Дитя Моря.

— Эй, малёк, шевели плавниками!       Звонкий голос русала огласил окрестные воды. Юнхо оторвался от перебирания драгоценных камней и монет, высыпавшихся из старинного сундука, которым он занимался вместе с двумя тритонами. — Уён, не ори, — негромко отозвался Чанбин, а Минги только тяжело вздохнул. — Вы чё, реально не плывёте? — удивился Уён, возбужденно взмахнув руками и ловко крутанувшись через голову. — Сирены же ладно, если раз в пятилетку приплывают. — Сирены? — заинтересовано переспросил Юнхо. — Ага, — кивнул подплывший к Уёну Сан. — Рано они в этот раз. — Так… Может, они на Юнхо хотят посмотреть? — несмело предположил Минги. — Кстати, возможно, — снова кивнул Сан, а потом шкодливо ухмыльнулся. — Айда до рифа? — Кто последний — тот хромая каракатица! — воскликнул Уён и, вильнув хвостом, с места рванул в сторону, оставляя за собой в воде след из пузырьков.       Увлеченные своими догонялками, русалы даже не заметили, что уплыли одни. — А мы? — полюбопытствовал Юнхо. — Нет, малёк, мы их сейчас не догоним.       Чанбин добродушно усмехнулся и подобрал мешочки, в которые собирал драгоценности. А затем подвесил из на широкий ремень, опоясывающий его вокруг талии — чуть выше, чем начиналась хвостовая чешуя, и, дождавшись Минги, поплыл в том же направлении, что и Сан с Уёном. — Почему? — удивился Юнхо, присоединяясь к тритонам.       Юнхо с легкой завистью смотрел на неспешные движения их мощных хвостов. К нему снова вернулось ощущение, что он несуразен. И хвост у него не как у всех. Тоньше и слабее, чем у тритонов, но толще и неповоротливей, чем у русалов. И цвет. Просто белый. Его чешуя, что на хвосте, что на руках, была скучно-белой. Не было в ней тёмной синевы — отголосков глубины, как в чешуе тритонов. Не было и ярко-розовой лёгкости прибрежный вод и актиний, как у русалов. Плавники вот тоже… У тритонов они короткие и широкие, а у русалов длинные, но тонкие, похожие на наконечники стрел. Да и когти… Короткие, мягкие и слабые, почти как человеческие ногти. Ни рыба, ни мясо, как говорила его мама. Так, стоп. Нет. Нельзя вспоминать ту жизнь. Она кончилась, когда над его головой сомкнулась вода       Чанбин обернулся и глянул на задумавшегося и чуть приостановившегося Юнхо. — А! — воскликнул Минги и, усиленно заработал хвостом, наворачивая круги вокруг второго тритона. — Я знаю!       Юнхо виновато потупился и быстро догнал Чанбина, который, в свою очередь, кивнул, давая Минги слово. — Видел, какого цвета сегодня у них хвосты и руки? — спросил Минги у Юнхо.       Глаза Юнхо расширились, потому что он вспомнил деталь, на которую поначалу не обратил внимания. Чешуя Сана и Уёна, покрывающая их хвосты и руки до локтей, была слишком яркая. — Красные! — воскликнул он. — Но как так? Утром же точно были розовые. — Это значит, что они охотились, — довольный тем, что знает ответ, кувыркнулся через голову Минги. — И чем больше они съели — тем ярче чешуя и тем сильнее они, — кивнул Чанбин. — А судя по тому, что хвост Уёна был цвета свежей крови, повеселились они неплохо. — Ну всё, теперь с полгода в догонялки с ними играть бесполезно, — надулся Минги. — Полгода? — удивился Юнхо, переваривая новую информацию. — Пока хотя бы наполовину не выцветут, — пожал плечами Чанбин. — Если за это время еще на охоту не рванут. — А вы? — Юнхо скользнул взглядом по чешуе тритонов. — Нет, малёк, мы всегда одного цвета и на силу это не влияет, — усмехнулся Чанбин и осторожно потрепал Юнхо по волосам когтистой рукой. — А почему? — Ох, я и забыл, что ты утоп всего три дня назад…       Юнхо передернуло. Да, он утонул три дня назад. Точнее, его утопили. Сбросили за борт рыболовецкого траулера. Оглушили и сбросили. Друг сбросил. Юнхо думал, что друг… Боль от предательства близкого человека ошпарила внутренности желанием отомстить и подняла волну легкой тошноты. — Вот вы где, — от рифа к ним плыл еще один тритон. — Сирены приплыли. — Привет, Крис. Мы знаем, — ответил Чанбин, крепко ухватился за локоть друга в приветствии и несильно пихнул его хвостом в хвост. — Так а что тогда плетётесь, как морские ежи? — удивился Крис. — Малька там уже заждались. — Они всё-таки по его плавники приплыли? — фыркнул Чанбин, но тут же умолк, видя беспокойство на лице Криса. — Что-то они там воду мутят, — негромко сказал Крис и передернул плечами. — Даже Минхёку с Пыниэлем весточку послали.       Чанбин нахмурился и прибавил скорости, спеша узнать, что происходит. Остальные последовали за ним.

***

      Юнхо ни разу до этого не видел, чтобы все его новые знакомые собирались в одном месте. Хоть и было их всего девятеро, но он успел отвыкнуть от толпы. Четверо тритонов и пятеро русалов обычно проводили с ним время по одному-двое. Реже — по трое. А теперь они не только собрались вместе у подножия рифа, но среди них Юнхо заметил и два новых лица. — Привет, малёк, — весело поприветствовал его незнакомый русал, за спиной которого плыл еще один тритон. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Юнхо. — Я Минхёк, а это, — русал показал когтистым пальцем себе через плечо, — это Пыниэль. — Меня зовут Юнхо, приятно познакомиться, — уважительно склонил голову Юнхо и покосился на светло-красный, почти розовый, хвост Минхёка. — Свеженький? — усмехнулся Минхёк, медленно оплывая Юнхо вокруг. — Я тебя не видел раньше. Да и плавнички еще совсем рыбьи. Ты не думал пока, в кого хочешь перелинять? — Перелинять? — удивился Юнхо. — Кем ты хочешь стать? Тритоном или русалом?       Но тут остальные подняли шум. К подножию рифа выплыло еще трое. И Юнхо замер, очарованный.       Он и представить не мог такой красоты. Там, у рифа, плыло прекраснейшее создание из тех, кого Юнхо только доводилось видеть. Нет, не так. Подобного совершенства даже вообразить было нельзя. Тонкий, как лучик закатного солнца, что пробивается через толщу воды. Гибкий, как морское течение. Совершенно неземной. Изящный хвост цвета морской волны, прозрачно-бирюзовые, как самые чистые аквамарины, глаза. Длинные волосы белее морской пены были небрежно подобраны резным перламутровым гребнем. Шею, хвост и руки невесомой нежностью обвивали нити бледно-розового жемчуга. А еще… Его плавники… Юнхо замер, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть дивное видение. Спинной, хвостовые, бедренные… Плавники прекрасного создания были длинные и тонкие настолько, что просвечивались. Они развевались в слабом придонном течении невесомыми вуалями, становясь все прозрачнее по мере удаления от чешуи и в конце концов сливаясь с водой настолько, что становилось непонятно, где же заканчиваются они и начинается море. У Юнхо даже кончики пальцев начали зудеть от желания прикоснуться к этому чуду. Рядом с прекрасным созданием плыли еще двое похожих, но они не могли сравниться с ним.       Юнхо медленно двинулся вперед. Он не мог больше находиться далеко от красоты, что увидел. Он хотел прикоснуться к этому хвосту. К вуалям плавников. К небольшим изящным коготкам, венчавшим тонкие пальцы, покрытые мелкими бирюзовыми чешуйками. Но… Кто-то грубо схватил его за локоть и дернул назад. Юнхо повернулся и открыл было рот, чтобы выругаться, но увидел напряженные лица тритонов и недобро прищурившегося Минхёка. — Ёсан! — недовольно прорычал русал. — Немедленно прекращай это безобразие.       Юнхо с недоумением повернулся к прекрасному созданию, теперь обретшему имя. Ёсан. Звучит как музыка. Сирена же на это улыбнулся и ответил: — Какое безобразие?       И, о боже, его голос был самым чарующим звуком на свете. Юнхо недовольно дернулся, пытаясь вырваться из хватки Минхёка, но тот лишь сильнее сжал пальцы чуть выше белой чешуи, цепляя кожу своими длинными алыми когтями. — То, что вы с Уёном никак не можете прекратить свою глупую вражду, не даёт тебе право глушить малька своими чарами!       Ёсан удивленно выгнул бровь, а затем случилось нечто ужасное. Просто кошмарное по своей жестокости… — Ёсан, — недовольно окликнул живое чудо один из его спутников.       И, не получив ответа, он просто протянул когтистую руку и… Сжал… Спинной плавник… Ёсана… И ДЁРНУЛ!!!       Ёсан выгнулся от боли и повернулся к обидчику, показывая в оскале небольшие жемчужно-белые клычки и ровные зубки. Сердце Юнхо, казалось, остановилось. Да как он посмел? Как можно вообще поднять руку на столь прекрасное создание? Юнхо рванулся на помощь Ёсану, но во вторую его руку вцепился Чонхо, еще один тритон. И тут бороться было бесполезно, потому что он был сильнее всех, кого знал Юнхо. — Немедленно прекрати, иначе я заставлю тебя, — негромко приказал тот, кто держал Ёсана за плавник.       Ёсан несколько секунд смотрел в глаза своему обидчику, а затем склонил голову и покорно опустил плечи. И… И наваждение рассеялось. Юнхо обвис в поддерживающих его руках и непонимающе осматривался. — Что это было? — чуть хрипло спросил он у Чонхо. — А это одной наглой сирене давно никто мозги на место не вправлял, — раздался звонкий голос Уёна. — Хамло, — огрызнулся Ёсан. — От хамливой тощей селёдки слышу, — не остался в долгу Уён. — И так каждый раз… — тяжело вздохнул подплывший поближе к Юнхо Крис. — Что… Что это было? — дрожащий Юнхо повернулся к нему всем телом. — Как он… Он же парень… Почему я… — В первую очередь он сирена, — недовольно проворчал Чонхо. — Именно так они топят людей. А ты пока малёк, так что уязвим для них. — Не переживай, — Минхёк дружески подпихнул Юнхо хвостом. — Хва с Хенджином этой звёздочке морской сейчас хвост накрутят и Ёся больше так не будет.       Юнхо еще раз посмотрел на Ёсана и поразился. Внешне тот остался таким же, как и был. Чешуя цвета морской волны, тонкая вуаль плавников, аквамариновые глаза, но… Он больше не производил того впечатления ожившего чуда. Да, красивый. Но его спутники тоже красивые. Как и Уён с Саном. И Крис. Да и все остальные тоже. То есть все его ощущения были ему внушены. Внушены парнем. Но на тот момент Юнхо было совершенно все равно, какого пола сирена. Его влекло. Ему нужно было прикоснуться. Ему… Ему стало страшно. — Он у них вообще лапочка, — продолжал Минхёк. — Но только пока в зоне видимости нет Уёна. — А… А почему они так… — Юнхо пытался отвлечься от своего страха. — Воюют? — усмехнулся Минхёк. — Дураки потому что. Оба. — Они друзьями были, — объяснил Крис. — В человеческой жизни. А после того как утонули — перестали. Смерть многое меняет. — Они друг друга убили? — ужаснулся Юнхо. — Нет, что ты, — покачал головой Крис. — Их утопили вместе. Но Ёсан переродился в сирену, а Уён стал мальком. И не смог спокойно принять этого. Сирены ведь чародеи. Зависть отравила их дружбу. — Он тоже был мальком? — неверяще переспросил Юнхо, бросая быстрый взгляд на Уёна. — Конечно, — улыбнулся Минхёк. — Как и все мы. Но это тебе сейчас объяснят. — Юнхо.       Русалы и тритоны прянули чуть назад, освобождая путь сиренам. Впереди плыл тот, кто дернул Ёсана за плавник и Юнхо невольно поёжился. Наверное, он был главным среди сирен, и ещё не совсем отошедшему от воздействия чар Юнхо было не по себе. — Здравствуй, Юнхо, — негромкий голос сирены пробирал, казалось, до самых костей и резонировал внутри. — Меня зовут Сонхва. — З-здравствуйте… — промямлил Юнхо, неловко склоняя голову. — Ты знаешь, что тебя ждет? — спросил Сонхва.       Волосы сирены медленно развевались вокруг его головы, почти что образуя белоснежный нимб и поблескивая длинными серебряными шпильками, убирающими их от лица. Солнечные лучи бликовали на нитях голубого жемчуга, подобного которому Юнхо никогда раньше не видел. Сине-зеленые глаза смотрели серьезно, но без ожидаемого холода. — А что меня ждет? — недоуменно переспросил Юнхо, силой воли скидывая легкое оцепенение, в которое впал, рассматривая сирену. — Послушай меня, — чуть нараспев начал Сонхва. — Ныне ты — Дитя Моря. Но все дети когда-нибудь вырастают. Вырастешь и ты. И лишь тебе решать, кем ты станешь. — А кем я могу стать? — уловил небольшую паузу Юнхо. — Дитя Моря может вырасти в несокрушимого Защитника океана, а может и в неистового Демона волн, — ответил ему Сонхва и развел руки.       К левой руке сирены подплыл Крис, старший из тех тритонов, которых знал Юнхо. Его темно-синяя чешуя мягко поблескивала в солнечных лучах. Массивная фигура казалась просто огромной рядом с Сонхва. Пальцы с короткими, мощными когтями легли в руку сирены.       Справа подплыл Уён. Лёгкий и гибкий, посверкивающий кроваво-красной чешуёй, он дерзко ухмыльнулся и схватил Сонхва за руку, скользнув по чужому запястью длинными тонкими когтями. — Щит и меч морей и океанов, — продолжил Сонхва. — Непоколебимые Защитники океана и яростные Демоны волн. Те, кто утолил свою жажду мести и те, кто живет ею. Каким будет твой путь?       Юнхо понимал, что он ничего не понимает. Щиты, мечи, Защитники, Демоны… Он знал только, что есть русалы и тритоны. Сегодня вот еще сирен увидел. Но чего от него сейчас хочет Сонхва? — Услышь нас, Дитя Моря. Услышь и внемли Гласу глубин, — повысил голос Сонхва.       Крис и Уён отплыли от сирены и вернулись к своим друзьям. Ёсан и третья сирена, по-видимому, Хенджин, до этого бывшие чуть позади, приблизились к Сонхва и внезапно все трое запели. Их голоса слились в прекрасную гармонию, и Юнхо пришлось напрячься, чтобы преодолеть восхищение, начавшее было опять затмевать его разум. Но это не сильно помогло, потому что Юнхо просто не понимал, о чем они поют.

Тринадцать лун минёт, мелькая, И пена, породившая тебя, В свои обьятья до скончанья века примет. Но коль прольется кровь людская, Окрасится кораллом чешуя. А кровь убийцы напитает глу́би синью.

      Едва сирены смолкли, как Сонхва кивнул кому-то из русалов. Вперед выплыл Минхёк и тоже запел. Его мелодия была совсем другая. Не такая завораживающая, но как будто вибрирующая, вселяющая в тело странную смесь азарта и предчувствия опасности. К Минхёку присоединились и остальные русалы. Сначала послышались голоса Сана и Уёна, потом подключились Джисон и Чонин, а последнюю строку вместе со всеми пел и Феликс.

Мести сладкий вкус — твоё проклятье, Волны примут всех в свои обьятья. Человечьей жизни не жалко — Помнит горечь смерти русалка.

      Русалы заканчивали бессловесно тянуть свою мелодию, когда запели тритоны. Их голоса сплелись в успокаивающую гармонию, то расслаиваясь, то вновь сливаясь в хор. Крис и Чанбин. Минги и Чонхо. Пыниэль. Они не завораживали, как сирены, но что-то в их мелодии не давало оторваться от нее.

Стала спокойной морская водица, Недруга сердцу больше не биться. Ярость тритонов волна остудила, Сладкая месть их сердца утолила.

— Что…       Юнхо хотел спросить, что все это значит, но его прервал какой-то звук. Как будто… Как будто где-то далеко, на самой границе слышимости, ржала лошадь. И ржание это очень быстро приближалось. Юнхо в недоумении оглянулся, пытаясь понять, откуда звук, но взгляд его натыкался лишь на встревоженные лица тритонов и русалов. Даже сирены, казалось, были взволнованы. — Это гиппокамп и он в отчаянии, — негромко произнес Сонхва и повернулся к Хенджину. — Позови его, но осторожно, не заглуши его волю.       Хенджин кивнул и отплыл чуть в сторону от остальных. А затем… Юнхо понятия не имел, как сирена это провернул под водой, но Хенджин оглушительно свистнул. И почти сразу после этого ржание стало гораздо громче, а спустя пару минут к рифу приплыло странное создание с лошадиной головой и передними копытами, оканчивающимися плавниками, и рыбьим хвостом вместо задних копыт. За ним тянулся густой шлейф из пузырьков, потому что скорость он развил внушительную. Увидев сирен, это существо, как показалось Юнхо, облегченно выдохнуло, но тут же начало нарезать круги вокруг них. — Плотва? — обеспокоенно спросил Сонхва и протянул руку к морде существа. — Ох, милый, не крутись. Конечно мы поможем тебе, но сперва объясни толком, что случилось?       Существо внезапно замерло, позволяя сирене положить руку на свою морду. — Если это Плотва, то хвосты в руки, мужики, и готовьтесь стартовать, — оскалился Уён. — Из-за пустяка его к нам не послали бы. — А почему Плотва?       Юнхо просто не успел захлопнуть рот и из него вырвался самый дурацкий из всех вопросов, крутившихся в его голове. Ответил ему хохотнувший Минхёк: — Потому что у кого-то неуёмная страсть к чтению и довольно своеобразное чувство юмора. — Нужно срочно плыть! — прогремел голос Сонхва.       Убедившись, что все повернулись к нему и слушают, Сонхва сбавил громкость и продолжил обычным, хотя и взволнованным тоном: — Рыболовецкий корабль поймал в сети несколько дельфинов. А затем люди сумели спеленать и полезшую их спасать нереиду Плотвы.       Сердце Юнхо ёкнуло. Они или не они? Их траулер не единственный в этих водах, так что… Какова вероятность? — Дитя, ты с нами? — спросил у него Сонхва. — А мне можно? — удивился Юнхо. — Конечно, — улыбнулся сирена. — Плотва тебя довезёт. Он — один из самых сильных гиппокампов, что я видел. — Он кто? — переспросил Юнхо, подплывая поближе к Плотве. — Он — гиппокамп. Морской конь, — пояснил Сонхва, показывая, как правильно нужно держаться за шею Плотвы. — Не бойся хвататься за гриву, он к этому приучен. — Так? — обняв гиппокампа за шею одной рукой и вплетя пальцы другой в густую гриву спросил Юнхо и, видя кивок, поспешил задать еще один вопрос. — А нереида — это кто? — Нереиды — это всадники гиппокампов, — ответил Крис, едва сдерживая нервную дрожь. — Нам пора плыть.       Плотва с Юнхо, неожиданно удобно распластавшемся вдоль сильного тела морского коня, плыл впереди, указывая дорогу. Рядом с ними пристроились русалы. Тритоны плыли чуть позади, а сирены немного отстали, но сказали не волноваться за них и пообещали догнать. — Что с Крисом? — спросил Юнхо Феликса, поплывшего рядом с гиппокампом. — Крис — тритон. Защитник океана. У него основной инстинкт — защитить любого жителя моря или океана, попавшего в беду. Как и у всех у них. — А у вас? — глаза Юнхо любопытно блеснули. — А у нас другой инстинкт, — мило улыбнулся Феликс. — Какой? — Устранить угрозу, — улыбка Феликса стала жестокой и из-под губ показались крупные клыки.       Вскоре Плотва, шумно отфыркиваясь, вынырнул на поверхность. А у Юнхо, вынырнувшего вместе с гиппокампом, едва не остановилось сердце. Это был тот самый траулер. Малёк не был готов к такой встрече. Совершенно определенно не был. На нос Юнхо упала капля и он поднял взгляд на вверх. Тяжелые черные тучи, появившиеся будто из ниоткуда, быстро затягивали небосвод, скрывая садящееся солнце. — Чудненько, — довольно протянул вынырнувший рядом Чонин. — Теперь со спутников нас не засекут. — Со спутников? — удивился Юнхо. — Ты ж только-только человеком был, — не меньше него удивился русал. — Должен же знать, что такое спутник. — Я удивлен, что ВЫ это знаете, — стушевался Юнхо. — Знаем, — кивнул Чонин. — И знаем, что они могут вести фотосъемку. А нам светиться у человеков совсем не надо. — У людей, — машинально поправил Юнхо. — Пофиг, — пожал плечами Чонин и хищно улыбнулся. — Но то, что тут сейчас будет происходить им видеть не стоит в любом случае. — А что…       Юнхо не успел договорить, как Чонин нырнул и поплыл в сторону корабля, вслед за остальными русалами и тритонами. А к Плотве, за которого все еще держался Юнхо, подплыли наконец догнавшие их сирены. — Дельфины — священные жители океана, — негромко сказал Хенджин, вынырнувший из воды около Юнхо. — И океан не прощает тех, кто их убивает…       Глаза сирены мягко светились бирюзовым светом. — Он там? — спросил Хенджин. — Кто? — Твой враг. Тот, кому ты должен отомстить.       Юнхо судорожно вдохнул и перевел взгляд на корабль, около которого в воде уже виднелись головы русалов и тритонов. От людей их скрывали борта корабля. — Да… — Мы не успели завершить обряд принятия тебя, Дитя Моря, — Хенджин склонил голову к плечу. — Так что я сейчас коротко введу тебя в курс. Если первый, кого ты убьешь, будет твой враг, то ты станешь тритоном. — У-убью? — аж заикнулся Юнхо. — А ты думаешь, мы приплыли сюда погрозить им пальцем и в угол поставить? — хохотнул Хенджин. — Вы их будете… Всех? — Да, иначе о нас узнают, — кивнул Хенджин. — Да и не можем мы оставить безнаказанным их преступление. — А если я не убью его? — решил сменить тему Юнхо. — Если первым ты убьешь кого-то другого, то ты станешь русалом. — Убью-убью… А если вообще никого не убью? — разозлился Юнхо. — Если за тринадцать лунных месяцев ты никого не убьешь, ты умрешь, — просто ответил Хенджин. — Станешь морской пеной, как в той сказке.       Послышался тихий свист, очень похожий на дельфиний, и Хенджин вскинулся. — Они уже заняли позиции. Думай, малёк. Твой враг сегодня все равно умрет. Но вот от твоих ли когтей — решать тебе.       Хенджин нырнул и уплыл к кораблю. Чуть впереди него мелькали вуали плавников остальных сирен. Юнхо, чуть подумав, последовал за ними. Что бы там ни произошло, он хотел это видеть.       В тучах громыхало, вспышки молний освещали беснующиеся воды, поднявшийся ветер завывал между мачтами траулера, а высокие волны били корабль в бока со всех сторон. Юнхо обплыл его, чтобы увидеть другой борт и замер, пораженный. Рядом с кораблем в воде плавало два тела дельфинов, пробитых насквозь гарпунами. Огромная сеть рыболовецкого судна была наполовину вытащена на палубу, но в той ее части, что еще была в воде, бились дельфины. Юнхо насчитал троих и не понимал, как их еще не вытащили, ведь такой вес для мощных лебедок был лишь легкой разминкой. А на палубе… Да, теперь понятно, почему сеть еще в воде. Команда была занята. Очень занята тем, что выпутывала из сети человека. Неужели кто-то из них запутался? Как умудрились только? — Ах вы ж кильки безмозглые, — послышался голос Джисона. — Ну щас мы вам за нашу нереиду… — Крис, выждите немного после того, как мы начнем, — скомандовал Сонхва.       А затем… Юнхо даже подплыл поближе, чтобы лучше видеть. Сонхва повел рукой навстречу невысокой волне и она застыла. Сирена одним легким движением выпрыгнул на нее и уселся, аккуратно поджав под себя хвост и расправив плавники. Рядом с ним появилось еще две замершие волны, на которые выскользнули из воды Хенджин с Ёсаном. А потом они начали петь. Чарующая мелодия лилась над водой и человеческие фигурки на корабле замерли. Они стояли, будто прислушиваясь. По бортам, поднявшись на волнах, а затем впившись когтями в металл, поднимались русалы. Они споро перебирали руками, подтягивая хвосты. За ними на бортах оставались россыпи мелких дыр и тут до Юнхо дошло: они пробивали когтями металл обшивки насквозь. Легко, словно это ткань. Люди на палубе медленно двинулись к борту, зачарованные пением сирен, а Юнхо нырнул. Он и сам не знал, зачем, но он увидел, как тритоны, распределившись по всей длине корабля, пробивают в днище дыры кулаками. Потом они метнулись к сетям и порвали их, выпуская дельфинов. А затем тритоны поплыли к сиренам и окружили их, словно защищая. Юнхо вынырнул и снова посмотрел на корабль.       Первыми за борт перевалили Сан и Уён. И, едва оказавшись на палубе, они вонзили свои когти в бок какого-то мужчины, стоявшего недалеко от них. Молния высветила поток алой крови, омывшей русалов, а Сан уже повалил свою жертву, ловко сбив человека хвостом. Навалившись на мужчину, Уён пробил ладонью человеческую грудь, выдрал из нее сердце и впился в него зубами. Юнхо почудилось, что он слышит его довольное урчание. Рядом с ними настиг кого-то Чонин. Чуть дальше Феликс, полоснувший по сети когтями и освободивший того, кто запутался в сети, подобрался и прыгнул, отталкиваясь хвостом от палубы. Его когти краем зацепили человека, которого русал заприметил себе в жертвы, но этого хватило. Джисон и Минхёк не отставали от остальных, обагрив свои руки в чужой крови, выдирая и поедая человеческие сердца. — Гурманы, блин, — фыркнул Крис, явно повеселевший после того, как тритоны освободили дельфинов. — Почему гурманы? — спросил Юнхо, незаметно для себя подплывший к сиренам и охранявшим их тритонам. — Сердце — самое вкусное, — улыбнулся в ответ Крис. — Но сегодня еды много, так что можно и повыпендриваться, выедая только вкусненькое. — А вы? — едва справившись с подкатившей тошнотой спросил Юнхо. — Нам тоже достанется, — хмыкнул Крис. — Сейчас человеки в воду прыгать начнут. Сирены еще не всех выманили, поэтому будут усиливать давление, так что те, кто уже попался, попытаются приблизиться. — Поэтому вы здесь? — Да, малёк, поэтому мы здесь. Как ни странно, но человеки могут быть опасны даже когда полностью зачарованы…       Юнхо оглянулся и как раз вовремя. Сонхва чуть поменял мелодию, которую пели сирены, и с борта вниз бросился первый человек. Русалы, пирующие на своих жертвах, не успели его перехватить, и человек поплыл к сиренам. Волны откидывали его и он то и дело скрывался под водой, но упрямо всплывал и продолжал свой путь. Затем с палубы прыгнул второй человек. Третий. Четвертый… — Что ты решил? — негромко спросил Крис. — Решил? — не понял вопроса Юнхо, смотрящий на плывущих людей со смесью ужаса и какого-то странного, не поддающегося логике восторга. — Русал или тритон? В кого хочешь перелинять? — пояснил Крис. — А разница? — Юнхо перевел взгляд на тритона. — Русалы убивают, чтобы покарать. Мы — чтобы защитить, — просто ответил Крис. — Они без убийств слабеют, а в их сердцах всегда горит огонь ненависти к человекам. Мы же не ненавидим. И силы наши не зависят от того, сколько крови мы пролили. — Я… Я не знаю… — Зато мы веселее и активнее, — хохотнул непонятно как оказавшийся около них Уён. — Некоторые даже слишком, — закатил глаза Крис. — Ну что, малёк, твой человек еще жив, или мы его уже задрали? — спросил Уён у Юнхо. — Жив, — ответил Юнхо, не особо понимая, откуда он это знает. — Сам его сожрешь, или нам оставишь? — в веселом голосе Уёна послышалась напряженная нота.       Юнхо думал, что ответить, когда над его ухом раздался крик. Человек, непонятно как проплывший мимо тритонов, зацепился рукой за твердь, на которой сидел Ёсан, и, вытащив себя из воды, занес руку с длинным, с локоть, ножом над сиреной. Уён отреагировал молниеносно, одним сильным гребком хвоста выбрасывая свое тело из воды и сбивая Ёсана в воду. Едва успев повернуться к человеку, Уён тяжело застонал. Нож ударил русала в грудь, пробив тело насквозь и скребнув по отвердевшей волне. Отчаянный крик Ёсана заставил Сонхва и Хенджина сбиться с мелодии, но они выровняли голоса и продолжили петь. А Ёсан яростно драл человека, напавшего на него. Короткие когти сирены не очень подходили для такого, но Ёсан не сдавался. А, едва поняв, что его противник мертв, он бросился к Уёну. — Ёна… Ты… Ты только не умирай, ладно… — почти плакал Ёсан, дрожащими пальцами прикасаясь к ножу, торчащему из груди русала и тут же отдергивая руку. — Ёсь, ты цел, да? — хрипло спросил у него Уён, через силу поднимая голову. — Цел-цел, дурила плюшевая, — сдавленно прошептал Ёсан. — Зачем ты… — Потому что только я могу тебя обижать, — закашлялся Уён. — И сам ты дурила плюшевая. Он тебя чуть не заколол. Я что, в стороне стоять должен был? — А сам? Обязательно было меня собой закрывать? — почти кричал Ёсан. — Зато я снова услышал, что я дурила плюшевая… Это того стоило… — Уён!!! Не закрывай глаза!!! — Ох, да вы серьезно? — мощным ударом хвоста сломав еще одному подплывшему слишком близко человеку хребет, взвыл Минхёк. — Завязывайте, нам тут еще надо кое-что доделать.       Ёсан поднял на него покрасневшие глаза и тихо зарычал. — Уён — мой самый лучший друг, который только что спас меня ценой своей жизни. Так что прости, пожалуйста, что я отвлекся от убийства человеков на то, чтобы оплакать его! — Вы ж с ним последние пятьдесят лет едва не в глотки друг другу вцеплялись, — хмыкнул Минхёк. — Дураки потому что. Оба, — горько выдохнул Ёсан, прижимая голову неподвижного Уёна к своей груди. — Так ты его простил, что ли? — поинтересовался Минхёк. — Давно, — всхлипнул Ёсан. — Я давно простил его. Но наши перепалки его бодрили. Ему это нравилось, я же видел… — А, так вот откуда тут хвост растет, — засмеялся Минхёк.       Не обращая внимание на прожигающий взгляд Ёсана, Минхёк вынырнул из воды прямо рядом с Уёном, все еще лежащим на тверди волны, и одним быстрым движением выдернул у русала из груди нож. Уён вздрогнул и закашлялся. — Вот ты не мог немного подождать? — недовольно проворчал Уён. — Он бы сейчас начал всё на свете обещать, чтобы только я выжил. А ты такой шанс мне обломал выманить у него ту ракушку, за которую мы лет тридцать назад чуть не подрались. — Хватит сачковать, шевели плавниками давай. Человеки сами себя не убьют, — фыркнул Минхёк и поплыл обратно к кораблю. — Ёна… — голос Ёсана зазвенел сталью. — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Не хочу, — Уён сплюнул в воду сгусток крови. — Но надо, да? — Неплохо бы, — сузил глаза Ёсан и впился своими короткими коготками в плечи Уёна. — Чтобы убить меня нужно несколько больше, чем какая-то ржавая железяка, — усмехнулся Уён и плеснул себе на грудь воды, смывая кровь. — Тем более после хорошего перекуса. — Ах ты… — Ёсан ударил Уёна кулаком в грудь, ровно по быстро затягивающейся ране. — Дурила плюшевая? — скривившись от боли, усмехнулся Уён. — Чупакабра облезлая, — припечатал Ёсан, вспоминая свое самое страшное ругательство из человеческой жизни. — Мир? — Уён с какой-то детской надеждой протянул сирене мизинец. — Зараза манипулятивная, — всхлипнул Ёсан и зацепил чужой мизинец своим.       Юнхо тепло улыбнулся, глядя на них. Дружба — это так прекрасно. Да… Прекрасно… Когда один друг не топит другого. Юнхо прислушался к себе. В груди горела жажда мести и он понял, что ему совсем не нравится это чувство. Пожалуй, он не хотел бы чувствовать такое постоянно целую вечность.       Белый хвост плеснул по воде, когда Юнхо поплыл к кораблю, ведомый странным, но однозначным ощущением присутствия того, кто его убил. А за его спиной Уён тяжело вздохнул, снял с себя кулон и кинул его ухмыляющемуся Чанбину. Проигрывать в споре было неприятно, но, похоже, малёк выбрал перелинять в синюю глыбу.        Чутье довело Юнхо почти до самого корабля, когда он увидел ЕГО. Бывший друг. Убийца. Человек, который оглушил и скинул его в море за то, что Юнхо увидел в трюме странные ящики. Только потом, уже обзаведясь хвостом, Юнхо понял, что это была контрабанда. Но… Разве стоит это человеческой жизни?       Белые когти полоснули по чужой шее. Вот так, без всяких обличительных речей и криков. Он просто подплыл со спины и прервал жизнь того, кто прервал его жизнь. Человек ошалело оглянулся. Последним, что отразилось в закрывающихся глазах, стал Юнхо, рассматривающий свои синеющие когти.       Через полчаса всё было кончено. На корабле не осталось никого живого, а воды приняли человеческие тела и укрыли их на морском дне вместе с телами убитых дельфинов. Сирены все еще сидели на застывших волнах, переводя дух после долгой песни. Около них собрались тритоны и русалки и все поздравляли Юнхо с тем, что он перелинял. Чешуя его стала светло-синей, а хвост, плавники и когти совсем не изменились. — Не переживай, — успокаивал его Крис. — Твоему телу понадобится некоторое время, чтобы перестроиться. Через пару дней будешь как мы. — Тормознутым и скучным, — Уён показал Юнхо язык и отвернулся к посмеивающемуся Ёсану. — Он просто обиделся, что проспорил, — хохотнул Чанбин, постукивая кончиком когтя по кулону, висевшему теперь на его шее. — Он был уверен, что ты захочешь стать русалом.       От уже заметно тонущего корабля, посвистывая и выпрыгивая из воды, уплывали дельфины. Они шли в сторону заката, но гиппокамп, который некоторое время сопровождал их, отделился от дельфиньей стаи. Плотва подплыл к сиренам и с его спины поднялся парень. — Привет, — качнул головой Сонхва. — Привет, — кивнул тот и с любопытством посмотрел на Юнхо. — Ты кто? — Я Юнхо, только что перелинял в тритона. — А я Сынмин, нереида, — парень потрепал Плотву по гриве и морской конь прижмурился от удовольствия. — Я думал, что нереиды — девушки… — пробормотал Юнхо. — Девушки у нас тоже есть, — улыбнулся Сынмин. — Ты как вообще тут оказался? — плеснул хвостом Уён, окатывая водой нереиду. — Да я к Сонхва плыл, — пожал плечами Сынмин. — Его морские ведьмы просили к ним заглянуть на новолуние. — Зачем? — удивился Сонхва. — Им нужна твоя помощь с обрядом. Они принимают в свои ряды новенькую. — Хорошо, я помогу им, — кивнул Сонхва. — А сейчас нам надо закончить тут.       Сирены выпрямились на своих волнах и снова запели. — А с чем закончить? — тихо спросил Юнхо у Чанбина, который был к нему ближе всех. — Корабль надо прибрать, а то наследили мы там. — Так он же утонет, — не понял ответа Юнхо. — Человеки могут нырнуть к нему и увидеть следы когтей, — пояснил Чанбин. — А нам этого не надо. — И куда мы его денем? — Мы — никуда, — усмехнулся Чанбин. — А вот он…       Проследив за темно-синим когтем, указавшим куда-то ему за спину, Юнхо обернулся и замер. Над водой сгустился туман и из него выплывал корабль. Трехмачтовый, деревянный, с резной носовой фигурой, он будто сошел со страниц книги. И, наверное, это была страшная сказка, потому что в бортах тут и там зияли прорехи, паруса были изорваны, а носовая фигура, когда ее высветила молния, оказалась скелетом в саване. Но название на борту сохранилось в достаточной степени, чтобы его можно было прочитать. — Аврора? — спросил Юнхо. — Она самая, — кивнул поравнявшийся с ним Крис. — Самое забавное в этом корабле то, что он никогда не имел ни малейшего отношения к Голландии. — А при чем тут это? — нахмурился Юнхо. — А ты не понял, что это за корабль? — Это… Это Летучий Голландец? — Это прародитель большинства легенд о кораблях-призраках. Только в отличии от них Аврора настоящая.        Аврора подошла почти вплотную к траулеру, и на носу корабля-призрака появилась человеческая фигура. — Вот если ты мне сейчас скажешь, что оторвал меня от рыбалки на Бали только для того, чтобы потопить очередную лохань, я тебя поймаю, зажарю и съем! — раздался недовольный крик с Авроры. — Вредно жаренное для здоровья! — ответил Сонхва и шкодливо улыбнулся. — Чё хотел, мокрохвостый? — продолжал кричать человек на Авроре. — Хон, а слабо сожрать железный корабль? — крикнул Сонхва.        Юнхо пару раз моргнул, пытаясь свести воедино две совершенно разные картинки. Вот Сонхва, старший из сирен. Он спокойный и мудрый. Его морские ведьмы зовут, чтобы он им помог с обрядом. А вот тоже Сонхва. Он улыбается во все зубы и подначивает какого-то Хона на то, чтобы он… Чтобы он что??? — А у меня изжоги не будет? — Не, мы всех человеков сами сожрали. — А ты мне приятного аппетита пожелаешь? — человек прошел по бушприту и остановился на самом его конце, глядя на Сонхва. — Хонджун, морского дьявола тебе в старпомы! — воскликнул Сонхва со смехом. — Кончай ломаться и жри корабль! — Никакого уважения к старшим, — проворчал Хонджун.       А потом он… Юнхо даже не поверил своим глазам. Ему показалось, что тело Хонджуна стало водой, плеснуло по бушприту и впиталось в него. Но Аврора двинулась вперед, подплывая к траулеру. — Позёр, — фыркнул Крис. — Как это он так? — ошарашено спросил Юнхо у тритона. — Хонджун един со своей Авророй. Это сложно объяснить, но… — Он — проклятый капитан, да? — Он и есть корабль.       Аврора подошла к траулеру, ее нос поднялся над водой, а обнажившееся днище разошлось по килю. Доски растопырились в разные стороны и зашевелились, как щупальца. Аврора наплывала на траулер все сильнее и сильнее. Корабль входил в ее нутро и там исчезал. Доски скребли по металлическим бортам, будто подталкивая жертву в свою пасть. Когда траулер исчез в утробе корабля-призрака полностью, доски днища сошлись обратно. Аврора вновь осела на воду полностью, как и положено нормальному кораблю, а потом ее сотряс удар. Она вздрогнула и ее будто смяло. Борт ушел внутрь, как от удара чудовищного тарана. Обломки досок брызнули в разные стороны. Юнхо дернулся и начал оглядываться, в поисках того, что могло такое сотворить, но окружающие были совершенно спокойны. Лишь Уён и Ёсан наблюдали за происходящим с Авророй с любопытством. — Что происходит? — нервно спросил у них Юнхо. — Хонджун перестраивает Аврору, — не очень понятно ответил Ёсан. — Перестраивает? — переспросил Юнхо. — Он сожрал металлический корабль, — ответил Уён. — Большой корабль. И теперь ему хватит материалов, чтобы перестроить свою крошку. Смотри!       Юнхо обернулся и его глаза округлились. Аврора менялась. На то место, где раньше было дерево, наползал металл. Буквально наползал, свиваясь текучими жгутами и переплетаясь между собой. Обводы корабля остались прежними, но теперь борта и палуба поблескивали, отражая вспышки молний. Тучи, что пока еще так и не разразились дождем, скрывали небо, и, казалось, что новые мачты Авроры скребут по ним. Корабль клюнул носом, подныривая под высокую волну и на бушприте снова появился Хонджун, собравший свое тело из воды, коснувшейся корабля. — Это было вкусно, — довольно проорал он. — Приятно подавиться, — фыркнул Сонхва. — Хамло ты, — в голосе Хонджуна явно слышалась улыбка. — Ты меня утопил, так что не тебе на меня жаловаться, — ответил Сонхва, стараясь не расплыться в ответной улыбке. — Ты нифига не обиделся на меня, — хохотал Хонджун. — Иначе не стал бы местной рок-звездой. Заскочите на огонек?       Пару минут спустя Юнхо, вместе с остальными, плыл к Авроре. Ему было странно, немного страшно и очень любопытно. Он глянул чуть в сторону, туда, где плыли рядом разговаривающие о чём-то Хенджин и Сынмин. Нереида, кажется, собирался на Аврору вместе со всеми.       Юнхо поднял к глазам свою руку и вгляделся в свои когти. Ему показалось, или они стали чуть темнее и толще?       Сгустившийся туман снова укрыл Аврору, на борту которой хлебосольный хозяин угощал своих гостей. И рыбой, выловленной у берегов Бали, и тем, что было на камбузе траулера, и тем, что он иногда выменивает у людей на диких островах. Даже припасы с редких в последнее время затонувших кораблей на стол выставил. Потому что в вечности иногда бывает так тоскливо. Но если ее можно скоротать в компании друзей — всё не так уж и плохо.