У тебя красивые глаза

Солнечные лучи, едва пробиваясь сквозь густую толщу облаков, что застилали обзор на голубое небо над некогда поддерживавшей жизнь небольшого поселения рекой Тильтогава, ныне высохшей и от которой осталось лишь русло, умирающий от ветхости и старости деревянный мост между берегами и воспоминания тех немногих оставшихся в живых жителей деревни, что сейчас были пущены по миру, тускло освещали всю окружающую местность: русло мертвой реки; небольшой холм, возвышающийся над берегом реки, который располагает в себе остовы встарь красивых и ухоженных домов, но теперь же навсегда покинутых; широкие луга и поля за холмом, на которых цвела жизнь в прямом и переносном смыслах: огромное количество зеленой растительности, что с удовольствием поглощал домашний скот, который здесь держали ради мяса и других атрибутов жизни селян - всё указывало на то, что жизнь в деревне, что носит название Муцу, текла своим чередом. Под завывание усиливающегося ветра, деревья, что в большом количестве наполняли местность, воспроизводили тревожную мелодию, состоявшую из скрипа ветвей и шелеста листьев. Под мелодию этих звуков миловидную головушку часто посещали различные образы этого места. Сознание рисовало палитрой самых разнообразных цветов, представляя эту деревню то процветающей, земля которой дает хороший урожай, а жители могли не беспокоиться о возможных неурожаях, то невероятно бедной, что еле-еле сводила концы с концами, борясь с бесконечными засухами и мором. В зависимости от того, куда устремлялся взор, ветер по-разному влиял на ниспадающую до скулы русую челку, всячески её перемещая, что она либо полностью закрывает левый глаз, либо же свисает уже набок. "Я так давно не ел... Сколько же я еще так протяну?" - когда голод не утоляется продолжительное время, ни о чем другом, кроме как о пище, думать очень сложно. Тяжело не представлять процесс поедания всевозможных сухарей, булочек, круп, мяса и так далее, даже если человеческая пища уже давно не усваивается в организме и на вкус она совершенно несъедобна. Да, вы все верно поняли. Меня зовут Никита, и я - демон. Моя история не будет содержать в себе противопоставление человеческому роду, не будет удивлять великими сражениями с сильнейшими из людей, не будет сочиться ненавистью и презрением к человеческой жизни. Ведь эта история о несчастной душе, чье тело было проклято однажды и вовек. Не стареющее, не болеющее, бессмертное и невосприимчивое к человеческому оружию, тело становится невообразимо сильнее по сравнению с тем, что было раньше, однако это всё еще проклятие, которое невозможно снять. Обреченный на существование вдали от людей, лишенный возможности иметь друзей даже среди подобных мне, я вынужден питаться человеческим мясом, что бы совсем не сойти с ума и выжить. Вообще, я слукавлю, если скажу, что дальнейшее существование играет для меня всеми цветами радуги, однако я не в силах противостоять голоду во всех его проявлениях. Я не помню своего прошлого, не знаю, кем я был и кто меня окружал. Не помню, откуда я родом и кто мои родители, живы ли они, а если и живы, помнят ли они меня? Но это совершенно не играет роли, т.к. даже если бы я знал где они и кто они, я бы не смел явиться к ним, поскольку я даже не в курсе, как жажда плоти и крови повлияет на меня при виде человека, пусть и родного. Но это всё только гипотетически, так как я более чем уверен, что они уже давно мертвы и мне до них сейчас нет дела. Лишь только во снах, время от времени мне являются образы, в которых я иногда успеваю разглядеть силуэт девушки, вроде знакомой, но я не могу вспомнить ничего о ней. Но именно такие сны заставляют меня чувствовать себя хоть немного комфортно и чуточку теплее, такие сны словно ложка меда в бочке омерзительных дней, наполненных болью повседневности и безвыходности, дней, что ознаменавают своим наступлением борьбу с самим с собой, борьбу со своей природой. Ну почему это только во сне? Я уже не помню, сколько времени прошло с того момента, как я стал демоном. Но я помню самый первый день в новом обличии, когда разум и воля, наконец, взяли вверх: дом, в котором все перевернуто вверх дном, в котором, возможно, некогда жила счастливая семья, затоптанная не ради смеха, а ради утоления своего голода; дом, в котором я находился в центре комнаты, с ног до головы уляпанный в крови, в крови тех, кто лежал рядом со мной, разорванные на куски. Именно тогда я и понял, что существует голод, который лучше терпеть, чем утолять, и этот голод что тогда, что сейчас пожирает меня изнутри. Каждый день с тех пор великим усилием я справляюсь со своей новой природой, со своей отравленной натурой. Каждый день, выходя в свет и завидев незатейливого странника, мирно идущего по дороге, в голове моментально всплывают сцены поедания его плоти, когда я нетерпеливо и небрежно отделяю куски мяса от костей, не оставляя ничего птицам-падальщикам. Сколь бы мне не хотелось отведать свежего мяса только что убитого человека, я не стану причинять людям вред, я не стану отнимать жизни ни в чем неповинных людей. Именно поэтому я обитаю в местах, где чаще всего можно найти чье-либо тело - на полях сражений. "Человеческая природа достаточно забавная, ведь даже в самые тяжелые для страны времена, враждующие между собой кланы могут найти тысячи способов поубивать друг друга, недаром говорят, что если запереть двух людей в одной комнате, то они найдут, из-за чего друг друга умертвить" - примерно на вот такое философствование меня бросает, когда, будучи очень голодным, я с удовольствием поглощал тело убитого солдата, предварительно сняв с него доспехи и оттащив подальше от места битвы. Больше забавно то, что о человеческой природе в такие моменты говорил именно я, словно бы я какое-то высшее существо, снисходительно рассуждающее о людишках, что бесконечно между собой воюют. Однако, кем бы я не был, слова мои не лишены смысла, ведь в ту пору в Японии не хватало только распрей для полноты картины. Достаточно насыщаясь мясом убитых, к счастью, не мной, воителей, я обычно возвращаюсь в Муцу, что бы затаиться от чужих глаз в старом доме и не выходить оттуда, покуда скука не заставит выйти и пройтись по окрестностям. Во время таких прогулок я всегда вспонимаю того, благодаря кому я стал тем, кем являюсь сейчас. Вспонимаю, насколько мне было страшно находиться рядом с ним, ведь даже его аура внушала панический страх, но, хоть он и заверил меня, что не причинит мне вреда, мысль о том, что я могу каким-либо образом ему не угодить, не давала мне покоя. Речь идет о самом первом демоне, о самом сильнейшем демоне из ныне живущих - господине Мудзане, полное имя которого я не могу произнести во избежание мучительной смерти. Хоть я и не горю желанием продолжать существовать, питаясь мертвыми солдатами, умереть так, как описывал господин, не захотел бы даже самый отчаившийся самоубийца. В день, когда, словно Бог склонял лицо своё над миром новым, господин Мудзан нависал надо мной - спящим мальчишкой, который и представить не мог, как перевернется его жизнь. По словам господина, он обратил меня в демона, дав мне немного своей крови, но на вопрос, почему именно я и для чего он это сделал, господин ответил, что я был при смерти и скоро разделил бы участь своей возлюбленной. Возможно именно она и является мне во снах, однако ни лица, ни имени я не могу вспомнить. Сейчас очень не простое время даже для меня, поскольку всему существует предел, и терпеть этот голод я больше не могу, мне нужно скорее отправляться на поиски пищи, пускай хоть и залежалой и гнилой. "Надо отправляться в путь немедленно, иначе я сойду с ума и начну поедать сам себя." Наскоро открыв хлипкую дверцу не очень хорошо сохранившегося домика в деревне, я вышел на поиски пищи. Сказать честно, мои принципы на счет поедания только убитых не мною людей уже не кажутся настолько нерушимыми - я не ел уже порядка 4-5 месяцев, хотя раньше я находил еду с интервалом в 1-2 месяца. Я совру, если скажу, что этого мне хватало и я насыщался вдоволь, но я был слишком осторожен и боялся привлечь излишнее внимание, т.к. воители того клана, чьих солдат я чаще всего встречал и поедал, стали чересчур сильно беспокоиться о телах павших воинов. Сколько бы я не брел в поисках еды, я не нашел вообще ничего. Специально обходя десятой дорогой поселения с живыми людьми, я просто молил всех богов ниспослать мне даже самый сгнивший труп, потому что я больше не мог терпеть голод, который, словно всеобъемлющая пустота, поглощал меня изнутри и сводил с ума. Через два дня блужданий, обессиленный и сокрушаемый чувством голода, я всё же решился пойти в ближайшую деревню, пусть я и буду ненавидеть себя за это, но моя воля не настолько сильна, что бы пережить такой ад. Путь до ближайшей деревни не доставит много проблем благодаря натоптанным тропинкам, по которым я, дойдя до русла реки, сильно обрадовался, так как рядом с рекой всегда должен быть населенынй пункт. Плетясь, словно вековой старик по тропинке вдоль реки, минуя всевозможные леса, холмы и далекие горы, я, как обычно, вовсе не ощущал никаких признаков того, что обычно зовется осязанием. Если раньше можно было почувствовать дыхание ветра, твердость земли, прохладу воды, то сейчас от былых чувств остается лишь воспоминание - сейчас же я чувствую только всепоглащающий неотступающий голод. "Эти несколько часов блужданий подле реки вовсе не потупили чувство голода, я совсем не в состоянии сконцентрироваться. Кажется, я сейчас умру..." - Сил совсем не было, но благодаря сверхчеловеческим демоническим способностям, помноженным на ужасный голод, я впервые за такой отрезок времени почувствовал чье-то сердцебиение. И не просто почувствовал, я его слышал отчетливо. Звук сердцебиения породил во мне какие-то звериные инстинкты: от былой усталости не осталось и следа; обессиленность и утомленность сменились нечеловеческим рвением поглотить как можно больше мяса и крови; рвение и жажда, что отражались в моих движениях, полных энергии и целеустремленности, вели меня вперед. С каждым шагом по тропинке, что вела меня вперед на вершину небольшого холма, усиливалась жажда убивать и пожирать, вгрызться зубами в тело еще живого человека и оторвать кусок свежего, чистого и еще такого живого мяса... Голод уже не сокрушал меня, голод согревал изнутри и направлял, направлял на верный путь. Голод уже не ощущался, как нечто, что нужно утолить, голод теперь, словно энергия, которая питает меня изнутри. Я совсем не помню, как я добрался до деревни. Ведомый инстинктами, осознание происходящего пришло только в тот момент, когда я находился в зарослях местного растения между домом и, по всей видимости, сараем. Всего я насчитал где-то 7-8 домов только на одном берегу реки, по которым то и дело снуют от чего-то поникшие, мрачные люди. Люди, которых упитанными назвать язык не повернется. Они меня еще не заметили, но, подойди они ближе, растение бы меня уже вряд ли бы скрыло от любопытных глаз. В один момент я был близок к тому, что бы не потерять рассудок от жажды пищи и не ринуться на ближайшего человека и не разорвать его на куски голыми руками: человек, мужчина средних лет проходил совсем рядом со мной, видимо, желая зайти в сарай. Шаг за шагом, метр за метром я все лучше слышал его равномерное дыхание, его спокойное сердцебиение, в голове то и дело представлялись самые разные картины того, как я его убивал и пожирал. Когда он вошел в сарай, даже сквозь деревянные стены я все еще слышал его, слышал невероятно отчетливо и громко. Тогда то я и решил, что как только он выйдет из постройки, я тут же нападу на него и утащу подальше. Ожидание того, когда я наконец утолю голод давалось очень тяжело, особенно, когда еда в метре от тебя, за стеной, просто приди и возьми... Меня всего трясло и был риск выдать себя, но, тем не менее, я всё еще ждал. Ждал нетерпеливо. Но каково было моё удивление, когда человек, вышедший из сарая, держал в руках не какой-то атрибут фермерской жизни, будь то какой-либо инструмент, а свечи. Свечи непростые, а для Хонцуи. Тут меня и осенило. Сегодня больше никто не умрет, а тот, кто уже умер и для кого предназначались эти свечи, и будет моей пищей. Весь следующий час я просидел в наблюдении за деревней, за виновником данного "торжества". Это был юноша лет 18 и старше, который, исходя из подслушанных мною разговоров, умер из-за какой-то болезни сердца, впрочем, это было неважно. Важно было то, что я уже битый час сидел и чуть ли не умирал от голода, рискуя снова поддаться инстинктам, как в самый первый день, как сегодня по дороге в эту глушь. Я точно знал, что сегодня его не похоронят, т.к. по обычаям, похороны состоятся на следующий день после Хонцуи. Ради всего святого, я должен выждать момент, когда все отправятся спать и я просто выкраду тело мертвеца, но ждать ночи сил не было - солнце еще высоко, а голод в совокупности с предвкушением и такой соблазнительной доступностью пищи просто не позволят мне дождаться... Нужно действовать сейчас, немедленно! Пока проклятый священник зачитывал свои дрянные молитвы подле тела, а присутствующие внимательно слушали и опустили свои взгляды в пол, я просто ворвался в помещение, поймав на себе встревоженные взгляды и, стараясь не обращать внимание на непотихающую какофонию из дыханий, сердцебиений, разговоров этих людей, сейчас же меня волновал только тот человек, ради которого здесь все и собрались. Молниеносный прыжок над головами присутствующих тут зевак, что сразу же потушил свечи, и такой же прыжок с телом в руках, но только уже спиной в сторону стены позволили мне за считанные мгновения покинуть помещение, а потом уже и саму деревню. Никто ничего не успел понять, всё было проделано слишком быстро, а хаос, который начнется с исчезновением тела, и вовсе заметет следы, т.к. каждый из находящихся там людей увидит свою картину: кто-то увидел тень; кто-то - злого духа, что пришел за самоубийцей; кто-то - хищное животное, что из-за отсутствия должной защиты в виде заборов и ограждений проникло на территорию деревни. Впрочем, это вообще не важно, не имеет значения, что именно подумают и какие слухи распустят о ситуации эти крестьяне. Важно только то, что я, наконец, утолю голод и перестану страдать. Пока я прыжками, а где-то просто бегом добирался до укромного местечка - до заброшенных в темной лесной чаще штольней, я обратил внимание на внешность юноши, которого нес на руках - невысокий мальчишка с темными недлинными волосами, не настолько упитанный, как хотелось бы, но и не совсем худощав, как средний житель той деревни. Я просто не мог поверить своим глазам, я сейчас, наконец, смогу поесть, насладиться вкусом человеческого мяса, я перестану испытывать это страшное чувство, всё это позади! Дело осталось за малым. Я не сводил глаз с тела юноши, быстро и ловко добираясь до заброшенного и ветхого здания, вход в который должны были закрывать массивные двери, высотой выше двух метров, однако они, судя по всему, просто напросто не выдержали старости и рухнули оземь. Я быстро вошел в накренившееся здание, которое, казалось бы, вот-вот рухнет, однако я вовсе не страшился деревянных обломков. Положив парня на землю, я жадно и нетерпеливо начал отгрызать от него плоть. Начав с глотки и дойдя сквозь грудную клетку до легких и сердца, я жадно поедал все встречающиеся внутренности: что-то поглотил залпом, а от чего-то откусывал. Радости не было предела, эйфория била ключом, а осознание того, что впереди еще целые почки, печень, мозги и т.д. поднимали настроение до предела. Боги смилостивились надо мной, ведь сегодня я не просто никого не убил, но еще и от души наемся.

***

- Блять, каков шанс того, что меня занесет в такое неприветливое место? - Роман, кандидат в звание "Хиното" в организации истребителей демонов, был явно недоволен сложившейся ситуацией, - ебучий случай, человек "исчез" прямо во время молитв над покойником, а разбираться со всем этим должен я, как будто я вообще имею хоть какое-то представление о всех этих обрядах. Тяжело вздохнув, парень продолжал ступать по лесной чаще, держа на готове клинок-ичорин багрово-красного цвета, одного из самых редчайших цветов клинков, который может сжигать плоть демонов при ударах. Парень, уже набравшийся опыта по выслеживанию демонов, всё равно не был уверен в том, есть ли вообще тут признаки хоть чего-то, связанного с его деятельностью. Забрел он в эту лесную чащу только благодаря подсказке селянина, который видел, как "что-то пробило стену дома и вжухнуло в ту сторону, я толком ничего и не заметил, как будто магия какая..." - Магия - это то, что ты, будучи таким тупым, вообще дожил до своих лет, олух, - продолжая ругаться, парень в черной форме истребителя демонов увидел сквозь всю эту толщу деревьев небольшое строение и, без особого энтузиазма, решил напоследок пойти в его сторону, уверенный в том, что ничего там не найдет и селюки просто перегрелись на солнце, а демонами тут и не пахнет вовсе.

***

Шаг за шагом я приближался к логическому завершению, сейчас надо будет доесть и, немного отдохнув, отправиться обратно в Муцу. От былой эйфории мало что осталось, тут же начали подступать мысли о бессмысленности происходящего, возникали вопросы о том, будет ли так продолжаться вечно, может ли мне так везти вечно и так далее. Пока я доедал мозги этого бедолаги, я начал ощущать чье-то сердцебиение, быстро приближающееся ко мне, но я заострил на этом внимание слишком поздно, и теперь я ощущаю стук сердцебиения не только в нескольких метрах от себя, но и стук своего сердца, которое забилось сильнее от страха. - Ну и ну, а я ведь думал, что здесь демонами и не пахнет, а вот оно как вышло, - с усмешкой в голосе и с улыбкой на устах проговорил русоволосый охотник, выставив одной рукой клинок перед собой, указывая на меня. За всю свою "демоническую" жизнь я ни разу никого не убивал, никогда не сражался, никогда грубую силу не применял, но, несмотря на то, что я в десятки раз сильнее обычного человека, я был твердо убежден в том, что сейчас имею дело не с обычным человеком, а с убийцей, который специализируется на таких, как я. Скажу без марафета, я очень сильно испугался и даже и не думал о том, что дам ему бой. Скорее я думал о том, что бы, как в деревне, дать дёру через стену, но пока я не решался это сделать. Я лишь сидел на попе, уперевшись руками о землю назад и смотря испуганными глазами на парня, что в угрожающей позе глядит на меня. Однако, видя то, что я не особо заинтересован дать ему бой и испуганно рассматривая его, он заговорил как-то растерянно, будто бы до этого ему попадались только уверенные в своей непобедимости противники: - Ты... э-э, собираешься сражаться? Что ты сидишь? Вставай! - начал он нерешительно, но последнее слово произнес уверенно и громко, затем схватил свой красный клинок второй рукой и ступил ко мне, из-за чего у меня дрогнул голос и выступила слеза из глаза. - Стой, подожди! - я инстинктивно выставил руку вперед, второй рукой вытирая подступающие слезы, - постой, прошу тебя, дай мне объясниться! По его лицу было видно, что такое случается с ним впервые, однако он остановился, но всё еще держал клинок в руках. - Да что тут объяснять, демон, что тут объяснять? - он указал на труп, который я поедал минутой ранее, - я тебя поймал с поличным, что ты хочешь еще объяснить? Вставай и сражайся или умри, стоя на коленях. Он пошел дальше и между нами оставался лишь где-то метр или меньше. Когда я согнулся и мог видеть перед своим лицом лишь пол здания и закрыл лицо руками, я, кажется, заметил, как он занес над головою меч. Тогда слезы полились ручьем и я уже не скрывал дрожи в голосе. - Прошу-у-у тебя-я... не дела-а-ай этого. - я то и дело хныкал чуть ли не через каждое слово, закрыв лицо руками и согнувшись, стоя на коленях перед охотником, - я... я не-е-е убивал нико-го-го-о... Я не видел, что делал охотник и не видел его реакцию на мои рыдания, но я, вроде как, еще жив. - Я-я-я не-е убива-а-л нико..., - мои слова прервал охотник, надавив ногой на мою голову и прижав её к земле, от чего я инстинктивно убрал руки от лица и расположил их на полу. - Сейчас ты закрываешь ебальник, перестаешь рыдать и объясняешь нормально, что ты сделал и почему я не должен тебя убивать, у тебя минута. - парень прижимал мою голову к земле, вдавливая левую часть лица. Я где-то секунд десять пытался перестать хныкать, однако ничего не получалось и мне становилось страшнее с каждой секундой. - Ты, видимо, не торопишься расписывать всё как было, - парень терял терпение, что отражалось в его голосе и он начал сильнее нажимать ногой. - Я... я не-е убивал его! Не-е убивал, я выкра-а-а-л труп с похорон! - хныканье не прекратилось, однако я мог теперь сказать хоть что-то внятное. - я-а-а не убивал никогда-а-а никого... Кажется, он не особо верит в то, что я говорю. Хотя оно и понятно, учитывая, за каким занятием он меня застал. Я никогда себя так плохо не чувствовал, мне не было никогда так страшно за свою жизнь, хоть и очень долго хотел умереть, не желая влачить такое жалкое существование, питаясь падалью, но перед лицом смерти я вообще не задумался об этом. Быть может, если он меня пощадит, то я буду жалеть об этом потом? Жалеть о том, что не дал ему себя убить, не пытаясь вымолить пощаду. Удар ногой удивительной силы, что пришелся мне по ребрам, откинул меня в сторону, а когда я решил взглянуть на то, что делает охотник, я завидел, что он осматривает остовы трупа, причем по его взгляду было понятно, что он не особо то и верит мне, хотя я и не знал точно. Я оставался лежать на животе, изредко поднимая взгляд на него. Спустя не очень продолжительное время охотник подошел и сел передо мной на корточки, клинок он вонзил в пол, держа руку на рукояти. - Ладно, кажется, ты не врешь, демон, - он обратился ко мне достаточно снисходительным голосом и глядел на меня сверху-вниз, - но почему? Почему ты не убиваешь? Зачем тебе воровать чьи-то тела? "Он правда мне верит? Это не шутка? Он не убьет меня? Может, он просто делает вид, что верит только для потехи, а потом убьет меня?" Но я не спешил отвечать на его вопросы, прежде нужно поблагодарить его за понимание. - С-спасибо, что сохранили мою жизнь, спасибо... - я лишь на секунду взглянул на ему в глаза и сразу же опустил взгляд, ибо взор этих ослепительных карих глаз я не был в состоянии выдержать без слез. - Я... я питался только тем... что найду после битв между разрозненными... кланами... Мертвые солдаты - это был весь мой рацион. - я хотел продолжить, но он опередил меня. - У тебя какие-то свои принципы есть на счет человеческой жизни? Почему только мертвечина? - искренне интересовался истребитель демонов. - Да, можно сказать и так, я... я никогда не хотел причинить никому вреда, я... - у меня начали подступать слезы, но я быстро их вытер. - Вы... правда мне верите? - почему-то, перейдя на "Вы" спросил я, попутно подняв взгляд на парня. - Я всё еще немного удивлен, но факты говорят сами за себя - труп не свежий, два-три дня как умер. - я удивился тому, что он смог определить возраст трупа по таким останкам. - так что да, малышка-демон, я тебе верю. - П-правда? - в моем голосе появилась надежда и страх стал спадать, - спасибо вам! спасибо, что проявили милосердие, спасибо! Я неосознанно для себя прижался к его ноге, зарывшись в ткани его штанов лицом, снова начиная по-немногу хныкать, - спасибо, господин охотник... - Малышка-демон, теперь-ка расскажи по-подробнее про себя, про то, как ты жил и про то, как очутился здесь, - потрепав меня по волосам, уже от снисходительного тона он перешел на более мягкий. И я начал рассказывать ему обо всем, не скрывая никаких подробностей: о том, как превратился; о том как впервые очнулся в новом для себя обличии; о том, как питался солдатами; о господине Мудзане; о страшном голоде, что мучил меня всю дорогу от Муцу; о чудовищных усилиях, прилагаемых для того, что бы сохранить жизни селян; о том, как я попал сюда. И всё это я рассказывал не отрываясь от конечности парня, изредко переводя свой взгляд ему в глаза. Охотник же, в свою очередь, внимательно слушал, изредка задавая короткие вопросы, на которые я с радостью ему отвечал. Так прошло то ли час, то ли два... -Угу... Хорошо, малышка-демон, - мне очень нравилось, что он меня так называет, от такого обращения мне хотелось мурлыкать, - вот как мы с тобой поступим: так как ты, по твоим словам, никогда не причинял ни одному человему вред, то тогда тебе нечего бояться, если ты предстанешь перед судом столпов? "Суд столпов? Не те ли это столпы, что являются сильнейшими воинами человечества, которые убивали сотни демонов, годами оттачивая своё мастерство?" - Я не боюсь предстать перед судом, господин охотник, - коротко ответил я. - Чудно! - моментально и решительно ответил парень, вставая и вынимая свой меч из пола, - Мрак, как же ноги затекли! Мне тут же стало стыдно, ведь если бы я не прижимался верхней частью тела к его ноге, то он бы просто сел удобнее. Как неудобно. Немного размяв ноги, охотник подошел ко мне и, обхватив меня одной рукой вокруг живота и понес меня прочь к выходу. - Хорошо, малышка-демон, отправляемся же в путь-дорогу! - сказать, что я был ошарашен, значит ничего не сказать. Он просто взял меня и понес из заброшенного строения, словно своего питомца. Меня это никак не оскорбляло - напротив, я был даже рад, что я так близко к нему нахожусь.

***

Всю дорогу до места собрания всех столпов мы разговаривали на самые разные темы. К несчастью для меня, многие темы, которые предлагал для разговора охотник, которого, кстати, зовут Роман, я поддержать не смог, ввиду того, что я просто не имел понятия о мире вокруг себя. Всё, что я знал, это бесконечные серые дни в одном и том же месте, поиск чего-то съедобного, прятки от чужих глаз и всё. Но Роман показался мне очень хорошим человеком, который, несмотря на оправданную ненависть к моему роду, не стал убивать меня сразу и проявил милосердие... Вот и наступил тот день, когда мы, наконец, дошли до штаба охотников на демонов, в котором меня должны были судить, судить никто другие, как хашира. Мне было очень не по себе, я не был в курсе, как ко мне отнесутся столпы и выживу ли я вообще сегодня, но Роман, к которому я за столь короткое время привязался достаточно сильно, подбадривал и уверял, что, если я говорю правду, то мне нечего беспокоиться. Хотелось бы в это верить... У входа в сад нас встретили двое стражей в несколько иной форме истребителей демонов, с масками, скрывающими лица. - Это он? - стражник указал на меня безэмоциональным голосом. - Да, - коротко и так же без эмоций ответил мой... Роман - Проходите. И двое стражников разошлись в стороны, больше не преграждая вход через невысокий забор. Вход был в сад, дороги которого покрыты мелким камнем, а небольшой пруд был огорожен гладкими булыжниками. По всей территории этого места повсюду проростала какая-то зелень, слышался стрекот насекомых. Сад был огорожен невысоким забором с красивым узором и с черепицой на верхушке, а одна из сторон территории представляла собой большое строение с опорами и раздвижными дверьми/стенами, здание было открыто с одной стороны. - Ждем тут, смотри в эту сторону и, когда явятся хашира, встань на колени, - начал строго и уверенно охотник. - Не вздумай говорить, пока тебя не спросили! Расскажешь всё то, что рассказал мне, понятно? - Д-да! Я всё понял! - немного громко выдал я. - Хорошо, теперь ждем. Ожидание не продлилось долго и, когда Роман хлопнул меня ладонью по плечу и сказал "Идут" я сразу же упал на колени и опустил глаза, ожидая, пока ко мне не обратятся - всё как говорил господин охотник. - Охотник-кандидат на звание "Хиното" Ковалев Роман, с Вашего разрешения! - обратился охотник к собранию хашира. - Да, яркая Ромашка, рассказывай, что там у тебя, - вальяжно произнес мужчина с серебряной повязкой на лбу и красной татуировкой на левом глазу. - Господин Тенген, данный демон был пойман мною за поеданием человеческого мяса, и я... - Тогда в суде нет никакой нужды, - начал рыжий, словно поцелованный огнем высокий крепкий мужчина. - Мы сами сможем всё решить, это наше право. Мы обезглавим его. Сердце ушло в пятки, когда один из столпов, даже не выслушав Романа, уже возжелал моей гибели и я учащенно задышал. - В таком случае я буду рад ярко отсечь ему голову, - приложив пальцы руки к вискам, проговорил, судя по всему, хашира Тенген, - я покажу вам самый яркий фонтан крови в вашей жизни, я говорю максимально ярко! - Боже, как всё это печально! - сложив ладони вместе, словно в молитве, произнес чуть ли не великан с горизонтальным шрамом по всему лбу. - Какое бедное дитя, как печально, что он стал демоном! "Роман ведь обещал, что я не умру! Что всё будет хорошо! Почему сейчас всё вовсе не так?! Почему они хотят меня убить?!" - Избавим же его от страданий, - выдал поцелованный огнем. - Да, сделаем это ярко! - добавил столп с красной татуировкой. Я уже записал себя в покойники, а из глаз проступила слеза. - Господа хашира, позвольте мне всё объяснить! - уверенно начал Роман, даже увереннее, чем раньше. - как я говорил ранее, я застал его за поеданием человека, однако, прошу заметить, этого человека он не убивал. - Как не убивал? - вопрошали все - Тело человека, которого он поедал, он стащил из деревни, которая в тот момент проводила обряды погребения. Я проверил тело и на момент поедания человека этим демоном, трупу было уже несколько дней! - Мне гораздо интереснее услышать историю от него самого, - я не мог поверить своим ушам, кто-то из столпов не желает моей смерти, - хочу услышать его объяснения. - Когда я очнулся в самый первый день своего обращения, я находился внутри дома, изнутри полностью покрытый кровью тех, кто лежал рядом со мной, - я начал рассказывать болезненную историю, - в тот момент я понял, что это сделал я, но я этого не хотел! Я не управлял собой! Только обретя рассудок, я понял, что натворил и тогда... - Ага, значит всё-таки убийца! - перебил и обвинил меня мужчина, нижняя часть лица которого была закрыта бинтами. - "Я не управлял собой", "Это был не я", "Я сейчас не такой" и далее-далее-далее. Жить-то ты хочешь, понятно почему ты защищаешь себя, я не верю ни одному твоему слову и не верю тебе! - Давайте быстрее убьем бедное дитя и избавим его от мучений, - всё еще молился великан со шрамом на лбу. Я не мог сосредоточиться, они мне не верили и смерть моя была как никогда близка. - Выслушайте, умоляю вас! -голос чуть дрожал, а глаза покраснели После этого случая я никогда не причинял никому вреда, я всё это время питался телами солдат, что находил на местах сражений, а недавно, когда я не ел почти полгода, когда голод просто сводил с ума, я отправился на поиски тел солдат, но, не найдя ничего для себя... - Отправился в деревню убивать и есть людей, правильно? - продолжал мужчина с гетерохромией. - Не-е-ет! - голос дрогнул, а я чуть ли не зарыдал, но мне нужно было убедить хашира в том, что я не причинял и не причиню никому вреда, поэтому я сдержал себя. - я отправился куда глаза глядят, я просто бродил и всё, но затем, найдя ближайшую деревню, я узнал, что там проходит хонцуя - обряд погребения! Это и был мой шанс - шанс утолить чувство голода, не навредив при этом никому... Прошло уже столько времени с тех пор, как я стал демоном, и за всё это время я не питался ничем, кроме тел погибших солдат и того умершего юноши! - Хватит твердить одно и тоже, хватит пустых слов, - столп с двумя клинками за спиной и татуировской на глазу всё так же не доверял мне, - не факт, что ты никому не навредишь, докажи это нам с максимальной яркостью! - Господин прибыл, - откуда ни возьмись появились две низкорослые девушки-близнецы, внешне напоминающие мне кукол, провели за руки того, кого они величали господином, закрыв за ним двери. Из тени дома вышел высокий мужчина с длинными, до плеч, волосами, со страшными вздутыми венами на лбу, словно от ожогов, а зрачки его были белые, будто бы он слеп - Всем доброе утро, погода сегодня, на удивление, хороша. Интересно, небо голубое? - моя теория о том, что он был слеп, подтвердилась. - Как радостно, что, спустя 6 месяцев собрание хашира проходит без изменения состава. Все столпы преклонились перед своим господином, а парень с белыми волосами и шрамами быстро и грубо развернул меня к нему лицом. Теперь все без исключения из присутствующих, включая Романа, преклонялись перед господином. - Рад видеть вас в добром здравии, господин, - начал столп, развернувший меня к нему и держащий руку у меня на голове, тем самым прижимая к земле, - я непристанно молюсь о вашем благополучии. - Благодарю тебя, Санеми, - его тон, его манера речи была так мягка и невозмутима, что хотелось слушать и слушать - Если вы не против, господин, прежде, чем начать собрание хашира, не поведаете ли вы нам об этом демоне? - продолжал очень вежливо парень со шрамами, до сих пор прижимающий меня к земле. - Я знаю об этой ситуации и я хотел бы, что бы вы все это приняли, - я не верил своим ушам, ведь все столпы были против, а тот, кому они подчиняются, не желал моей смерти! - Ох, даже если это ваше решение, - в руках исполин со шрамом на лбу держал крупные бусины, а ладони держал вместе, - я не смогу его так просто принять! - Я тоже ярко против этого! Я не поверю в слова демона, который якобы не убивает людей! - ярко выразил свою позицию самый яркий столп. - Я сделаю всё, что пожелаете, господин! - согласилась со своим повелителем девушка с длинными розовыми волосами, зелеными ближе к концам. - Мне всё равно, я всё равно об этом забуду, - словно находящийся здесь против своей воли сказал парень с длинными волосами и глазами, которые всем своим видом показывают, что ему наплевать на всё здесь происходящее. - Господин, хоть я и уважаю вас до глубины души, это непостижимое решение! - восклицал столп, я полагаю, пламени, - я однозначно против. - Задача охотников - уничтожение демонов, - слова парня, удерживающего меня, было больно слушать, - я за убийство этого демона. Все были против меня, ничто меня здесь уже не спасет, даже, кажется, их господин не сможет пойти против мнения большинства хашира. Я утратил всякую надежду на спасение и вместо страха смерти, чувствовал лишь опустошение внутри себя. - Прошу вас, - внезапно за столь, казалось бы, долгое время, услышал я голос единственного охотника, который не желал мне смерти, - позвольте Никите путешествовать вместе со мной! Благодаря своей несгибаемой воле Никита не лишился человеческих эмоций, даже будучи голодным он не позволял себе убивать людей, и это остается неизменным уже очень долгое время. Возможно, эта ситуация покажется вам сомнительной, но это правда! В случае, если этот демон нападет на человека, ваш верный слуга Роман Ковалев и демон Никита вспорят себе животы... Я лежал и не в состоянии был воспринять эту информацию. Я не мог поверить в реальность происходящего. Это всё какая-то шутка... Этот охотник... Охотник, что знает меня так мало, который посвятил свою жизнь уничтожению подобных мне, вдруг перед десятью самыми сильнейшими мечниками и их господином заявляет подобное! Господь милосердный, не выразить словами, насколько я благодарен Роману. Я уже не сдерживал слезы и тихо всхлипывал, охотник растрогал меня до глубины души. - И что с того? - парень со шрамами по всему телу, кажется, ненавидел меня каждой клеткой своего тела. - Что с того, что вы вспорете себе животы? Это не дает никаких гарантий. - Шинадзугава прав! - присоединился к нему столп пламени, - если демон убьет человека, обратного пути не будет! Убитые люди не вернутся к жизни! После недолгой паузы человек со взбухшими венами так же мягко и так же размеренно начал: - Да, это правда. - Тогда? Господин? - вопрошали столпы. - Мы не можем гарантировать, что он не атакует людей, и мы не можем это доказать. Однако, мы так же не можем доказать, что он атакует людей. - данное заявление, видимо, взбудоражило Шинадзугаву. - Правда в том, что Никита не убивал людей продолжительное время, а так же ради него охотник рискует своей жизнью. Что бы отклонить данное решение, его противники должны предоставить более весомые аргументы. - Столпы, пораженные тем, насколько их господин прав, могли лишь прерывисто дышать. - Я не понимаю, господин. - нервно выпалил Шинадзугава, - будь он человеком, я бы позволил ему жить, но не демону! Только не после всего того, через что охотники прошли в битвах! Не после того, сколько людей лишились жизни! Это неприемлимо... Шинадзугава отпустил меня, после чего вытащил клинок и сделал надрез на своей руке, от чего кровь хлынула и полилась на столь безупречный сад... - Господин, я покажу вам... уродливую сущность демона! - Шинадзугава был преисполнен решительности. - Санеми... - мог только произнести господин. Он подошел ко мне ближе и, капая кровью на землю прямо передо мной, говорил: - Хей, демон, кушать подано, - видя то, что вид свежей крови, то и дело брызгающий от капель мне на лицо, заставляет меня дергаться и кряхтеть в борьбе с самим с собой, с демонической частью себя, Шинадзугава повторял, - не нужно сдерживаться, демон! Покажи свою истинную природу и я обезглавлю тебя на месте! "Эта кровь, кровь, что сочится из его руки, она... такая свежая... прямо из вен... Прямо из живого человека..." "Нет! Я не должен этого делать, я не должен поддаваться жажде! Я не могу... Я не могу подвезти себя и Рому!" - Что такое, демон? - Шинадзугава не унимался, - приступай, ты же хочешь её! "Я не могу... Я не могу противиться своей природе... Но я... Не должен..." Прилагая титанические усилия, вспоминая, почему и ради чего и кого я здесь нахожусь, вспоминая лицо того самого охотника, что поверил в меня и и до сих пор рискует своей жизнью только ради меня, я отвернулся от крови, что так настойчиво предлагал мне Санеми Шинадзугава. "Он смог" - выдохнул с облегчением Рома. - Что произошло? - задал вопрос господин. - Мальчик-демон отвернулся от крови, хоть Шинадзугава и выставил окровавленную руку перед его лицом - начала объяснять ситуацию одна из девочек-близнецов, - он сдержался и не укусил его. - И это доказательство того, что Никита никогда не нападет на людей. - слова господина про меня отзывались невероятной теплотой в душе. - Роман, - обратился к охотнику господин, - я уверен, что даже после этого останутся те, кто не примет Никиту. И поэтому ты сам должен будешь это доказать - что Никита, будучи охотником, не убьет ни единого человека. После этих слов Рома опустился в поклоне еще ниже. В тот момент я чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Суд столпов, который, по словам Ромы, должен был пройти успешно, прошел как нельзя хуже, но в итоге... В итоге всё наладилось... Я смог. Я смог доказать, что я не обычный кровожадный демон, я смог доказать всем хашира, что не утратил человечность! Я смог доказать это не только хашира, но и себе и Роме. Слова господина Убуяшики ознаменовали начало в моей жизни чего-то большего, чем просто существование. И охотник, что находился рядом со мной, что поверил в меня и верил даже тогда, когда даже высшие из мечников не верили, своим присутствием в моей жизни так же ознаменовал зарождение чувства, которое я не испытывал, наверное, никогда. Счастье, быть может?