Я сломаюсь, если коснусь тебя

Тэхён обхватывает микрофон дрожащими руками и прикрывает глаза, когда на него направляют свет прожекторов. Голос тоже предательски дрожит, но петь он продолжает, боясь открыть глаза и развидеть призрачный образ возлюбленного. Чонгук под закрытыми веками ему улыбается и руки тянет, чтобы обнять, совсем не осуждает за произошедшее. Слава богу, что его настоящего здесь и в помине нет, иначе Ким бы просто не выдержал.

«Я лишь мечтаю о том, чтобы просмотреть в твои глаза и увидеть там ответную любовь»

Чонгук пробирается сквозь толпу людей и, наконец, замечает на сцене его. Того, ради которого приехал в Тэгу, того, ради которого сердце ускоряет свой ритм. Голос Тэхёна дрожит, но звучит намного приятнее вживую, такой бархатный и томный... Чонгук улыбается.

«В печальном зеркальце, обернутый позором, я все еще буду прятаться в шкафу…»

Тэхён, прежде чем исчезнуть из сети на три дня, позвонил заплаканный и сказал, что больше не хочет общаться и всё это надо прекращать. Прекращать общаться, созваниваться каждый день и «влюбляться в тебя сильнее с каждым разговором и звонком!». Чонгук, в таком же состоянии, толком ничего не понял, но пытался успокоить его и уверял, что скоро они встретятся и всё будет хорошо. Тэхён сбросил вызов и написал, что они никогда не встретятся.

«...открываются лишь пригодные шрамы, показывая мне путь к бесчисленным победам легким путем.»

Было глупо полагать, что после этого разговора он сделает вид, будто бы ничего не произошло. Собственно, так и случилось. Он просто ушёл из сети и не появлялся там больше, заставляя Чонгука буквально трястись от паники. Слава богу, что ему удалось дозвониться до Юнги.

«Как же долго я должен кричать, чтобы осознать своё место в мире?»

Во время их созвона на фоне был слышен надрывный плач, такой знакомый до боли, он сам по себе причинял боль. Мин не ругался почему-то, должно быть, Чонгук и не был виноват, но... Слёзы Тэхёна его невиновность дискредитировали. Юнги с ним поговорил и рассказал, что последнее выступление Тэхёна будет на каком-то корпоративе, поэтому, будет шанс его перехватить, и вот, Чон здесь ради него. Смотрит внимательно на чужое лицо, прикрытые глаза и блестящие слёзы. Наблюдает, как Тэ покачивается под звуки гитары и периодически облизывает губы. Сразу видно, что этой песне он отдаётся сполна. — Чонгук, не тупи, умоляю! — дёргает его за руку Юнги. — Он о вас поёт, о своих страхах и о том, как ему без тебя плохо, ну это же по глазам видно! — Думаешь? — Чонгук не сводит глаз с младшего и улыбается краешком губ. — Он тебе в любви признаётся, даже когда думает что тебя нет рядом, а ты столбом стоишь! Иди к нему, живо! Тэхён открывает глаза и сразу же встречается с чужими — зелёными.

«Моё дыхание прервётся явно раньше, чем я смогу закончить.»

Последняя строчка песни слетает с его уст прежде, чем он кланяется и спешно покидает сцену под громкие аплодисменты. Чонгук запрыгивает прямо на сцену и порывается за ним, ловит у спуска по лестнице и крепко обнимает со спины, носом утыкается в лопатки и шепчет негромко: — Ты очень красиво поёшь. Ким шмыгает носом и губу закусывает, чтобы не сорваться сейчас. — Что ты здесь делаешь, Чонгук-щи? — почти ровным голосом, если забыть о том, что тело подрагивает и выдаёт его со всеми потрохами. — Пришёл за тем, кого не хочу отпускать ни при каких обстоятельствах, — на выдохе отвечает Чон и медленно разворачивает младшего к себе. — Я страшный? — Что, прости? — хмурится Ким. — Я спросил: я страшный? — Чон голову в бок склоняет и щурит глаза. — Нет, конечно! — дует губы. — Ты чего удумал?! — Тогда почему ты, солнце, от меня второй раз бегаешь, а? — улыбается он по-доброму и пальцами поправляет растрёпанные волосы младшего. — Я же спортсмен, бегаю быстро. Или ты забыл? — А чего ты... Чего за мной бегать то? — мальчишка складывает руки на груди и прячет взгляд. — Трусишка зайка серенький, — смеётся Чонгук и целует его в кончик носа, в ту самую милейшую родику. — Если я люблю, то не отпускаю, пока это не перестанет быть взаимным. У нас же взаимно? — Я... — Тэхён снова куксится и теряется совсем от такой неожиданной нежности со стороны Хёна, который, к слову, старше его на целых шесть лет! — Я же слишком маленький, ты сам говорил! — Тэхён, тебе двадцать три года, а не шестнадцать лет, чтобы такие глупости творить, ну, — отрицательно мотает головой Чонгук. — Мы могли поговорить, а не терять три дня нашего времени, и тогда, ты бы непременно узнал о том, что очень давно мне нравишься, уже как года два? — спрашивает он сам у себя. — Да, два года. — Сколько...? Погоди, а почему ты раньше не говорил? — на месте ему не стоится, уж слишком взбудоражен. — Да у тебя же ухажёров целая куча постоянно, куда я тебе там вписался бы? Да и тогда ты с Линсу встречался, а я в чужие отношения никогда не лезу. — А ты мне с нашего с ней расставания нравишься очень сильно, — несмело выдаёт он и подходит ближе, замечая, что Чонгук этот шаг зеркалит. — А я боялся, что для тебя так другом и останусь, так и не получив шанс на нечто большее, — мужчина кладёт ладонь на щёку младшего и снова улыбается. — А ты хочешь этого? — чуть тише шепчет парень. — Больше всего на свете, — сердца в такт. — Поцелуй меня, хён, и я обязательно подумаю над этим, — глаза в глаза, а дальше — пламя. Нет, не страсть, а то, к чему они так долго шли. Взаимная нежность.