dead future

Поздняя осень, улицы с каждым днём всё меньше пребывают в дневном свету, а природа погружается в привычную свою среду — холод. Впереди зима, последует множество смертей от голода и недостатка тепла. И, как не странно, первые жертвы происходят уже сейчас, в местах с большим скоплением людей. Не найдётся момента, когда на рынке, центральной площади и церкви не будет толпы. Все хотят жить, все запасаются, как могут. И не имеет значения, что из-за этого образуется давка, погибают просто проходящие мимо жильцы. Мир на грани разрушения, здесь потерялись сострадание и человечность. В одном из домов особенно тесно. Около двух десятков людей заняты различными мелочными обязанностями – готовка, латание одежды, пересчёт сбережений. Азура и Стелла пристроились в углу гостиной, поставили посреди большое ведро и старательно чистят картошку. Казалось бы, двое солдат первой категории, коим заранее подготовлено место около генерала и лучшие условия проживания на фронте, но в такое время все летят под одну гребёнку. Никто не смотрит на звания, важно лишь количество рабочих рук, а молодые попадают почти подо все критерии. На самом деле, они ещё хорошо устроились. Больше всего не повезло тем, кого отправили на поля. Сотни гектаров посевов, которые надо собрать за считанные недели, адский труд и мучительная смерть если не от непереносимых условий, то от последующих болезней. Значимая доля всеми силами пыталась выбиться в разведку, в леса и порт. Их тоже можно понять — это даже не трусость, а нежелание так рано сталкиваться с лихорадкой и отчаянием, поглощающими всё вокруг. Дверь с грохотом распахивается, впуская внутрь запыхавшегося парнишку. На нём явные следы прогрессирующей в соседних городах болезни, и этот страх в глазах. Страх такого недалёкого мёртвого будущего, отсутствие жизни. Все отрываются от своих дел и выжидающе смотрят на него. Посол генерала. Такие приходят лишь с двумя вестями — нужны люди или кто-то умер. И ни то, ни другое ничего хорошего не предвещает. Азура складывает ножик и поломано улыбается Стелле, стоит из его уст вырваться заученному «Нужны ещё рабочие». Она ещё в прошлый раз пообещала, что пойдёт на следующий призыв. Но кто же знал, что случится это так скоро. Из дома выходят пять человек и направляются за посолом по забитым улицам. Внутри хоть создавалось мнимое спокойствие, а сейчас реальность вновь оседает до сдавленного крика где-то внутри, когда наружу может вырваться лишь повиновение очередному приказу. Снаружи даже хуже, чем было с утра. На грязном асфальте уже по-настоящему _лежат_ люди, корчась в предсмертных муках, и тянутся к каждому в надежде на спасение. И самое отвратительное — проходить мимо с невозмутимым лицом, показывая этим всё отношение армии к простым смертным. Что творится в центре и представлять не хочется, а ведут их, скорее всего, туда. Генерал с некоторыми приближёнными стоят под крышей одного из домов, встречая их с не менее радостным настроем. Отдача чести, и посол скрывается где-то внутри здания. Азура на миг пересекается с генералом взглядом, на что тот лишь на миг виновато опускает глаза. Показалось. Солдаты не должны сопереживать кому-либо, тем более в такое непростое время. — К церкви, — сердце сжимается. Коротко и ясно. Никаких возражений. Покосившийся забор, а дальше каменные стены огромного храма. Неизвестно, сколько десятков, а то и сотен лет ему, но все горожане всегда собираются тут, когда не остаётся надежды. Когда чувствуют, что конец близок. Основная задача — разогнать их. Армия любит отнимать у людей последнюю надежду. В этом их долг. Азура не может сказать точно, для чего это делается, когда оттаскивает очередного молящего о прощении старика от ворот. В саму церковь зайти всё же приходится, хоть она и старается избежать этого. Расписанные стены и массивный белый голубь на потолке, не потускневший даже от времени; покосившиеся скамьи и алтарь дальше, где и оказываются практически все. Им надо туда. Снова отключение сознания, выученные движения и слова. Удаётся вытащить почти всех живых. Верущие кричат, ругаются на них и клятвенно обещают расправу. И все им верят. Потому что не останется скоро живого, все вынуждены будут пасть если не перед исчадиями Ада, то перед всевышнем. Возвращаются в такой же тишине ровным строем. Генерал кивает и отпускает, но возвращаются не все. Кто-то предпочитает остаться рядом с вышепоставленными, чтобы не быть раздавленным или съеденным заживо по дороге. В голод люди становятся жуткими созданиями. В отчаяние они способны на многое, о чём даже не подозревали ранее.