Другой двуликий

— Твои родители были очень умными людьми, Брюс. Я ощутил, как моё сознание просыпается. Её голос мог разбудить меня, наверное, даже из мертвых. Кстати о мертвых. Передо мной стоял как раз человек, которого не было в живых. — Умными, но жестокими. Они хотели порядка, — она провела рукой по спине, отчего возникла холодная дрожь внутри. Рейчел встала передо мной. Но как это возможно? Её же убили! — И знаешь, что они организовали? Я понял, что в ответах она моих не нуждается, по тому, как мой язык увяз и не мог шевелиться. Может меня накачали наркотиками? Это бы объяснило весь этот бред. После падения Харви я бежал и… дальше ничего не помню. Где я? Темное помещение, пахнет сыростью. Как я попал сюда? Мог ли Джокер что-то успеть сделать со мной при наших встречах незаметно? Конечно мог. И оно подействовало не сразу. — Можешь не утруждаться. Они создали отряд, где обучали детей. Секретное подразделение для одаренных детишек, чтобы если что сдержать бунт от недовольных жителей. Создавали хитрых гениев. Знаешь, как выбирали лучших, кто будет защищать город? Они выбирали тех, кто останется в своей памяти и в живых после их игр. Точнее их нанятых надзирателей. Тебе когда-нибудь удавалось с ними поиграть? Последнее слово было произнесено особенно холодным тоном. Я хотел было пододвинуться к ней, но будто был связан невидимыми веревками. Даже шеей не мог повернуть. Разумеется, я не поверил ни в какие тайны программы моих родителей. А может это сон? После того как меня искусала собака, дело было дрянь. Спалось плохо, а если и спалось, то за мной бегали во сне псы. Я просыпался от режущей боли, когда они догоняли. Может это новый кошмар? — Вижу, недостаточно горечи в твоём взгляде. Значит не удалось поиграть. О, это было весело! На нас ставили психические эксперименты, — она дотронулась рукой к моей ноге, и к своему страху я почувствовал тепло её ладони, — правда очень жестокие. Такие игры оставляют заметные шрамы… — она провела рукой ещё дальше, дойдя до рта и засмеялась, — и не толкьо надо мной. Кое-кто тоже стал жертвой экспериментов. Я точно не был парализован в своём кошмаре. Уже хоть что-то радовало меня. Но это касание у рта… Будто нарисовала улыбку. Джокер! К своему сожалению я вспомнил о Джокере. И сразу будто приободрился. Первым зашевелился хоть как-то язык. — Ты… ты… не может быть! — Почему же? Как думаешь, кто убил твоих родителей? — Обычная шпана. — О да. Это ведь я напомнила тогда. Помнишь? Преступник должен быть наказан. Она сказала это тем самым праведным тоном, что и в прошлом. Прошла мимо меня, встав позади. Ладно. Буду играть по правилам игры этого сна. Возможно, так я проснусь раньше. — Получается Джокер тоже своего рода заложник моих родителей? — Да! Один из одарённых. Но у него была одна проблема. Недостаток, — она прошептала это уже на ухо. — Да что ты? — иронично сказал я, уже чувствуя силу своего голоса, но слабость тела от ее приближения, — и какой же «из», тебя смутил? Я был уверен — Рейчел лишь часть моего больного подсознания. Я сильно желал ее выживания в том чёртовом взрыве. — Он не любил порядок. Знаешь, Брюс, самое ведь главное это баланс. Не свести людей порядком, не свести людей безумием. Такое ощущение, то никто этого не может. Её шепот был совсем как настоящий… Это будоражило сознание. Я не мог понять, что меня больше пугает — то, что это правда или то, что это все лишь видится? — Да? А кто, по-твоему, может держать баланс? Она тяжело вздохнула, обошла меня и вновь предстала перед глазами. С разочарованным взглядом. — Я думала, что сможешь ты. — И, по-твоему, я не выполнил возложенной роли? — Конечно! Ты стал играть в кошки-мышки с Джокером! Не убил, когда была возможность, якобы ради благородства. Ты не смог внести порядок, когда надо. Зато влегкую стал прослеживать тысячи тефлонов обычных жителей. Я сдвинулся со стула, проскрежетав по полу. Рейчел вздрогнула. Она улыбнулась и стала доставать что-то из тьмы. По очертаниям там стоял ящик. Достала она шприц. Нужно отвлечь от укола! Я притворился, что не могу больше сдвинуться. — Та программа моих родителей… Она развалилась? Вы с Джокером единственные выжившие? — Развалилась. Все разбежались, кто куда. В нашем корпусе даже пожар был. Но мы единственные выжившие, кто захотели продолжить игру. Джокер стал преступником, но ему быстро стало скучно. Знаешь, скука убивает не хуже, чем шрамы, оставшиеся на долгие годы. Тебе ли не знать? Вес эти игрушки, что ты заставлял создать для роли Бэтмена и то не дали тебе должного веселья. — Это не игра! — я еле сдержался, чтобы опять не сдвинуться, пристально глядя на шприц. — Я защищал Готем! Ты…ты сама меня на это натолкнула. — Да! Идея была моей. Намного легче быть серым кардиналом и вертеть тобой, чем сразу подставляться, — в это время серая мышь пробежала сзади Рейчел, словно вторя ей, пискнув. Я усмехнулся, но увидев, как она положила шприц словно карандаш, которым вот-вот начнет рисовать, посерьёзнел. — Я хотела верить, что все же ты не станешь как твои родители. Ты не помешан на порядке, и в то же время уважаешь его. Но ты стал идти на поводу Джокера. У тебя есть свои минусы. Ты поддался игре. Пожалуй, надо было ставить на дворецкого, — теперь надо мной усмехнулась Рейчел. — Но эти предположительные взрывы на паромах и по-настоящему убитые жертвы… Для чего всё это, если ты хотела хоть какого-то порядка? Я начал видеть лучше в затемнённых зонах. Если охраны вдруг нет, я могу попробовать сбежать, сбив ее с ног. — Во-первых, как иначе проверить, на что ты способен ради спасения людей? Не утратить маску благородства. А во-вторых, это тоже своего рода психологический эксперимент. Знаешь, шрамы остались и у меня, хоть внешне и не видно. Я все прекрасно помню. И порой мне хочется отыграть психологические игры. Как думаешь, один из моих экспериментов удался? — она провела мнимую улыбку вновь рукой у линии моих губ. То, что она то и дело пыталась ко мне прикоснуться, давало мне какую-то больную надежду. Надежду на что? Что из нас вообще может выйти? Я уже осознавал — возможно это реальность. И если больно ударить по руке, она уронит шприц… Она заметила ход моих мыслей, кажется, будто ощутила мой настырный взгляд, и я решился посмотреть ей в глаза. — Ты имеешь ввиду Джокера? Ты уверена, что это ты направляла его, а не он тебя? Что-то не похож он на собачонку управляемую. — На самом деле, чем наивнее ты представляешься, тем легче управлять гениями. Помнишь тот вечер, твою незабываемую вечеринку, где ты пришел с тремя девицами? Тогда ты не увидел, спасая моего жениха, что Джокер даже не пытался ранить меня. Более того, он ничего не сделал мне, когда я его ударила. Забавно, но идиотом был не только ты. Харви так вообще один из моих подопечных показал табличку на мое имя, когда тот спросил, кто Джокер. И тот сразу решил, что я всего лишь следующая жертва. У вас у всех есть одна небольшая черта — вы меня недооценивали. Кто я такая? Всего лишь помощница прокурора? Девушка, которая не отсвечивала бы благородного тебя, была бы лишь тенью восхитительного миллиардера? Убеждать в обратном было бессмысленно. — Но откуда ты знаешь, что Харви говорил кому-то там? — Подслушивающая система. Жучок. — Харви нашел бы его. — Серьезно? — Рейчел засмеялась, но не потеряла бдительность, сжимая шприц в руке и отойдя от меня на пару метров. — Он таскал эту монету повсюду с собой! Он думал, что я не знаю прикол с муками выбора с помощью подброса монетки. Конечно, я знала, что там обе стороны одинаковые! Я же её однажды и подкинула. А потом пришлось выразить «исренне удивление» при раскрытии тайны сторон. — И как ты додумалась? — язвительно бросил я. — Нанятые «учителя» твоих родителей обучали нас разным приспособлениям. Это одна из самых простых вещей. Когда программа развалилась, ученики бежали с некоторыми изобретениями и продавали их на чёрном рынке. А я придумала свой план. В ходе эксперимента меня сделали твоим другом. Хотели, чтобы я на всякий защищала тебя. О да, твои родители были помешаны на контроле, не смотри так на меня Брюс! Мою личность ни за что бы не раскрыли, даже передавая своё детище секретное сыну, ведь тогда бы ты разочаровался в них слишком сильно. Было непросто, притворяться поначалу, что я понимаю тебя, но я старалась. После и идеалом Харви стала, нас учили нравится людям и втираться в доверие. Даже не будь вы влюблены, я могла бы воздействовать на вас. Нас учили многим ролям и способам воздействия. А паромы… Все-таки меня воспитали защитницей. Я проверила город, и он заслуживает шанс на спасение. А поскольку никто из вас двоих не справился и так и не стал защитником, что нужен городу, теперь им стану я. Хватит сидеть в серых мышках. Меня сдерживали явно не наркотики или другое вещество. Боль на сердце, меня словно приковало мое подорванное доверие. Я буквально выстроил своё мировоззрение, свои идеалы, общаясь с ней. И кто я теперь? — Поднимусь наверх во власти. Подтвержу, что ты помощник Джокера. Или подниму Джокера за собой. Заставлю поверить народ, что это ты все устроил и без злодеев тебе было скучно играть. Бедный Джокер, псих, которого ты использовал. Как тебя заголовок — «Джокер — белый рыцарь Готема!» нравится? — Бред. Как и все происходящее. А Харви… Скажи, ты никого из нас не любила? Она засмеялась. Не самый важный вопрос, но я так хотела хоть какой-то эмпатии ко мне. Я желал то, что умом понимал, не получу больше. Чтобы унять боль в сердце, я хотел, чтобы она хотя бы притворилась… Почему же я не могу на нее прыгнуть? Сбить с ног. Ну же… Черт… Боль. Тут неожиданно я вспомнил один момент. — А нападение на моей вечеринке?! Тогда тебя уронил Джокер, и я спас тебя! — Я прекрасно знала, что вы разрабатываете новый костюм, который способен на подобное. А если вы бы не успели всё продумать, там стоял неподалёку грузовик. Хотя, каюсь, я поддалась безумию Джокера, разрешив сделать это. Он убедил меня, что это уберет все подозрения. Если бы они у тебя вообще были. — Думаю, ты просто безумная. Люди поймут, что ты врешь. — Как? Сраженная горем, почти супруга народного героя Харви, восходит на арену. Она больше не хочет молчать. Она знала с детства Брюса и узнала жуткую правду про его родителей. Бэтмен лишь казался героем! Он любил такие же психологические игры. Бедный Джокер, просто сумасшедший, вышедший из психиатрической больницы. Он ведь многих оттуда знал, верно? После смерти возлюбленного помощница прокурора становится настоящим символом справедливости. Ведь она жаждет его как никто другой. Никаких тебе кошек-мышек, Брюс. Я стану тем человеком, что поднимет город. Уберет негодяев. Вот только нужен ли ты мне в этом уравнении, «предатель» Готема? — И всё-таки я тебе нравился… иначе не решилась бы тогда упасть с крыши… и всё-таки… я что-то ощущал от тебя… — по большей части я уже говорил сам с собой. Все перед глазами расплывалось. Горло будто душили изнутри. Я попытался встать, но ощутил, как ноги словно ватные, бессильные рухнули, и я встал на колени, держась за стул. Помимо возвращающейся боли в мышцах и ранах, я ощутил острое нечто, впивающееся мне в шею. Шприц. Я успел схватить за руку Рейчел, резко потянув к себе. — Это конец? — прошептал я ей на ухо. Это на все что хватило моих сил — левую половину моего лица и тела сковало, как и язык ранее. Сердечный приступ? — Знаешь, какое я оставила письмо твоему дворецкому? Он так и не отдал его тебе, верно? Решил, что там типичное признание, позабыв, как мы веселились в детстве. Иногда правда — меньшее, что нужно нам. Так он решил, и вы все, соврав о Харви. Я не понял, к чему это она рассказала. Но это было последним, что я услышал, прежде чем отключится. *** Я проснулся в постели, от тянущей боли в левой стороне тела. Еле двигаясь, я все же смог открыть глаза и увидел свою спальню в темных тонах из-за закрытой шторы и бледное лицо, смотрящее на странные светящиеся экранами приборы, отбивающие ритм моего сердца. — Альфред? — Вы очнулись! Вас оправдали и… — Письмо. — Что? — Письмо! Она оставила письмо. Рейчел! — Но откуда вы знаете? Вас поймал Джокер и его обвинили в продуманном плане очернения вашего имени. Я со всей злостью глянул на Альфреда. — Ну хорошо, хорошо! Я принесу. Он быстро вернулся на удивление. Подал письмо. Я открыл конверт — уже отклеенный. — Знаете, я думаю это не лучшее решение, читать сейчас… Она оказалась жива и сейчас вовсю с экранов вспоминает о… Ах, да что я говорю! Сами прочтёте, раз так хотите! И я прочел. Признание в любви Харви? И это всё? Я вспомнил последние слова то ли видения, то ли реального образа Рейчел… Посмотрел на Альфреда. «Позабыв, как мы веселились с детства». Она говорила, что дворецкий не помнил этого. Письма. Мы переписывались тайными письмами! — Зажигалка! Альфред непонимающе уставился на меня. — Просто принеси, пожалуйста, — смягчил я тон. Он тяжело вздохнул и вновь вышел. Он вернулся со стаканом воды и подав зажигалку, пристально смотрел на мои руки — видимо решил, что это письмо я хочу сжечь. Но вместо этого я просветил сзади листок бумаги и увидел новое послание. Лимонная кислота в действии… «Я дам тебе еще один шанс. Джокер стал слишком неуправляем. Если ты сейчас читаешь это послание (наверняка не догадался без моих подсказок) я его подставила. Но теперь ты станешь серой мышкой, а не я. Тебе же не привыкать быть мышью? Выздоравливай и просто смотри на моё восхождение в политической карьере. Будешь паинькой, и тебе возможно возьму с собой. Согласен? С любовью, Рейчел.» Я усмехнулся от последних строк, — согласен! — ответил я, всё ещё смеясь. Альфред лишь повел головой, должно быть, заботливо с грустью подумав, что я спятил. И, возможно, он как всегда был прав.