По остаткам проклятой энергии

Лунный свет почти не пробивался через макушки высоких могучих деревьев, поэтому дорога для Гето была тёмной и непроглядной. Усложняло положение и то, что волосы, выбившиеся из пучка, падали на глаза, а на его руках сидели две маленькие девочки, уставшие и дрожавшие от холода. Они цеплялись за плечи мага и прижимались ближе. Одна из них, засыпая, ослабила хватку. Гето напрягся, понимая, что та может упасть, но другая малышка быстро растолкала её и велела держаться крепче. Девочка проснулась, подтянула к себе за верёвку странную куклу с петлёй на шее и снова схватилась за тело, держащее её. С тех пор они не давали друг другу заснуть, перекидываясь короткими фразами, а Гето нёс их дальше и дальше от родной деревни. Силы постепенно покидали его, ноги путались. В какой-то момент он совсем перестал видеть что-либо перед собой и опустился на корточки. Девочки переглянулись и спрыгнули с его рук. Темноволосая малышка обняла свою куклу и присела напротив мага. — Вам тяжело. Мы пойдём сами, только ведите. Другая девочка обхватила себя руками и прошептала: — Сейчас мы много не пройдём, - она взглянула на Гето и продолжила, - Да и ты тоже. Так ведь? — Всё верно. Нет смысла идти дальше. Переночуем здесь. Покачиваясь, он поднялся на ноги и огляделся. Сфокусировать взгляд было тяжело, но взять и заснуть прямо на тропинке не хотелось. Не без усилий, место для ночлега отыскалось. Под одним из деревьев тихого мрачного леса было довольно много листьев, на которые можно было прилечь. Гето махнул девочкам, и те, хоть и замешкались, спорить не стали. В обнимку они улеглись на зелёное покрывало, а он пристроился у ствола дерева. Заправил, мешавшие всё это время, пряди волос за уши, прикрыл веки и уснул. Когда Гето проснулся, в лесу было тихо и всё ещё темно. Он проспал не больше пары часов, но чувствовал себя заметно лучше. Слегка подвигав плечами, ногами и поняв, в какой же неудобной позе он сидел, Гето поднялся с земли, посмотрел по сторонам и встретился со взглядом светловолосой девочки, глаза которой были такими же светлыми. — Почему не спишь? Девочка с минуту глядела на него, пытаясь что-то понять, ответить на какие-то свои вопросы. Он молчал, не торопил её. Тогда она отвернулась и прошептала: — Не могу поверить, что ночью в лесу с незнакомым мне человеком я чувствую себя в безопасности. Гето глубоко вздохнул и присел рядом с ней. Он впервые видел ребёнка с таким опустошенным взглядом. "Эти дети должны были оставаться детьми, но люди решили иначе. Люди. Какие они люди после этого?". — Мне очень жаль. Я не позволю кому-либо поступать с вами так, как поступали эти уроды. Можешь мне поверить. — Я тебе верю. Гето удивился столь быстрому и прямому ответу. Девочка погладила по волосам сестрёнку, спящую рядом, и мягко улыбнулась. — Ты убил тех людей, защитил меня и Мимико. Поэтому я верю тебе. И мы пойдём за тобой, куда бы ты нас не повёл. — Меня зовут Сугуру. — Я Нанако. Они сидели в тишине. Улыбка появилась на его губах. Окутало странное ощущение. Это было предвкушение свободы и чего-то нового, прекрасного. Гето поднял глаза к небу и увидел маленький кусочек луны, проглядывающий через макушки деревьев. В эту ночь он заново родился. Но в груди больно кольнуло. Он встал и только сейчас заметил, что Нанако дрожит. Хоть и было лето, но ночью гулял прохладный ветер, а девочки были одеты слишком легко: в юбки и футболки. Он снял куртку, выданную ему вместе с формой в магической колледже, и накрыл ею Мимико. Подложил ей под руку куклу и повернулся к Нанако. — Ложись к ней. Залезай под куртку и спи. Вам стоит отдохнуть. — Ты уходишь? — Конечно нет. Просто пройдусь. Когда вы проснётесь, я буду уже здесь. Он проследил, чтобы Нанако легла в тепло и закрыла глаза, а сам двинулся по тропинке. Этой ночью Сугуру Гето заново родился, но почему-то помнил свою прошлую жизнь и скорбил по ней. Он вспоминал свои годы обучения. Сколько новых знакомств с магами он завёл и чему от них научился. Сколько раз он попадал в опасные ситуации, и сколько раз маги спасали ему жизнь. Вспоминал, как он обрёл семью, членами которой тоже были маги. Маги. Мир был бы проще и лучше, будь в нём только маги. А ведь люди даже не хотели принимать их. Они придумывали себе Богов, находили, кому поклоняться и кого молить о спасении, когда их истинные спасители жили рядом. Но почему-то дома их сжигали, а самих магов истребляли. Чёртова несправедливость... Гето сошёл с тропинки и стал бродить между деревьев и кустов. Удивительно, но своей мрачной аурой лес не вызывал у него ни капельки страха. Он притягивал и теперь казался более живым, чем до этого. До ушей стали доноситься различные звуки. Над головой шуршали листья, где-то неподалёку щебетали ночные птицы. Помимо этого, Гето уловил журчание и плеск воды. Желание пойти на звук и отыскать речку пересилило усталость и он направился вперёд. Только эта цель и звук собственных шагов не позволяли ему окончательно пропасть в своих раздумьях. Он не понимал иерархию этого мира. Не понимал и отрицал её. Как сильные могли пресмыкаться перед слабыми? Источником проблем всегда являлись люди. Они не контролировали свою проклятую энергию и порождали на свет проклятья, сражаться с которыми приходилось не им. Так почему маги должны были решать проблемы, пока людишки занимались своей жизнью? Почему они горбатились для тех, кто даже спасибо за это не сказал? Злость закипала в груди, и Гето прибавил шагу. Самое печальное для него было то, что верхушка магов ничего не понимала. Никто ничего не понимал. Все были готовы делать свою работу и получать плевки в спины. И именно из-за этого Гето лишил себя всего: семьи, друзей, дома. Ему больше некуда было вернуться. Его и не ждали. Он не мог видеть улыбку Сёко, слышать звонкий смех Сатору. Они больше никогда не соберутся вместе. Он стал предателем для тех, кем дорожил и кого меньше всего хотел потерять. Гето не заметил, как перешёл на бег. Пучок окончательно распустился, чёрные волосы заструились по лопаткам, но это не заставило его остановиться. В глазах стояли слёзы. Звуки воды становились громче и вскоре на долю секунды Гето ослепила вспышка света. Он стоял на берегу. Не реки, а огромного бескрайнего моря, над которым блестела полная луна. У самой воды сидела фигура, смотрящая на горизонт. Она прижимала ноги к груди и обхватывала их руками. Куртка, такая же, как и у Гето, была накинута на плечи поверх рубашки, а белоснежные волосы развевались на ветру. И тут Гето рухнул. Он упал на колени, и слёзы все-таки скатились по щекам. Боль разрывала грудную клетку. "Галлюцинация... Он - галлюцинация. Этого не может быть по-настоящему... Почему же мой разум играется со мной? Почему именно сейчас?". На трясущихся ногах, он медленно зашагал вперёд. Поровнялся с фигурой и взглянул на знакомый профиль. — Что же ты делаешь, Сугуру?.. Голос прозвучал тихо, устало. Горько. Сердце Гето ухнуло. "Не галлюцинация". — Как ты выследил нас? — По остаткам проклятой энергии. — Тогда почему же здесь нет представителей Министерства магии? Годжо повернулся к Гето. Его глаза, обрамлённые светлыми ресницами, были ярко-голубыми. В них читалась бесконечная грусть, но губы растянулись в лёгкой улыбке. — Потому что только я знаю её настолько хорошо, чтобы отличить от других. Оба повернулись к морю. В приятной тишине любовались серебряными в лунном свете волнами. Сейчас, когда деревья не мешали наблюдать полнолуние, а рядом находился близкий человек, Гето казалось, что это самая красивая ночь. Море плескалось о песок, и Годжо вытянул босые ноги, пытаясь дотянуться до воды. Пара маленьких волн не достала его, но вскоре по берегу прошлась волна побольше. Она докатилась до щиколоток парня и укатилась обратно. — Знал бы ты, что говорят о тебе в Министерстве. — Правду. — Тогда объясни мне... Зачем? Когда Гето ничего не ответил, Годжо лёгким движением пальцев провёл по его скуле, развернул к себе за подбородок и встретился с удивлённым взглядом. — Они получили по заслугам, - голос слегка надорвался, и Гето перешёл на шёпот. - Разве можно заколоть беременную женщину с криками "Теперь ты не принесёшь в этот мир очередного Дьявола" на глазах у её детей? У этих малюток и без этого был повод обозлиться: Мимико пытали водой, а Нанако прижигали раскалёнными предметами. Я просто сделал всю грязную работу за них. И я не жалею, Сатору. Когда молчание затянулось, Годжо опустил руку, поднялся и ступил в воду. — Холодная же. — И пусть. Когда ещё я смогу поплавать под полной луной? И, впервые за эту ночь, по-настоящему улыбнувшись, он развернулся и сделал пару шагов вперёд. Гето завороженно смотрел на него, а после встал на ноги и пошёл следом. Голова кружилась от переизбытка эмоций. Впервые он чувствовал себя счастливым и разбитым одновременно. — Ещё совсем недавно мы точно также стояли в воде по колено, а рядом резвилась Аманаи. Годжо обернулся через плечо. Он улыбался, но глаза его блестели. Гето подошёл ближе. Слёзы застряли в горле. — Хотел бы я, чтобы всё оставалось так, как было раньше. — Я знаю. Резкий толчок выбил кислород из лёгких Гето и погрузил его под воду. Уши заложило, перед глазами пробежали искры, но через секунду послышался знакомый голос. Снова появилась фигура. Годжо держал его в объятиях и звонко хохотал. Оба, мокрые насквозь, хватались за плечи друг друга и смеялись. Казалось, весь страх и напряжение Гето, накопленные несколькими часами, вырывались из груди вместе с этим смехом. Годжо всегда доставал его из ямы самокопания. И сделал это вновь. — Я принимаю тебя, Сугуру... Мягкие и солёные от морской воды губы прильнули к Гето, и тот открылся им навстречу. Короткие рваные вздохи мешались с плеском воды. Чужие руки блуждали по спине, сжимали мокрую ткань рубашки, после чего взяли за ладони и повели обратно к суше. —... но я не смогу принять твою идеологию. — А я твою. Песок неприятно шёркнул по коже, когда Гето лёг на берег. Но прикосновение языка Годжо к его кадыку унесло все мысли из головы. Шею обдавало тяжёлым горячим дыханием, которое вызывало судорожную волну мурашек по всему телу. Влажные дорожки спустились к ключицам и ниже. Зубы прикусили выпирающий из-под ткани сосок. — Дыши... Звякнув пряжкой ремня, Годжо спустил с Гето брюки вместе с нижним бельём и взял головку в рот. Приглушёно застонав, тот вцепился в белоснежные волосы и поддался вперёд. Уверенные, размеренные движения ощущались остро каждой клеточкой тела. Карие глаза были закрыты. Голубые внимательно наблюдали из-под ресниц, следили за реакцией. Подстроясь под комфортный для обоих ритм, Годжо сжал член у основания и взял глубже. Неизбежный оргазм накрыл Гето с головой. Стон сорвался с его губ и он прильнул к чужому рту. Пробуя тёплое и тягучее семя, он окончательно растворился в ласках. Каждую деталь Гето старался запомнить, сохранить, уберечь, отложить. Чтобы тогда, когда всё будет хорошо, возвращаться к этим воспоминаниям. Чтобы возвращаться к ним и тогда, когда, наоборот, будет слишком плохо. Небо прорезал рассвет. Брошенный камушек скользнул по водной глади и утонул. Тонула и ночь в солнечных лучах. Годжо проснулся и уже сидел у берега. Один. Он не заметил, как Гето ушёл и знал, что тот не вернётся. Но покидать это место не хотелось. Хотелось продолжать сидеть, думая, что он совсем близко, совсем рядом. Это было не так. Гето не соврал Нанако: он пришёл до того, как девочки проснулись, разбудил их и уже вёл дальше, туда, где они начнут новую жизнь. А Годжо пустил последний блинчик, поднялся на ноги и всё-таки ушёл. Они знали, что им суждено встретиться. Может, лет так через десять.