Прошлое

Я очень хорошо помню тот день. О, пожалуй, даже сейчас, когда все забыто и скрыто занавесью прошлых лет, я со дрожью в руках вспоминаю его. Это было в те дни, когда седина еще не коснулась моих волос, они были черны как уголь, а глаза ярки и ясны, как молодая трава. Резвость мысли и любовь к жизни была в них. Ты играла на пианино. Очень незаурядно и фальшиво. Твои маленькие светлые пальчики мелодично бегали по клавишам. Ты не видела меня, но знала, что я наблюдаю за тобой. И я наблюдал. Не стесняясь ни твоих родителей, ни гостей на именинах твоего бесцеремонного братца. Ты не давала намеков, просто играла боясь даже украдкой поднять на меня голову. Помню, как я наслаждался этим моментом, а потом дразнил тебя, там — в зарослях цветущего боярышника. Ты отрицала, заливаясь румянцем. Ты много читала. Все каких-то Шекспиров и Гете, ни разу не открыла журналы которые я присылал тебе из-за границы про узурпацию Российской власти императора. Умер мой отец оставив наследство. Узнав об этом, я поспешил на родину — в Россию. Сообщив тебе это в письмах, ты искала встречи. Я отказался, сказал, что не смогу. На самом деле не хочу. Ты продолжала писать. Удивительная вещь — этот почерк! Как сильно он может измениться со временем. Раньше красивый, крючковатый — живой. Спорю ты старательно выводила каждую буковку ради меня. А сейчас печатный — мертвый. Может это из-за работы? Думал я. Нет, написано от руки, но мертво. Как-то сухо и безэмоционально. Что же с тобой случилось мой милый друг? Я боялся. Не хотел встречи. Прошло много времени. Слишком много. Очередное письмо от тебя меня напугало. Оно начиналось с «Mon cher ami, je suis malade! Les médecins parlent d'une sorte de variole…». Ты писала ужасные вещи и я не выдержал и приехал. Я помню тот день отчетливо хорошо. Ты сидела на полу около маленькой печки голландки, перед тобой лежали какие-то свертки, я с ужасом понял, что это мои письма. Ты шумно дышала и не обращала внимание на съехавшую шаль. Обернулась. Взглянула на меня долгим испытующим взглядом, потом отвела глаза и подобрав пачку писем хладнокровно засунула их в печку. Я не выдержал и сказал: «C'est ce que tu fais après une longue séparation?». Ты повернулась и в миг потеряла свое хладнокровие. Болезнь и правду оставила на тебе отпечаток. Ты была бледна, но щеки пылали, а в глазах были злобные искры. «Зачем? Зачем же ты приехал? pour me torturer? Так уже поздно.» Я испугался этой фразы. Захотел подойти к тебе, обнять, утешить. Что бы все было как раньше. Я понял, что не хочу тебя терять. Не хочу прощаться на этой ноте. Ты не дала и шанса. Я подрался с твоим мужем, пока они с дворником пытались вытолкнуть меня. Через пару месяцев, пока я отсиживался в остроге, до меня дошли вести, что ты скончалась.