, слепил снежок, как его учил собственный старший брат еще в детстве, и точным броском отправил снаряд в сына. Катя, хохоча, спряталась за спину дяди Кости, чтобы Сереже было сложнее ее атаковать – брат побаивается мужчину, поэтому, пока тот тоже не присоединиться к битве, Сереже придется изворачиваться, если он хочет попасть в сестру. – Снежинка, ты чего это спряталась, сама же захотела поиграть в снежки, – хотя Юра и был на стороне Кати, душа требовала справедливости – сражение должно быть честным, да и Серого жаль стало, на его месте он бы тоже Уралова боялся. – Костян, ты тоже давай, а то стоишь такой важный, как танк бумажный. Я в любом случае тебя сейчас обстреляю, но ты, конечно, можешь не отвечать и быть терпилой, – окончание фразы Юра специально растянул, чтобы предложение принять участие звучало заманчивее. А дальше произошло страшное: пока Юра уговаривал Костю, Сережа, используя способ дяди Даниса, слепил хороший снежок, который планировал кинуть отцу в спину в качестве мести, но слегка не рассчитал и снаряд полетел четко Юре в затылок. Однако проблема была не в этом – Татищев старший, услышав шорох со стороны сына, повернул к нему голову, из-за чего снежок в итоге нашел свою погибель прямо на его лице. На пару секунд все замерли, пока Катин крик не прервал тишину: – Сережа, беги, беги, он тебя убьет, Сережа, – после слов девочки мальчик и его отец сорвались с места. – Пап, папа, не надо, я случайно, клянусь, – кричал на бегу мальчик, надеясь, что отец смилуется над ним, но умом понимал – Юру уже ничего не остановит. Бежать пришлось недолго – Сережа поскользнулся в своих модных ботинках и растянулся на земле. Юра решил не давать сыну поблажек и, рывком подняв его с земли, отправил в полет до ближайшего сугроба. Казалось бы, враг обезврежен, но не тут-то было. Стоило ему повернуться, как он встретился взглядом с Костей, натягивающим перчатки на руки. – Ну что, Татищев, готов к бою? – в глазах мужчин загорелся озорной огонек. И посмотрев на Катю, Костя добавил, – только каждый сам за себя, никаких альянсов. – Всегда готов, товарищ Уралов, да начнется эпохальное сражение. С этого момента не было никаких правил и поблажек, все четверо обстреливали друг друга снежками, да так торопились, что зачастую не замечали куда летят их снаряды. Повезло, что жители Снежинска в такую погоду сидели дома, а то бы и им прилетело, причем не от детей, а от двух мужчин, слишком втянувшихся в игру. Сережа сначала боялся кидать в начальника, больше целясь в отца, но, когда Константин Петрович зарядил мальчику в голову, решил, что достаточно с него уважения – время мести. Да и отцу надо закинуть холодный комок за шиворот, потому что у Сережи после полета в сугроб снег был даже под одеждой. Благо, он уже весь насквозь промок, так что не боялся пропустить очередную снежную атаку и отважно шел на амбразуру, чтобы достичь своих целей. Катя старалась сражаться наравне с остальными, не забывая применять хитрость и пользоваться своей малозаметностью – иногда она пряталась за взрослыми, и пока те ее не видели, лепила запас снежных снарядов, чтобы потом начать затяжную атаку. Мужчины же, хоть и боялись, что по неосторожности могут сделать девочке больно, не могли лишить ее этого веселья, поэтому они бросали снежки в сторону Кати чуть слабее, чтобы у нее была возможность увернуться. Компания так увлеклась битвой, что потеряла счет времени, на улице стало совсем темно, даже фонари особо не спасали. Участники сражения сильно устали, но почему-то никто не предлагал закончить игру, как будто это предложение автоматически будет засчитано за проигрыш. Костя не упустил возможности воспользоваться тем, что Юра переводит дыхание и, подойдя к нему с фланга, толкнул в располагавшийся рядом сугроб. Обессиленный Татищев только и смог повернуться на спину и произнести: – Оставь меня, иди дальше один, - и выдержав театральную паузу, произнес, – я буду обузой для тебя, брат. – Я не могу бросить тебя здесь одного, – у Кости было слишком хорошее настроение, чтобы отказаться от участия в Юрином представлении, – держи мою руку, брат. Вполне очевидно, что после того, как Юра схватился за Костину ладонь, он потянул Уралова на себя. Теперь оба мужчины лежали в сугробе и ни один из них не хотел вставать. – Хорошо лежим, – сказал Татищев, поворачивая голову в сторону друга. – Ага, – Костя посмотрел на Юру в ответ. Так бы они и заснули в этом мягком и удобном сугробе, как обычные бездомные Снежинска, но Катюша, увлекшаяся сражением с братом, наконец-то заметила потерю двух бойцов. – Сережа, смотри, они отдыхают прямо во время снежной битвы, – Катя была возмущена таким поведением: как они могли не позвать их с Сережей с собой? – Катюх, да забей, что с этих стариков взять, – в голове мальчика созрел коварный план. – А давай проведем последнюю атаку: прыгай прямо на них в этот сугроб. Кате идея пришлась по душе, и, пока мужчины, ничего не подозревая, смотрели друг на друга, она с разбегу прыгнула к ним - не совсем на папу, а рядом с ним, чтобы не навредить, а то Юре еще вести их домой. Татищев заключил девочку в своих объятия и сказал: – Я никогда не думал, что, пережив падение метеорита, потом умру от падения Снежинки, – на последний словах Юра закрыл глаза, вызывая смех у дочки. – Не придуривайся, пап, тебя нельзя убить, ты же бессмертный, – произнесла девочка с улыбкой, погладив отца по голове. Костя понимал, что еще полчаса в мокрой одежде на таком морозе – и они все слягут с простудой – и это в лучшем случае. Поэтому, прервав созерцание семейной идиллии, он решил тонким намеком напомнить Татищеву об отцовский заботах: – Катюш, ты, наверное, замерзла уже, одежда-то вся мокрая. – Да ничего, дядя Костя, мне нормально, – девочка на самом деле не особо чувствовала холод из-за беготни и теплой одежды, заботливо купленной папой еще в октябре. – Точно, спасибо, Кость, я и забыл про это, – Юре удалось встать только со второй попытки и не без помощи уже стоявшего над ним с протянутой рукой Кости. – Пойдемте греться в машину, а то нам еще в магазин надо будет заехать. У меня есть с собой сменные вещи, поэтому можете переодеться в сухое. – Пойдемте быстрее, пожалуйста, я весь мокрый и мне ужасно холодно, – сказал Сережа. И Юра бы потратил еще пару минут на разъяснения того, что надо носить нормальную теплую одежду, а не эти модные шмотки, но здоровье сына важнее нравоучений. – Разумеется, ты мокрый, я же тебя еще в самом начале в сугроб кинул, – Юра не смог удержаться от подтрунивания, но Сережу все-таки было жалко, поэтому он кинул сыну ключу от машины, – бегите с Катюшей быстрее, включайте печку. Дети убежали вперед, а мужчины лениво плелись следом, оставляя себе возможность перекинуться парой фраз наедине. – Катя, скорее всего, нас с тобой в гостиной положит – вместе будем спать, – завел Юра разговор. – А ты против? – Костю удивило такое начало. – Нет, конечно, просто подумал, что там диван маленький. – Мне поспать на полу? – Уралов правда не понимал, к чему ведет друг. – Не надо спать на полу, мы же и так всегда вместе спим – поместимся как-нибудь. – Юра понял, что зря начал этот диалог, лучше бы просто покурил, и так из-за дочери придется все выходные обходиться без сигарет. – Тогда что ты хотел сказать? Юр, говори прямо – увидев, что Татищев замялся, Костя решил пошутить, чтобы разбавить атмосферу. – Боишься, что буду приставать? – Фу, блин, Константин Петрович, у вас проблемы с чувством юмора, – однако Юра не мог не продолжить этот диалог, не сказав в ответ такую же искромётную шутку. – Я боюсь только того, что вы ночью прижметесь ко мне и по привычке стонать начнете. – Ох, даже так. Ну ладно, Юрий Иванович, – вряд ли бы Костя позволил себе раньше такое, но сейчас они с Юрой вместе, поэтому его ничего не останавливает, – не трогайте мой член, и я не буду стонать. – Боже, с кем я встречаюсь, – как же Юра рад, что этот диалог никто не слышал. Дети в машине уже заждались их, но уж лучше они будут там – в тепле, чем здесь – с геями-шутниками. – Не знаю, кому был адресован этот вопрос, но меня, например, все устраивает. – Я тоже не жалуюсь, – уже подходя к машине, Юра вспомнил, что у него была одна неозвученная ранее просьба к возлюбленному. – Кстати, у Катюши шарф так и не развязался. Научишь меня завязывать так же, чтобы я мог сам помогать ей? - Конечно, Юр. И обменявшись напоследок ласковыми улыбками, парни сели в машину.