YES or YES

Парни из отдела кадров опаздывают на обед, и это заставляет Чонгука начать беспокоиться. К его радости, они приходят немногим позже, однако весь их напряжённый и раздражённый вид даже не позволяет Чонгуку бросить какую-нибудь неловко-острую шутку. Несколько недовольных сопений спустя коллеги наконец рассказывают, что Сокджин задумал устроить какой-нибудь конкурс среди сотрудников, направленный на повышение показателей, и заставил своих помощников найти приз. Ёнджун настаивает на том, что алкоголь — самая лучшая награда за потраченные силы, но Бомгю настроен к этому скептически: ведь нажраться после рабочей недели — не подарок, а традиция.       Сокджин приходит последним, мешком с мукой падает на своё место и откидывает голову назад, намереваясь подремать. Чонгук сочувствующе вздыхает и отодвигает от себя тарелку. Он ненавидит подобные мероприятия из-за Тэхёна. Все его идеи в конечном итоге оборачиваются настоящим цирком, а от чувства стыда Чонгук не может спокойно работать. Но ему отчего-то хочется помочь этим бедолагам, к тому же, проект принадлежит Сокджину, а к нему он, как хубэ, испытывает особые тёплые чувства.       — Здесь не занято?       Отвлёкшись от недовольных парней, Чонгук замечает Чимина у соседнего пустого стула, и его брови невольно подскакивают вверх. Видеть его в столовой всё ещё странно: в последнее время Чимин обедает в своём кабинете, если обедает вообще. Поэтому Чонгук чувствует лёгкую тревогу, но вместе с тем ловит себя на мысли, что отчего-то рад его присутствию.       Что-то ему подсказывает, что хмурые специалисты HR не ответят, поэтому он сам разрешает Чимину присоединиться.       Чимин ставит поднос на стол и садится, попутно недоумевающе оглядывая остальных парней. Ёнджун перебирает палочками кусочки курицы в контейнере, а Бомгю хмуро высасывает остатки молочного коктейля из баночки. Молчание и напряжённость висит над столом ещё несколько секунд, прежде чем Чонгук решается заговорить:       — Сегодня обедаете не в кабинете, Чимин-щи? — тихо спрашивает он, не глядя на Чимина.       Чимин берёт в пальцы палочки и прочищает горло.       — Недавно мне сказали, что я не умею наслаждаться жизнью и много работаю.       Чонгук жмёт губы, чтобы не улыбнуться.       — И правильно сделали, — подаёт голос Сокджин, не меняя позы. — Отправьте цветы от моего имени этому человеку.       Чимин мягко улыбается и, пододвинув к себе тарелку с супом, кивает на остальных парней.       — Что это с ними?       — А вы поработайте под руководством менеджера Кима, с вами и не такое будет, — бубнит Бомгю; Сокджин пинает его стул.       Чонгук вздыхает.       — Они думают насчёт приза за конкурс среди сотрудников, — поясняет он и принимается рассуждать. — Как насчёт билета на какой-нибудь концерт? Сертификат на какое-нибудь мероприятие, там, или мастер-класс.       — М, — Чимин глотает еду и кивает. — Это хорошая идея. Что-то необычное, чем наверняка мало кто занимается.       Сокджин опускает голову и скрещивает руки на груди, хмуро глядя на Чимина.       — Например?       — Йога в гамаках, — ляпает Чонгук первое, что приходит ему в голову.       Остальные за столом вопросительно смотрят на него.       — Разве это не что-то из женских штучек? — выгибает бровь Ёнджун.       — Совсем нет, — сглотнув, качает головой Чонгук. — Это интересно, к тому же, очень хорошо разрабатывает мышцы. Это гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.       Парни переглядываются, пока Сокджин сосредоточено размышляет над его словами. Чонгук неловко продолжает есть.       — Вообще-то, он прав, — вливается Чимин. — Я занимался ею пару раз.       Чонгук замирает, косясь на него.       — Т- Вы?       — У меня отличная растяжка, — улыбается Чимин.       Чонгук может поклясться, что это флирт. Он не смеет взглянуть в сторону остальных коллег за столом, потому что боится, что они тоже это заметили, поэтому как-то криво улыбается в ответ и полностью фокусируется на своей тарелке.       — Надо подумать, — говорит Сокджин, наконец расслабляясь. — Внесите это в список возможных вариантов. А теперь — давайте есть.       Ёнджун и Бомгю с облегчением вздыхают, и разговор снова становится таким же лёгким и непринуждённым, как и раньше. Практически все следят за проходящим в эти дни Чемпионатом мира по футболу, поэтому он часто становится предметом их обсуждений. Чонгук не любит футбол, но знает обо всём, что происходит, как раз из уст своих коллег. Бомгю даёт игрокам дурацкие клички, которые раздражают Ёнджуна и смешат Чонгука, а Сокджин разочарован игрой своей любимой команды. Чимин — страстный болельщик сборной своей страны, поэтому он легко поддерживает разговор.       Чонгук, сидя рядом с Чимином и потягивая зелёный чай, не может сдержать улыбку. Ему приятно осознавать, что именно он стал причиной, по которой Чимин наконец смог ненадолго отвлечься от работы. Чонгуку действительно кажется, что Чимину необходимо делать перерывы. Он не лгал, когда говорил о возможных негативных последствиях, и действительно переживает за него.       Кроме того, проводить время с Чимином в стенах офиса, без привычной деловой суеты, очень... приятно. Словно Чимин никакой не сверхчеловек, словно между ними с Чонгуком нет такой глубокой пропасти. От этой непринуждённости Чонгука то и дело порывает обратиться к нему, нарушив этикет, но Чонгук держится. И в этом тоже есть что-то особенное.       С обеда они возвращаются вместе, и, пока парни продолжают спорить на тему того, кто же всё-таки пройдёт плэй-офф, Чонгук то и дело поглядывает на Чимина, думая о его предложении. Точно так же, как и весь предыдущий вечер по дороге домой и перед сном. Ответ нужен Чимину как можно скорее, и часть Чонгука, лишённая каких-либо дум и опасений, честно хочет согласиться. Однако пока что она в меньшинстве.       На обдумывание у него уходит ещё пара дней, в течение которых Чимин продолжает обедать с ними. Часто он порывается как-нибудь подшутить, когда они сталкиваются в кафетерии, но больше эти шпильки не кажутся Чонгуку оскорбительными. В какой-то момент он даже осознаёт, что соскучился по этой лёгкости между ними.       Именно эти мысли толкают его на то, чтобы всё-таки решиться. С каждой новой встречей с Чимином ему всё больше кажется, что дурацкое напряжение между ними начало сходить на нет. Он успевает справляться со своими задачами, а Чимин пару раз даже хвалит его за проделанную работу. Предложение Чонгука по поводу приза за конкурс парни из отдела кадров берут в разработку, что добавляет Чонгуку немного уверенности в себе, как в хорошем работнике.       Окончательно убеждает его в том, что от этой поездки можно получить больше удовольствия, чем понести потерь, Сокджин, когда замечает его в списке претендентов. Он лично приходит к Чонгуку в отдел и, пододвинув чужой стул к столу Чона, садится так, словно пришёл проводить воспитательные беседы. Но вместо этого он лишь хочет убедиться, что Чонгук осознаёт, какая великолепная возможность перед ним открывается.       — Даже если ты сделаешь что-то не так, они должны будут учесть тот факт, что ты всё ещё проходишь стажировку, — успокаивающе говорит он.       Чонгук понимающе кивает.       — Но мне всё ещё немного не по себе, — вкрадчиво делится он. — Здесь так много других сотрудников, которые заслуживают этого куда больше.       — Чонгук-щи, — Сокджин улыбается так, будто говорит с ребёнком. — Когда дело касается подобных вещей, не стоит думать о других. Позаботься о себе. Менеджера Пака, может, и хочется иногда придушить, между нами, — он хихикает, и Чонгук подавляет смешок. — Но у него правда есть чему поучиться. И ты — лучшая кандидатура на должность такого ученика. Тем более, он сам выдвинул твою позицию. А Чимин-щи не из тех, кто принимает импульсивные решения.       Сокджин встаёт со стула и поправляет свой серый пиджак.       — Я не говорю, что будет просто. Совсем нет. Но так даже лучше, да? — он треплет Чонгука по волосам. — Жизнь — бесконечная игра. И лучше уж пользоваться бустерами, когда тебе их предлагают. Тем более, — он мечтательно вздыхает, — Япония — прекрасная страна. Уверен, тебе там понравится.       Он коротко кивает на ежедневник Чонгука, на обложке которого изображён девятихвостый лис из «Наруто». Чонгук стыдливо прикрывает его папкой.       — Файтин! — Сокджин поднимает оба кулака в знак подбодрения.       Чонгук улыбается и кланяется ему.       Ещё некоторое время после того, как он уходит, Чонгук продолжает работать над документами, то и дело возвращаясь мыслями к их разговору. Сокджин наверняка знает, о чём говорит, и не стал бы лгать Чонгуку о таких вещах — они слишком хорошо ладят.       Благодаря ему из списка «против» не остаётся почти ничего, из-за чего Чонгук действительно мог бы отказаться. Поэтому, закончив с важными делами, он всё же берёт себя в руки и отправляется в кабинет Чимина.       Пак погружён в работу настолько, что даже не слышит стука Чонгука в дверь, так что он решает, что может войти и так. На столе Чимина навалено папок больше, чем у Чонгука в самые худшие времена, а сам он сидит над ними, склонив голову и зарывшись пальцами в волосы. Этот его вид вызывает в Чонгуке беспокойство. Он еле слышно проходит к столу и прочищает горло.       — Чимин-щи, — негромко зовёт Чонгук.       Чимин поднимает голову и, заметив Чона, слабо улыбается и закрывает папку. Чонгук жмёт губы, кивая на документы, но Чимин лишь отрицательно качает головой.       — Что-то случилось?       — Я пришёл сказать, что… — Чонгук неуверенно сцепляет руки за спиной и принимается качаться с каблука на носок. — Что... согласен.       Чимин моргает, глядя на него отрешённым взглядом, полным усталости, и его покусанные губы размыкаются.       — Вы в порядке? — хмурится Чонгук, испытывая искреннее волнение.       Пиджак Чимина валяется на тумбе, а не висит на стуле как обычно, а на углу стола несколько чашек из-под кофе. От укладки мало что осталось, рукава рубашки закатаны до локтя, а Чимин себе в стенах офиса никогда подобного не позволяет. Весь его образ буквально кричит о том, что он нуждается в отдыхе.       — Вы согласны? — игнорирует его вопрос Пак.       Чонгук кротко кивает.       — Эм, — Чимин вздрагивает, будто просыпается, и прочищает горло, торопливо ища что-то на столе. — Да, хорошо.       Он перерывает папки, не в состоянии отыскать нужную ему вещь, и Чонгук не сдерживается — подаётся вперёд и опускает ладонь на одну из папок, чтобы Чимин обратил на него внимание.       — Ты в порядке? — настойчиво шепчет он.       Чимин впивается в него расширенными глазами. Что-то Чонгуку подсказывает, что он выпил слишком много кофе за последние пару часов.       — Не хочешь — не говори, — выпрямившись, Чонгук отодвигает папку и достаёт из-под неё телефон, который, как он догадывается, искал Пак. — Но пообещай мне, что доживёшь до следующей недели. Потому что один я в Японию не поеду.       Он передаёт мобильник Чимину, разворачивается и с гордо поднятой головой направляется к выходу из кабинета, но тот вдруг его останавливает:       — Мне нужно поговорить с руководством, — встав из-за стола, Чимин раскатывает рукав и застёгивает пуговицу. Подхватив пиджак, он берётся за второй рукав и приближается к Чонгуку, заглядывая ему в глаза. — Они ещё не сказали мне, согласовали кого-то или нет…       — Хорошо, — выдыхает Чонгук, вспоминая о том, что не от одного него всё зависит.       — Но… — Чимин накидывает пиджак и поправляет лацканы, после чего опускает взгляд куда-то Чонгуку в грудь. — Мне приятно. Что ты согласился.       Чон смущённо кивает, отводя взгляд, и выходит из кабинета вслед за Чимином.       После короткого разговора с руководством Чимин возвращается к столу Чонгука с видом малой заинтересованности, и тот даже решает, что опоздал, но затем Пак велит ему взять с собой свои лучшие костюмы и не сметь опозорить его.       Чонгук хочет дать ему по голове, но только услужливо кланяется.       Вечером пятницы он обсуждает последние моменты по поводу командировки с Чимином и несколькими вышестоящими менеджерами, попутно записывая в свой ежедневник все детали предстоящих конференций. Он должен подойти к этой поездке как никогда ответственно и не ударить в грязь лицом — в конце концов, Чимин поручился за него. Чонгук осознаёт, что это не отпуск и не туристическая вылазка. Пришло время доказать, что он чего-то стоит.       После собрания Чимин предлагает подвезти его, но Чонгук отказывается. Они прощаются на выходе из офиса, и Чимин, в своём любимом стиле, просит Чонгука не забыть взять с собой форму горничной, потому что «это и есть твой лучший костюм». Чонгук угрожает ему удушением подушкой в отеле Токио.       Выходные из-за волнения пролетают невероятно быстро. Чонгук отрабатывает полные смены вместо сокращённых, чтобы удостовериться, что его совесть перед «Моэ Моэ» чиста, а затем допоздна собирает вещи вместе с Тэхёном в качестве помощника. Тот выбирает для него самые презентабельные рубашки и брюки, после чего проходится по списку самых необходимых вещей в командировке, скачанному из интернета.       Уже перед самым сном они долго болтают о работе, и Чонгук впервые признаётся в том, как сильно устал быть пресловутым клерком. Тэхён слушает его, не перебивая и не подшучивая, так, как умеет только он в важные для Чонгука моменты, и после задаёт вопросы, ответы на которые Чонгук потом ищет до самого утра. Один из них, такой простой, но действительно важный: если прежде и сейчас Чонгук трудится для родителей, когда же он потрудится для самого себя?

***

Аэропорт пугает своими размерами и витиеватыми путями. Чонгук бы наверняка перенервничал и потерялся здесь, если бы был один. Чимин встречает его у стойки информации, они вместе сдают багаж и регистрируются на рейс, а после гуляют по магазинам в дьюти-фри, дожидаясь посадки. Чонгук совершенно не выспался и чувствует себя вяленым овощем, поэтому, едва они усаживаются на свои места в самолёте, быстро отключается на все два часа.       Чимин будит его уже на земле. Неохотно продрав глаза, Чонгук с досадой обнаруживает, что не успел насладиться видами из иллюминатора и застать моменты взлёта и посадки. Опыта перелётов у него не так много, поэтому он трепетно относится к каждой минуте, проведённой в небе. Чимин же кажется невозмутимым, словно летает на ежедневной основе, поэтому Чонгук не хочет объяснять истинную причину своей грусти, скинув всё на усталость. Они вместе забирают вещи с ленты в аэропорту и садятся в такси.       Чонгук походит на ребёнка, крутя головой из стороны в сторону, пока машина скользит по шоссе в сторону города. Тут и там он замечает японские иероглифы, и даже такие крохотные мелочи вызывают в его животе бабочек. Его настоящая мечта осуществляется прямо в эти мгновения, заставляя всю сонливость благополучно исчезнуть и оставляя лишь горящее предвкушение. Чонгук фотографирует всё, что может: дорогу, деревья вдоль автокада, виднеющуюся вдалеке Фудзи, автобусные остановки, многочисленные здания и дорожные знаки. Он знает, времени у них для себя здесь будет немного, но уже планирует гулять любую свободную минуту.       — Прибудем в отель через семь минут, — оповещает Чимин со своего места.       Они оба сидят сзади, между ними пролегает небольшое пространство, занятое кейсом Чимина с документами. Чонгук отрывается от окна и кивает ему.       — Как думаешь, один номер или два?       Разумеется, Чонгук хотел бы жить отдельно от Чимина, но в подобных поездках компании редко заботятся о пожеланиях сотрудников.       — Надеюсь, что один, — ухмыляется Чимин.       Закатив глаза, Чонгук отключает камеру на телефоне.       — И одна кровать.       — Ну уж нет, — возмущённо щурится Чонгук. — Лучше я буду спать на коврике у двери.       Чимин откровенно смеётся над его покрасневшими щеками и возвращает внимание в свой телефон.       Чонгук складывает руки на груди и принимается кусать губы, прикидывая возможные варианты. Он не имеет никакого понятия, в какие номера обычно селят в командировках.       — А если двухэтажная кровать? — размышляет он. — Ты сверху или снизу?       — Я уни, — отзывается Чимин.       Чонгук молчит пару секунд, переваривая его ответ, и, как только до него доходит, он впивается в Чимина неверящими глазами.       — Ты придурок, — шипит он тихо, потому что водитель может их слышать, пускай они и говорят на корейском. — Ты просто невозможен.       — Ты так мило смущаешься, — замечает Чимин; Чонгук уверен, что то же самое слышал от Чэён.       Насупившись, он отворачивается к окну. Эта неделя грозится быть долгой, и он должен приложить титанические усилия для того, чтобы не сорваться и не потерять Чимина чисто случайно где-нибудь в Токио.       Отель, в который заселила их компания, находится не очень далеко от центра города. Чонгук с разинутым ртом пересекает небольшую улицу, отделяющую парковку от входа в здание, обшитое позолоченной облицовкой. Токио предстаёт перед ним разнообразным: где-то громким и ярким, где-то — серым и строгим. В нём чувствуется что-то знакомое, но в то же время — совершенно чужое. Чонгука переполняет щенячий восторг, такой сильный, что Чимину приходится помочь ему добраться до ступеней отеля и не уйти куда-нибудь вслед за толпами людей раньше времени.       Широкий зал лобби отеля заполнен тёплым светом и отделан тёмной древесиной. Тонко пахнет благовониями, у дальней стены журчит фонтан, в центре которого, раскинув свою зелёную крону, возвышается бонсай. Остановившись, Чонгук осматривается, неловко поправляет свой свитер и приглаживает волосы на затылке. Каждый светильник в этом отеле стоит дороже всех его пожитков вместе взятых. Ему страшно даже подумать о стоимости номеров.       — Вижу, тебе нравится, — Чимин легко опускает ладонь на его поясницу. — Но нам нужно идти.       Чонгук жмёт губы и смущённо опускает голову, продолжая путь до стойки регистрации.       Следующим открытием, хоть и, возможно, достаточно логичным, становится тот факт, что Чимин отлично говорит по-японски. Едва они походят к стойке, он тут же протягивает свои документы, а затем начинает говорить так, словно с самого рождения проживал в Токио. И это чертовски сексуально. Чонгук был вымотан и слишком возбуждён, чтобы заметить это в аэропорту или такси, но теперь его уши сконцентрированы только на речи Чимина и том, как прекрасно звучит японский язык его голосом. Чимин регистрируется сам, а затем помогает и Чонгуку, вежливо общаясь с администратором. Чонгук уверен, что девушка прекрасно говорит по-английски и он мог бы сделать всё сам, но ничего не делает, позволяя Паку взять это на себя.       Им дают ключ-карты от номера на одном из последних этажей, и Чонгук точно замечает довольную ухмылку на лице Чимина, но предпочитает проигнорировать её. Ближайшая встреча должна состояться только через несколько часов, поэтому они решают сначала принять душ и пообедать. Выпив по чашечке кофе в небольшом ресторане на первом этаже, они поднимаются наверх и находят свой номер крайним в длинном узком холле, оббитом деревянными панелями. На этаже тихо, интерьер, в отличие от лобби, кажется довольно сдержанным, и Чонгук предполагает, что отель пользуется популярностью среди таких же сотрудников в командировках.       Чимин открывает дверь и впускает Чонгука первым. Тот несмело проходит внутрь и щёлкает выключателем, озарив мягким тёплым светом небольшую прихожую. Чонгук снимает свою обувь, убирает её на низкую полку и на носочках шмыгает дальше, замечая зеркало в полный рост у прохода в основную комнату, небольшую софу у высокого окна и дверь в крохотную ванную. А затем его взгляд натыкается на широкую кровать, застеленную одним покрывалом.       — Ух ты, — свистит Чимин позади него. — Что ж, — он бросает свою сумку с вещами на пол и кивает на небольшой коврик у двери. — Очень удобное место, Чонгук-щи, как думаете?       Чонгук стонет в неверии. Как такое возможно? Неужели компания могла пойти на такое?       — Знаешь, если тебе станет вдруг холодно и одиноко на коврике, я могу подвинуться.       — Иди к чёрту, — взвывает Чонгук.       Он ставит свою сумку на софу и бросается к телефону, чтобы связаться с персоналом и выпросить для себя отдельный номер, пока Чимин смеётся со своего места.       — Это не смешно, я не буду спать с тобой, — предупреждающим тоном говорит Чонгук, но его пыл утихает, как только Чимин приподнимает покрывало и демонстрирует ему небольшое пространство между двумя сдвинутыми односпальными кроватями. — Что за чёрт?       — Это я попросил, — Чимин расслабленно садится на край кровати, упираясь руками в матрас. — Просто шутка. Я раздвину их, не переживай.       Чонгук оставляет телефон в покое и скрещивает руки на груди. Он хочет всыпать Чимину как следует, но его неожиданно греет тот факт, что Чимин признался.       — Кто первый в душ? — решает он перевести тему.       Чимин кивком предлагает ему пойти, и Чонгук соглашается, чувствуя себя ужасно потным после перелёта. Прихватив с тумбы оставленную горничной стопку с полотенцами, он забирает из сумки необходимые для душа принадлежности. Он знает, что в хороших отелях есть всё, что нужно, но Тэхён настоял на том, чтобы Чонгук взял свои уходовые средства, потому как «кроме дешёвого дерьма в этих бутылочках ничего не водится».       Чимин наблюдает за ним с кровати и, когда Чонгук проходит в ванную, бросает в след:       — Не закрывай дверь.       Чонгук намеренно громко щёлкает замком.       Он с приятным удивлением обнаруживает полноценную ванну и тут же задумывает принять её как-нибудь вечером. Стены ванной облицованы серой плиткой, на чёрной длинной полке под круглым зеркалом располагается деревянная подставка со всякой мелочью вроде одноразовых зубных щёток, причудливой формы фена и баночки с мылом для рук, сладкий запах которого слышен по всей комнате.       Чонгук обходится быстрым горячим душем, накидывает на себя предложенный отелем белый халат и выходит в комнату, готовый вздремнуть пару десятков минут, но притормаживает, видя Чимина у окна. На нём нет рубашки.       Чонгук тяжело сглатывает и несмело шаркает тапочками к своей кровати, которую Пак уже успел отодвинуть. Тихо опустившись на край, он вытирает волосы полотенцем, пытаясь сосредоточиться на пустоте перед собой. Но любопытство свербит под его кожей, и он не может ничего с собой поделать, когда его глаза сами по себе возвращаются к линиям мышц и лопаток чужой спины. Чимин не качок, но его тело красивое, ладное, с отчётливыми мускулами на привлекательных руках. Такие руки должны держать крепко и уверено.       Чонгук сам не замечает, как перестаёт дышать.       К его глубокому ужасу, это замечает Чимин.       Он оборачивается, с деланным беспристрастием медленно проходя мимо Чонгука, так, что тот успевает хорошенько рассмотреть его грудь и пресс, а также то, что Чон увидел ещё давным-давно, но никак не решался спросить.       — У тебя татуировка? — хрипит Чонгук и прокашливается, пытаясь списать это на случайность.       Чимин берёт в руки полотенце и поворачивается к Чонгуку полубоком, показывая надпись на рёбрах. Теперь Чонгук хорошо видит чёрные японские иероглифы, и в сочетании с мягким золотистым оттенком его кожи выглядит тату потрясающе. Чонгук невольно придвигается, рассматривая фразу получше. Среди иероглифов он различает цифры — семь и восемь, — но его остаточные знания письменного японского слишком скудны, чтобы понять полное значение.       — «Семь раз упади, восемь раз встань», — переводит Чимин.       Чонгук скользит взглядом к его лицу, поджимая губы.       — Так мне говорили, — поясняет Пак. — Что-то вроде жизненного кредо.       Он делает пару шагов вперёд, чтобы поближе показать Чонгуку татуировку. Тот неуверенно разглядывает её, но не решается прикоснуться. Цвет чуть потускнел, Чимин сделал её уже давно — может, несколько лет назад. Чонгук не знает, что чувствует по этому поводу, но определённо что-то, из-за чего ему снова хочется поговорить с Чимином по душам. Сколько этот человек скрывает внутри себя? Будто его воспитывали солдатом, не позволяя допускать ошибки и испытывать чувства. Это пугает, и Чонгук, если честно, не хочет, чтобы Чимин и дальше жил так, но вряд ли может что-либо сделать.       Чон коротко выдыхает, и Чимин чуть улыбается.       — Не смотри на меня так, — мягко говорит он, возвращаясь к сборам в душ. — Со мной всё в порядке. Я не сломан.       Чонгук с грустью проводит его в ванную взглядом, думая о том, что никого ещё более сломанного он в своей жизни не встречал.