Ты примешь меня обратно?

Осень в этом году выдалась очень холодной и дождливой. Даже листья, опавшие с деревьев, были не радостно-цветными, как на фотографиях, а грязно-серыми. Настроение Сынхёна — репера underground'ной группы «Бум!» - полностью соответствовало погоде: унылое, печальное, безрадостное. Если честно, оно у него таким было уже целый год, так что дело было вовсе не в погоде, а в самом Сынхёне. Вернее, в его разбитом сердце. Топ — именно такой псевдоним он взял став репером — забко повел плечами и закутался потеплее в шарф. Он горько усмехнулся, вспоминая, как Джиён говорил ему всегда одеваться теплее, чтобы не простудиться. Джиён... Этот мальчишка появился в его жизни чуть больше года назад — стремительно, внезапно, порывисто, как ветер. Он был начинающим писателем — и буквально фонтанировал идеями. Он писал Сынхёну каждый вечер, писал о работе, о девушках, о лете, которое подходило к концу, о своих творческих планах — обо всем. А Сынхён отвечал, вдумчиво, вчитываясь в каждое слово. С приходом Джиёна в его жизни словно появилась искорка; мир вокруг будто стал ярче, да и сам Сынхён — улыбчивее. А потом пришла осень, и Джиёна стало меньше. Сначала он стал меньше писать Сынхёну, затем он стал писать меньше рассказов; потом они стали реже видеться. Сынхён не понимал. Ему это не нравилось. Та осень была теплая. Они гуляли по парку — листья под ногами были яркими-яркими, как на фотографиях — и молчали. Сынхён не знал, что сказать, а Джиён не мог начать. - Смотри, белка! - вдруг закричал младший и потянул Топа за рукав, подбегая к дереву. А потом как-то резко остановился, развернулся к Топу и сказал: «Я люблю тебя». Сынхён удивленно вздохнул, но не смог вымолвить ни слова. Да и что он мог сказать? Ему были совершенно непонятны его собственные чувства к Джиёну и сам Джиён. Он открывает рот, чтобы сказать хоть что-то — и в этот момент Джиён его обнимает, да так крепко, что у Топа перехватывает дыхание. И уходит. Прошел год, осень сменилась зимой, зима — весной, после весны пришло лето, и вот теперь — снова осень. Одинокая, холодная, мерзкая осень. Топ поправил шарф еще раз и повернул к дому — пора возвращаться. У подъезда его ждал худощавый парнишка, в котором он с трудом — хотя, черт, с каким еще трудом, если он ждал его весь этот чертов год! - узнал Джиёна. Он выглядел смущенным и очень неуверенным в себе — в нем не осталось и следа от самоуверенного яркого Джиёна, который когда-то ворвался к жизнь Топа. - Привет, - неловко начал Джиён. - Знаешь, а я весь год не писал. Он сделал неуверенный шаг навстречу Сынхёну. - Вот ни строчки не смог написать, представляешь? Еще один шаг. Топ не шевелился. - А сейчас... я решил вернуться. Он встал вплотную к Сынхёну, приподнимаясь на цыпочки, чтобы обнять его. - Ты примешь меня обратно? Сынхён молча обнял его в ответ. Приму.