You're My Dream

Когда ему было пять лет, мама Минхо усадила его на диван, чтобы рассказать об одной из самых важных составляющих жизни каждого человека. Ее взгляд был взволнованным, когда она рассказывала сыну о родственных душах и снах, которые связывают их и помогают им найти друг друга. Минхо узнал, что почти у каждого человека в мире есть своя вторая половинка. После шести лет большинство людей начинают видеть сны. В этих снах они видели маленькие вспышки о своей второй половинке. Эти сны были маленькими картинками и образами, которые однажды помогут им найти друг друга. Такие детали, как проблеск глаз или волосы. Некоторые люди могли даже увидеть несколько секунд того, что их вторая половинка делала в это время, например, работала над проектом или гладила кошку. Еще более редкими были сны, в которых суженые действительно встречались и немного разговаривали перед пробуждением, хотя вероятность увидеть такой сон возрастала с возрастом, если они еще не нашли друг друга. Такие сны чаще всего встречались в романтических драмах, которые транслировались днем, пока большинство людей были на работе или в школе. Все это звучало так увлекательно, идея о том, что у каждого есть вторая половинка, которую он найдет через эти маленькие сцены в своих снах. Минхо представлял себе свою половинку, пытаясь представить, как она будет выглядеть. Как будет звучать её смех. Это было захватывающе, и Минхо хотел быть частью этого. Когда они перешли на второй год обучения в школе, одноклассники Минхо стали с восторгом рассказывать о том, что видели во сне свои половинки. Несколько ребят рассказывали о цвете глаз или волос своей половинки, а некоторые даже вели небольшие беседы во сне. Большинство разговоров на детской площадке теперь крутилось вокруг того, кто видел свою половинку ночью и что они о ней узнали. Самой популярной игрой было бегать по парку в поисках того, чьи глаза или волосы были похожи на те, что они видели во сне. Минхо внимательно слушал, как одна из его подруг подробно описывала сцену из своего сна. Сон казался слишком красивым, чтобы быть правдой, и Минхо изо всех сил старался не ревновать. Она рассказала, что заснула и, открыв глаза, увидела яркое поле подсолнухов в теплый полдень. Девочка ее возраста улыбалась и смеялась, бегая по рядам подсолнухов со своими друзьями. Она описывала, каким красивым был смех ее соулмейта, заполнявший воздух вокруг нее, как она практически чувствовала солнечный свет на своей спине. Как она почти слышала пение птиц неподалеку. Она спросила Минхо, не снились ли ему еще какие-нибудь сны, и он улыбнулся и покачал головой, не желая портить радостное настроение. Но он уже начал беспокоиться. Каждую ночь Минхо лежал в постели и смотрел в потолок, отчаянно надеясь, что ему приснится сон. Ему нужно было знать, что ему не суждено остаться одному. Но ночь за ночью казалось, что стоит ему заснуть, как утренний свет наполнит его комнату, и мама придет будить его в школу. Она уверяла его, что его сны придут, и что ему просто нужно набраться терпения, но Минхо чувствовал, что она тоже начинает волноваться. Не так уж часто случается, что кому-то исполняется семь лет и он не видит ни одного сна. Но он ничего не мог поделать, поэтому Минхо ждал. Он надеялся, что ему не суждено навсегда остаться одному. Через несколько месяцев он был почти готов потерять надежду и старался тратить свою энергию на другие вещи. Слишком много приходилось постоянно думать об этом, и он просто очень устал. Минхо особенно уставал после долгого дня игр с детьми в своем районе. В семь лет его ноги болели от того, что мама с улыбкой и нежностью называла «боли роста», и они особенно болели после того, как он и его друзья создали идеальный ипподром в своем районе. Они выстраивались в линию у знака «стоп» в конце дороги и на счет «три» устремлялись к дереву на опушке леса. Минхо любил мчаться вниз по холму в темноте, перекрикиваясь со своими друзьями. В его комнате было темно, когда мама, уложив его спать, закрыла дверь. Сегодня мысли о родственных душах и мечтах были далеки от его сознания, когда он натягивал одеяло до подбородка. Его голова едва приземлилась на подушку, прежде чем он уснул, а в голове пронеслись воспоминания о его победе, когда ему удалось обогнать одного из своих друзей на четверть секунды. И все же сегодня все было иначе, чем раньше. Минхо проснулся не сразу. Все вокруг было темно, и он на мгновение задумался, не проснулся ли он. И все же он знал, что это не так. Что происходило? Это был сон? Минхо едва осмеливался дышать, пока ждал. И тут он что-то услышал. Звук был слабый, едва ли громче шепота, но он изо всех сил напряг слух. Он услышал тихий звук, за которым последовал громкий визг, который так напугал Минхо, что он проснулся, оглядывая темную комнату, и его сознание забилось в такт сердцу. Где-то очень далеко мальчик со звездочками в глазах и веснушками на щеках, схватив скрипку маленькими кулачками, начал играть в первый раз. <3 На следующее утро Минхо лежал в постели и думал о том, что услышал накануне вечером. Когда вошла его мать с вопросительным выражением лица, поняв, что он уже проснулся, Минхо не был уверен, стоит ли говорить об этом. Он не хотел волновать мать и заставлять ее думать, что что-то не так. Поэтому он улыбнулся и покачал головой, после чего встал и начал собираться в школу, как в любой другой день. Это повторилось в ту ночь, и каждую последующую ночь. Сон Минхо был наполнен противными скрипящими и царапающими звуками, которые будили его посреди ночи. Он не был уверен, можно ли считать это сном. Он ничего не видел во сне, только слышал эти резкие звуки, которые повторялись снова и снова в течение ночи. Всякий раз, когда кто-то упоминал о соулмейтах или снах, Минхо замирал, его мысли улетучивались, когда он вспоминал ужасные пронзительные звуки, которые недавно начали вторгаться в его сны. Была ли его вторая половинка монстром? Почему это звучит как умирающий кот? Обычно он просыпался, как только раздавался первый крик, звук, напоминающий скрип ногтей по меловой доске или жалобный вой. Что бы это ни было, Минхо не часто засыпал дольше, чем на секунду или две после первого резкого звука. Через несколько дней Минхо с трудом мог бодрствовать в течение дня. Он искренне желал, чтобы все происходящее прекратилось. Он молил Вселенную позволить ему снова спокойно спать, вместо того чтобы забивать голову раздражающими звуками, которые звенели в ушах, заставляя его просыпаться в любое время суток. И только однажды ночью, примерно через неделю, Минхо удалось заснуть после первого звука. Решимость понять, что он слышит, в сочетании с чистым изнеможением от недельного недосыпания не позволили ему проснуться, когда начался сон. Минхо вздрогнул, услышав первый скрип — именно он обычно заставлял его проснуться. Он подождал мгновение, сосредоточившись на том, чтобы не заснуть, и дождался следующего звука, который вскоре раздался, за ним последовали еще и еще. Минхо понял, что эти звуки были нотами. Последовательность нот, которые осторожно поднимались до определенной точки, задерживались на дополнительный такт, а затем шатко опускались обратно к начальной ноте. Более чем в половине случаев высота тона была нарушена, и все это звучало довольно грубо, но Минхо не обращал на это внимания, так как его ум (сознание)бешено метался, соединяя точки. Это были гаммы, подумал Минхо, выпустив дыхание, о котором не подозревал, и вдруг проснулся, вернувшись в свою тихую комнату. Когда он открыл глаза, часы на стене показывали 3:23 утра, Минхо усмехнулся, потому что, наконец, он понял, что происходит. Теперь все имело столько смысла. Когда на следующее утро в его комнату вошла мама, Минхо так широко улыбнулся, что она сразу поняла, что произошло. Она подбежала и радостно обняла сына, поздравляя его с первым сном. <3 Минхо понял, что заснул, когда услышал, как снова заиграла музыка. Ему было семнадцать лет, и он снова засиделся допоздна за учебой. Родители заставляли его усердно заниматься, чтобы поступить в хорошую школу, но после трех ночей, проведенных за учебой до трех утра, Минхо был измотан. У него были отличные оценки по предметам, но они напоминали ему, что он должен постоянно стремится к совершенствованию. Минхо не говорил родителям, но у него были другие цели. В то время как он угождал им, засиживаясь до 3:30 утра за математикой каждую ночь, он также готовился к прослушиванию в городскую школу исполнительских искусств. Минхо хотел играть на фортепиано. Он объяснял свою любовь к этому инструменту постоянным знакомством с классической музыкой, поскольку его вторая половинка каждый вечер занималась на скрипке. Он до сих пор не знал, кто его соулмейт, но он играл на скрипке так, как никто другой, кого встречал Минхо. После первых нескольких месяцев слушать его игру каждую ночь стало приятнее, когда перешел от односложных пьес для начинающих и начал изучать больше. С годами Минхо нравилось слушать, как другой совершенствуется, добавляя эмоции в свою игру. Иногда, время от времени, сон Минхо был несколько иным. Он слышал не только скрипку. Иногда фортепиано играло аккомпанементом к скрипке. А когда произведение заканчивалось, Минхо просыпался, и в его ушах еще звучали аплодисменты. Естественно, после того, как Минхо начал видеть эти сны, у него появился большой интерес к скрипке и классической музыке в целом. Он попросил маму научить его играть на пианино. После занятий он часто садился в музыкальной комнате с учителем, чтобы сыграть фрагменты мелодий, которые он помнил из своих снов. Так он узнавал, какую музыку играет его вторая половинка. И, судя по материалу, тот был довольно продвинут, если предположить, что они были ровесниками Минхо. Учительница Минхо подняла брови, когда Минхо выстукивал быстрый, радостный ритм, который оказался довольно сложным. — Эта гамма довольно сложна для начинающего… Здесь много случайных нот, и нужно много практики, чтобы не поднимать высоту тона слишком высоко, — сказала она себе, слушая. Минхо был горд, услышав это, и вечером с радостью рассказал родителям. Однажды Минхо остался дома после уроков, заболев. Лежа на диване и лихорадочно проваливаясь в сон, он слушал, как его суженый изо всех сил старается сыграть какой-то отрывок. Он был быстрым и сложным, а другой все время попадал не в те ноты. Минхо слушал, как скрипач пытался снова и снова, но с каждым разом звук становился все хуже, и он сдался. Минхо вздрогнул, услышав скрип, когда его соулмейт бесцеремонно провел смычком по струнам и отложил скрипку. Минхо услышал разочарованный вздох. В этот момент ему захотелось проснуться — скрипач уже перестал заниматься. Но он этого не сделал. Вместо этого он прислушался: дверь рядом открылась, и раздался женский голос. Минхо понял, что она говорит по-английски, и поблагодарил себя за то, что был внимателен на уроке, когда понял, что она говорит. — Все в порядке, Феликс, ты скоро все поймешь. Почему бы тебе не пойти поужинать, а потом ты сможешь попробовать еще раз позже? Мальчишеский голос ответил, и глаза Минхо распахнулись. Он говорил с максимально возможным австралийским акцентом, и Минхо понравилось, как он звучит. Ли не мог поверить, что ему удалось его услышать. Когда Минхо ложился спать той ночью, он был счастлив и горд, слыша, как Феликс играет отрывок, попадая в каждую ноту. Минхо слышал, как он был счастлив, по его игре. Музыка победила в тот вечер. <3 Через полтора года Минхо поступил в университет, неся с собой лишь сверток с одеждой. Когда он рассказал родителям о своих планах поступить в университет на фортепиано, они были не в восторге, но в конце концов поддержали его. На каникулах его будут ждать дома, и он был рад этому. Он поднялся наверх в общежитие и с радостью увидел, что его сосед по комнате уже распаковывает вещи. — Привет, я Чанбин, — улыбнулся его сосед по комнате, когда Минхо представился. У него было чувство, что они станут хорошими друзьями. После того, как Минхо закончил распаковывать вещи, они решили отправиться в столовую на легкий перекус, где познакомились еще с несколькими новыми людьми, которые показались им очень милыми. Мальчик по имени Джисон весь ужин оживленно рассказывал о своих планах пройти прослушивание для театральной постановки на следующий день и призывал всех присоединиться к нему. Другой мальчик, Хенджин, рассмеялся и сказал Джисону что он сам за себя, потому что на занятиях по фотографии ему придется бродить по всему городу в поисках удачных снимков. Все они учились на разных потоках, но хорошо ладили друг с другом. Минхо окинул взглядом столовую и почувствовал, что его сердце на мгновение замерло, когда снаружи вошел мальчик. Он был один, но стоял во весь рост, когда подошел заказать еду. Он был высоким, с теплыми светлыми волосами и множеством веснушек. Минхо почувствовал, что ему нужно немедленно поговорить с ним, иначе он может просто уйти в мир иной. Однако его внимание вернулось к столу, когда мальчик по имени Сынмин начал задавать им вопросы об их соулмейтах. Сынмин изучал творческое письмо и получил задание написать рассказ о родственных душах, и он заявил, что ему нужно вдохновение. Все начали делиться информацией о своих вторых половинках, а Минхо снова начал дрейфовать, его мысли устремились к мальчику, которого он видел раньше. Он исчез, возможно, забрал свою еду и ушел есть в другое место. Минхо пожалел, что остался. Несколько недель спустя Минхо возвращался в общежитие после урока с профессором фортепиано. Урок прошел хорошо, и Минхо шел быстрым шагом, заряженный энергией от позитивного урока и планов посмотреть фильм с Чанбином, когда он вернется. Они взяли фильм напрокат, и Чанбин купил им мороженое, чтобы устроить официальный вечер кино. Они оба были очень взволнованы, если не преувеличивать. Было уже поздно. Солнце село, и небо окрасилось в темный цвет индиго. Двор был тих, пока он пересекал его, но вдруг откуда-то неподалеку послышалась игра на скрипке. Звук доносился из открытых окон, вероятно, кто-то репетировал в соседней комнате. Минхо отмахнулся бы от него и пошел дальше, если бы сразу не узнал мелодию. Он точно знал, как она звучало, когда Феликс отрабатывал первые несколько тактов «Zigeneurweisen» Сарасате. Минхо на мгновение остановился, застыв во дворе, и позволил мелодии овладеть собой. Он был здесь. И Феликс тоже. Он был буквально в нескольких метрах от него, и все же Минхо знал, что пока не может встретиться с ним. Он вообще не чувствовал себя готовым, у другого была тренировка в самом разгаре, и кроме того, Минхо нужно было посмотреть фильм с Чанбини. Минхо продолжал идти к своему общежитию, звук скрипки доносился до него сквозь ночь. Он не прекращался до тех пор, пока он не дошел до своего общежития. <3 В начале ноября музыкальный отдел начал расклеивать объявления о предстоящем сольном концерте скрипачей. Друзья Минхо пригласили его присоединиться к ним. Джисон сказал ему, что у него есть друг, который выступает в тот вечер. А также добавил, что его друг «очень хорошо играет на скрипке», поэтому будет интересно посмотреть. Минхо рассмеялся и согласился, не желая рассказывать о своей причине пойти туда. Когда они вошли в зал в четверг вечером, пальцы Минхо слегка дрожали. Он едва мог сосредоточиться во время первых выступлений, ожидая появления своего соулмейта. По прошествии не менее получаса различных выступлений Джисон взволнованно сел рядом с ним. «Это он!» прошептал для Минхо, указывая на сцену, когда на нее вышел высокий мальчик со светлыми волосами со скрипкой в руках. Сердце Минхо остановилось. Парень подошел к микрофону, поклонился и представился как Ли Ёнбок. Он говорил с акцентом, представляя произведение, которое будет играть. Это было то самое произведение, которое Минхо слышал в тот вечер, возвращаясь в общежитие. Песню, которую он слушал каждый раз, когда засыпал, в течение последних нескольких недель. Он повернулся к Джисону. — Откуда твой друг? — спросил он. Публика вокруг них захлопала, когда мальчик приготовился играть. — А, Феликс из Австралии, — улыбнулся Хан и повернулся лицом вперед. Минхо замер и повернулся к сцене как раз в тот момент, когда пианино заиграло начальные такты произведения. Публика затихла, когда Феликс начал играть. Минхо казалось, что он умер. Феликс сыграл первые ноты с таким чувством, что звук заполнил весь зал, доходя до задних стен, отражаясь от них и отдаваясь тихим эхом. Феликс стоял на сцене, выступая перед тремя сотнями зрителей, но в этот момент он действительно играл только для одного человека. Того, кого он еще не нашел и не был уверен, что когда-нибудь найдет. Минхо обвел взглядом зал, заметив, как люди выпрямились на своих местах, чтобы посмотреть, завороженно наблюдая, как мальчик безупречно рикошетит от своего смычка, чисто добавляя пиццикато левой рукой, прежде чем вернуться к более мягкой мелодии. Все зрители следили за каждой нотой, звучавшей на маленьком деревянном инструменте, пока Феликс играл каждую фразу, рассказывая историю. Когда он подошел к концу, Минхо с благоговением наблюдал, как Феликс улыбается, ускоряя свой смычок. Он играл быстрее, чем Минхо когда-либо слышал его на практике, и Минхо затаил дыхание, пока он не сыграл последнюю ноту. Его смычок слетел со струны и победно поднялся в воздух над его головой. Он улыбнулся и отвесил глубокий поклон, а зрители вскочили на ноги от восторга. Он улыбнулся Минхо, подойдя к нему. — Феликс? — спросил Минхо. Другой парень на мгновение выглядел удивленным, но потом улыбнулся и кивнул. — А тебя зовут…? — Минхо. Кстати, ты очень хорошо играешь, — добавил Минхо. Теперь, когда они наконец-то стояли здесь, он не знал, что сказать. — Спасибо, ты действительно хорошо играешь на пианино, — улыбнулся Феликс, на его щеках появился легкий румянец. Минхо застыл, а затем слегка рассмеялся, поблагодарив его. Им было о чем поговорить. Но прежде чем они успели еще что-то сказать, друзья Минхо выскочили из двойных дверей, а за ними и остальные зрители, выходящие из зала после окончания последнего выступления. Первым к ним подошел Джисон и побежал вручить Феликсу цветы, которые он принес. Их группа друзей настояла на том, чтобы пригласить Феликса на ужин в честь его выступления, и Минхо оказался за столом напротив него. На протяжении всего ужина оба украдкой поглядывали друг на друга, как бы желая убедиться, что тот существует на самом деле. Но они были реальны, и они наконец-то нашли друг друга. <3 Десять лет спустя Минхо сидел за пианино, пальцы танцевали, выстукивая веселую мелодию. Феликс ухмылялся и аккомпанировал ему на скрипке. Их дети, трех и четырех лет, хихикали и начинали танцевать под музыку. Они были так счастливы, как только могли быть счастливы в своем маленьком коттедже за городом. Когда они не выезжали за границу для выступлений, они оставались здесь. Их дети играли на улице в цветочном поле неподалеку, а Феликс помогал Минхо печь пироги из дикой ежевики, которая росла неподалеку. Их маленькая семья держалась вместе, занимаясь музыкой везде, куда бы они ни пошли, и они были счастливы.