Квиты

С какой стороны ни посмотри, а ехать на ночь глядя домой к Саре было глупой затеей. Вернуться в пансион в такое время практически невозможно, а вот риск проторчать под её окнами всю ночь, так ничего и не добившись, находился на запредельно высоком уровне. Зато Август мог похвастаться тем, что с утра не принял ни одной таблетки. Повод для гордости так себе, сердце вот колотилось как бешеное, а уж если вспомнить остальные проблемы, кроме лекарств… Во-первых, обвинение против него всё-таки выдвинули, и целый день Август провёл в полиции. Вряд ли можно было представить нечто более изматывающее, чем допрос, однако тяжёлый и насквозь пропитанный неодобрением взгляд нанятого королевской семьёй адвоката мог с ним посоревноваться. От участия Александра пришлось отказаться — защитник быстро и доходчиво объяснил, что попытка свалить всё на подставное лицо ни к чему хорошему не приведёт, а только ещё больше усложнит ситуацию. Август спорить не стал: после ознакомления с делом он вмиг достиг состояния того же глубокого отчаяния, что и в начале года, и решил просто плыть по течению. Во-вторых, Сара. Количество непрочитанных сообщений в их диалоге приближалось к тридцати, числу, которое Августу совершенно не нравилось. То, что она уже второй день сидит дома, не возвращается в школу и, по слухам, собралась переводиться из Хиллареска, тоже было не слишком радостно. И, наконец, в-третьих: ближе к вечеру вернулся Россо, оставшийся теперь чуть ли не сиротой, и в его умных глазах Август отчётливо видел одиночество. Или он всего лишь проецировал собственные чувства на бедное животное? Одно радовало: Вилле и Симон уехали. Разумеется, после произошедшего на юбилее королевский двор обязан был выступить с официальным заявлением, а так же разъяснить новоиспечённому бойфренду наследного принца, как тому теперь следует себя вести. Если бы Август не находился в глубокой заднице из-за стычек с этой сладкой парочкой, точно бы придумал пару злых шуток в их адрес и, конечно, оставил бы их при себе, только вот чувство юмора давно куда-то испарилось. Найти дом семьи Эрикссон не составило труда. А вот постучать в дверь оказалось задачкой посложнее: Августа не покидало стойкое ощущение, что на порог его никто не пустит, а мысль, что, возможно, оно и к лучшему, крепчала. Он пришёл лишь за тем, чтобы нормально, спокойно, по-человечески поговорить. В последнее время всё, за что бы он ни брался, заканчивалось полным провалом. Но здесь и сейчас хотелось, чтобы всё прошло хорошо. Нормально, спокойно, по-человечески. Собравшись с духом, Август позвонил в дверь. Рука тряслась, сердце быстро и тяжело билось. Казалось, ещё немного, и он свалится с инфарктом прямо на крылечке. Но этого не произошло. Дверь открылась, и из-за неё показалась Сара. Растрёпанная, хмурая и с опухшими глазами. — Что ты здесь делаешь? — её голос звучал безжизненно и как-то обречённо. Стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть. — Хочу поговорить. — Уходи, — она собралась было захлопнуть дверь перед его носом, но Август оказался быстрее и успел подставить в щёлку руку. Ничего умнее в голову не пришло. Естественно, руку придавило. Зашипев и на мгновение задержав от боли дыхание, он вцепился в дверь пальцами и пообещал себе сделать всё, чтобы жертва не оказалась напрасной. — Прошу, давай поговорим, пожалуйста, — на лице Сары, вернее, на той его части, которую он видел, с левым глазом, промелькнуло сомнение, но очень быстро угасло. Тогда Август решил пойти другим путём. — Я ведь всё равно никуда не уйду и буду торчать здесь всю ночь, — после этих слов он посмотрел на неё с видом «ты же знаешь, что именно так я и поступлю, вот, даже тёплую куртку надел на всякий случай», и она, закатив глаза, сдалась. — Ладно, заходи. Дом изнутри был симпатичным, уютным... маленьким. Решив, что сейчас не время осматривать обстановку, Август быстро снял куртку и повесил на крючок под суровым взглядом Сары, однако, несмотря на недовольство, возражать она не стала и молча проводила его в гостиную. — Что ты хотел сказать? — безразлично спросила она, когда они оба уселись на диван. — Вернись в Хиллареска, — выпалил он, не отрывая взгляда от её сцепленных в замок рук, лежавших на коленях. — Россо приехал, обживает своё прежнее стойло. — Пытаешься манипулировать мной с помощью Россо? Немного. В благих же целях. Коню действительно нужен хозяин, желательно, тот, кто знает, как о нём заботиться, а не тот, кто будет навещать его вместо психотерапевта, а из ухода сможет разве что по носу погладить. — Нет, просто говорю как есть. — Ты его купил, ты и хозяин, — Сара равнодушно пожала плечами, совсем неравнодушно натягивая рукава толстовки на кисти рук. Не то чтобы Августу нужно было следить за её реакцией, чтобы знать, насколько сильно её интересует судьба Россо. — Ну уж нет, я купил его для тебя, значит, ты его хозяйка. Мне что, дарственную написать? — Не трудись, я не приму от тебя такой подарок, — в её словах не было злобы или обиды, но было что-то другое. Сожаление? Стыд? Раскаяние? Или ему просто хотелось в это верить? — Россо пожалей. У меня рыбки в аквариуме дольше недели не прожили, — Август позволил себе небольшую улыбку, увидев которую Сара тут же отвернулась и с ещё большим интересом, чем прежде, уставилась на уже успевшие скрыться в рукавах ладони. — С лошадьми легче, чем с рыбками. — Наверное, я должен быть польщён тем, что ты доверяешь мне заботу о своём любимом коне, — не получив в ответ никакой реакции, он перешёл к основной части, из-за которой и пришёл. — Прости меня. — Это всё? — Сара слегка повернула голову в его сторону, продолжая смотреть вниз, куда-то между их ногами. — Нет, не всё, — немного более нервно, чем хотелось, произнёс Август. Сердце уже перестало отплясывать чечётку, но вот голова начинала болеть: давали знать часы, проведённые в полиции, да и нынешняя гнетущая атмосфера не располагала к спокойствию. Не выдержав, он сел боком и накрыл своей больной ладонью, судя по ощущениям, запястье Сары. Руку она не отдёрнула, только посмотрела на него исподлобья. Хороший знак. — Слушай, я знаю, что поступил жестоко по отношению к Вилле и Симону, и я правда сожалею. Когда я сказал, что хочу сам признаться в том, что выложил то видео, я не врал. Я был в отчаянии, не знал, что делать. Моя жизнь рушилась на глазах, мне казалось, что хуже уже быть не может. А потом всё вдруг стало налаживаться: королева приблизила меня к трону, я и мечтать о таком не мог, а ещё появилась ты — единственный человек, которому было на меня не плевать, с кем я мог быть самим собой. И да, я струсил. Не смог отказаться от лучшей жизни, поверил, что смогу получить всё и сразу. Но у меня и в мыслях не было тебя во всё это втягивать. Извини, что подставил, извини, что... — Это я сообщила в полицию о том, что видео снял ты, — Сара перебила его на полуслове, что было к лучшему, поскольку заранее подготовленная, но, видит бог, правдивая речь подходила к завершению, а дальше пришлось бы прибегать к импровизации, от которой всё могло бы стать ещё хуже. Зажмурившись, так, будто боялась увидеть его реакцию, она сидела рядом с ним и слабо пыталась вытащить свою руку из-под его. — Поначалу Симон собирался подать заявление, но после случившегося в тире он не стал бы. Поэтому я решила поступить так, как нужно было сделать ещё в прошлом семестре, чтобы раз и навсегда с этим покончить. — Я уже видел дело и знал, что это ты. Но спасибо за откровенность. Августу казалось, что от её признания станет хоть чуточку легче. Но сейчас он не чувствовал ничего. Может, успел примириться с этой мыслью, пока адвокат ознакомлялся с делом, пока снова и снова прокручивал в голове, что лучше сказать, пока добирался до её дома. Изначальные злость и ощущение покинутости уступили место обречённому пониманию: она всего лишь выбрала сторону брата. Не он ли сам постоянно твердил, что сделает всё, чтобы защитить королевскую семью? Вот и она так же, сначала совершила ошибку, связавшись с ним, затем попыталась всё исправить. К сожалению, боль от этого слабее не становилась. И всё же он надеялся на её признание, ждал его, боялся. Раз призналась, значит, стыдно. Раз стыдно, значит, любит. Раз любит, значит, не всё потеряно. А что, собственно, не потеряно? Отношения, которым всего несколько месяцев, а они уже успели повидать и ссоры, и обманы, и предательства? За такое вообще стоило бороться? Почему-то казалось, что стоило. Эти несколько месяцев были лучшими как минимум за последние пару лет. Словно избавившись от тяготившего её груза, Сара тихонько откинулась на спинку дивана. Из рукавов толстовки показались её пальцы, которые Август сразу сжал в ладони. — И что дальше? — её голос звучал устало, почти безразлично, как если бы она не спала несколько дней. Грустно улыбнувшись, он покачал головой и едва заметно пожал плечами. — Я обманул твоё доверие, ты меня сдала полиции. От тебя отвернулись друзья, а я потерял шанс сесть на трон, зато могу сесть в тюрьму. Наверное, мы квиты.